* * *

Несколько дней назад.

Гарри Поттер спал.

Правда спал.

Но ему снился странный, тревожный сон. Он снова был в том темном, сыром коридоре, где несколько недель назад услышал этот леденящий душу шепот. Но на этот раз коридор был другим. Он был живым. Стены, казалось, дышали, а из решеток на полу поднимался едва заметный пар, пахнущий гнилью.

Во сне он был не один. Рядом с ним, словно старший, более уверенный в себе брат, шел кто-то еще. Он не видел его лица, лишь смутный, высокий силуэт. Но он слышал его голос. Голос, говоривший на языке змей. Голос, который не пугал, а… направлял. Поддерживал его. Это был отец?

«Идем, Гарри, — шептал голос. — Ближе. Ты должен увидеть».

Гарри шел, ведомый этим голосом. Он чувствовал странное возбуждение, смесь страха и предвкушения, словно он вот-вот должен был открыть какую-то великую тайну.

Неспособный противостоять этому тонкому ментальному воздействию, будучи сам носителем отпечатка души Темного Лорда, Гарри даже не подозревал, что именно сейчас происходит. Для его сознания, запертого в мире грез, это был всего лишь сон. Но его тело… а вот его тело двигалось.

В реальности, в спальне мальчиков Гриффиндора, Гарри встал со своей кровати. Его глаза были открыты, но они были пустыми, стеклянными. Он двигался плавно, как лунатик, но его движения были точными и целенаправленными.

Парень подошел к своему сундуку, достал из него мантию-невидимку и накинул на плечи. Бесшумной тенью он выскользнул из спальни, мимо спящих Рона и Невилла, прошел через гостиную Гриффиндора и вышел в темные, пустынные коридоры ночного Хогвартса.

Он не боялся. Не боялся быть пойманным Филчем или столкнуться с профессорами. Та часть его сознания, что отвечала за страх и осторожность, спала. Им двигала чужая, холодная и абсолютно уверенная в себе воля. Воля Тома Реддла, дотянувшаяся до него сквозь пространство, используя крестраж-диадему как ретранслятор, а крестраж-Гарри — как приемник.

«Сюда. Второй этаж. Ты знаешь это место», — шептал голос в его сне, и его ноги сами несли его в нужном направлении.

Он поднялся по движущимся лестницам, прошел по коридорам, залитым лунным светом, и остановился у двери женского туалета.

В реальности, невидимый Гарри толкнул скрипучую дверь и вошел внутрь. В помещении было холодно и сыро. Вода капала из старых кранов, создавая монотонный, усыпляющий ритм.

Во сне, его таинственный спутник подвел его к ряду медных раковин.

«Вот оно, — прошипел голос. — Место, где великий Слизерин оставил свой след. Но увидеть его может лишь тот, в чьих жилах течет его кровь. Или тот, кто несет его знак».

Спутник указал на один из кранов. На его боку Гарри увидел крошечное, почти незаметное изображение змейки.

В реальности, рука Гарри сама потянулась к крану. Его пальцы коснулись холодного металла.

«Скажи, Гарри. Скажи то, что знаешь только ты. Скажи на языке змей».

— Откройся, — прошептал Гарри.

Звук был тихим, почти неслышным, но он, казалось, заставил вибрировать сам камень. Раковина перед ним задрожала. С оглушительным скрежетом она начала опускаться вниз, открывая за собой темный, широкий зев трубы.

Тайная Комната была открыта.

«Хорошо, Гарри. Очень хорошо. Теперь — вниз».

Во сне, его спутник легко спрыгнул в темный провал. Гарри, не колеблясь, последовал за ним.

В реальности, невидимое тело мальчика скользнуло в трубу. Он летел вниз по скользкому, покрытому слизью туннелю, петляя и поворачивая, пока наконец не вылетел в темном, сыром подземелье.

Он приземлился на груду мелких костей. Здесь, внизу, пахло смертью и вековой пылью. Он шел по длинному, темному туннелю, стены которого были украшены вырезанными в камне изображениями переплетающихся змей.

«Мы почти на месте, — шептал голос в его сне. — Сейчас ты встретишься с ним. С величием нашего предка. Не бойся. Он признает тебя».

Наконец, он вышел в огромный, величественный зал. Высокие каменные колонны, увитые змеями, уходили в теряющуюся во тьме высоту. В дальнем конце зала, на высоком постаменте, возвышалась гигантская, высеченная из камня статуя. Это было лицо Салазара Слизерина. Древнее, похожее на обезьянье, с длинной, редкой бородой.

В реальности, Гарри стоял перед статуей, его пустое лицо было обращено к каменному лику.

Во сне его таинственный спутник положил свою призрачную руку ему на плечо.

«А теперь, Гарри, — прошептал он, и его голос был подобен шелесту сухих листьев. — Говори со мной. Повторяй за мной. Ты — Наследник. Впусти мой голос в себя. Стань моим эхом».

Изо рта Гарри вырвался тихий, неуверенный свист. Затем еще один. Это было не его воля. Это Том Реддл, используя его, начал произносить древнее заклинание призыва, которое он, очевидно, вычитал в запретных книгах еще будучи студентом.

— Шшшш-Хсссс-а-Сет-хсс-Слизерин… — прошипел Гарри, и слова, которых он никогда не знал, сами собой рождались в его горле.

(Я, Наследник Слизерина…)

Во сне Гарри видел, как его спутник произносит эти слова, и он лишь повторял их, как послушный ученик. Он не понимал их смысла, но чувствовал их первобытную мощь.

— …ашшшш-асса-ашшш-Се'кхмет-эшшш…

(…зову тебя, слуга великого…)

Каждый звук был точным, выверенным.

— …ашшш-ашшаааай-эшш-эт-ха-нахашшш…

(…пробудись ото сна векового…)

Статуя Салазара Слизерина перед ним задрожала. Мелкие камушки посыпались с ее бороды.

— …ШШШШ-ХСССС-АТ-ХААААААА-АЙ-ЭТ-ЭШШШ!

(…И УСЛЫШЬ ЗОВ СВОЕГО ГОСПОДИНА!)

Последняя фраза была произнесена с такой силой, с такой властной яростью, что, казалось, сам воздух в зале загустел. Каменный рот статуи Слизерина с оглушительным, скрежещущим звуком, от которого заложило уши, начал медленно открываться, обнажая за собой зияющую, непроглядную тьму.

Из черного провала, открывшегося во рту статуи, показалась громадная, толщиной с дуб, змея, покрытая ядовито-зеленой чешуей. Она медленно, кольцо за кольцом, выползала из своего логова, и ее гигантское тело с глухим стуком падало на каменный пол. А затем она подняла голову с большими, выпуклыми, желтыми глазами с вертикальными зрачками.

Василиск.

«Не смотри ему в глаза, Гарри, — прошипел в его голове голос, и в нем впервые прозвучала нотка предостережения. — Еще не время. Твои глаза слишком слабы, чтобы выдержать его взгляд. Ты должен закрыть их. Не бойся. Я буду твоими глазами».

В реальности, веки Гарри сомкнулись. Он стоял вслепую перед одним из самых смертоносных существ в мире.

Василиск медленно подполз к нему. Его огромная голова опустилась, и он, казалось, принюхивался. Раздвоенный язык коснулся щеки мальчика. А затем монстр издал низкий, рокочущий звук. Он признал его. Признал голос своего хозяина.

«Отлично, — с удовлетворением прошипел Том. — Теперь… ему нужна еда. Он слишком долго спал. Он голоден. И он хочет охотиться. Иди, мой верный слуга. Иди. И очисти этот замок от грязи».

Гарри, все так же с закрытыми глазами, отдал команду на парселтанге.

Огромная змея развернулась и, извиваясь, устремилась в один из темных туннелей, ведущих прочь из зала. Она отправилась на охоту.

«А теперь, Гарри, пора возвращаться. Твоя роль на сегодня сыграна».

Голос в его сне стал тише, отстраненнее. Возбуждение сменилось глубокой усталостью. Его таинственный спутник, взяв его за руку, повел его прочь из зала со статуей, обратно в темный туннель, по которому они пришли.

В реальности Гарри с закрытыми глазами, все еще укутанный мантией-невидимкой, развернулся и послушно побрел назад. Он двигался медленно, но уверенно, его ноги сами находили дорогу в почти кромешной тьме. Он прошел мимо кучи костей, пересек небольшое подземное озеро и вернулся к тому месту, куда его выбросило из трубы.

«Смотри, — шепнул голос в его сне. — Путь назад всегда есть».

В реальности рука Гарри, действуя сама по себе, нащупала на стене туннеля небольшой, выступающий камень, на котором было вырезано изображение змеи. Он нажал на него.

С тихим шипением из стены выдвинулась небольшая каменная платформа, в виде лифта, но куда более примитивнее. Скорее, подъемный механизм, работающий на магии. Он был предназначен для медленного подъема.

Гарри, все еще невидимый, шагнул на платформу. Она плавно, без единого скрипа, начала подниматься вверх, унося его обратно в извилистый, скользкий лабиринт водопроводных труб. Подъем был долгим. Он слышал, как вокруг него, в других трубах, журчит вода, как где-то далеко скрипят старые задвижки.

Наконец, платформа остановилась. Он оказался в небольшом расширении трубы, прямо под тем местом, откуда спустился. В потолке виднелся круг света — открытый вход в туалете второго этажа.

«Произнеси слово подъема, — приказал голос. — Скажи: вверх».

— Алиииссс, — прошипел Гарри.

И труба отреагировала. Что-то — возможно, сам воздух или скрытые в стенах чары — мягко подхватило его и вытолкнуло наверх, на кафельный пол женского туалета. Сразу после этого он услышал за спиной глухой скрежет — раковина возвращалась на свое место, снова запечатывая проход.

Гарри мигом прошел через туалет и вышел в коридор второго этажа. Именно здесь, когда он уже поднимался по лестнице, направляясь обратно в башню Гриффиндора, он и столкнулся с Пивзом. Полтергейст, как обычно, парил в воздухе, выискивая запоздалого студента, которому можно было бы испортить остаток ночи. Он не видел Гарри, но почувствовал холодное дуновение и едва уловимое смещение воздуха, когда тот прошел мимо.

— Кто здесь? — взвизгнул Пивз, испуганно оглядываясь.

Во сне Гарри, ведомый темной волей своего спутника, с раздражением посмотрел на надоедливого полтергейста.

«Какое ничтожное, шумное создание, — прошипел голос Гарри сквозь пелену сна. — Избавиться бы от него…

Это мимолетное, но сильное желание, эта мысль, полная холодной ненависти, отпечаталась в подсознании.

Гарри вернулся в свою спальню так же незаметно, как и ушел. Снял мантию, убрал ее в сундук и лег в кровать. Когда он проснулся утром, он помнил лишь смутные обрывки странного сна. Про темные коридоры и шипящий голос. Он списал это на очередной кошмар, которые слишком уж часто начали сопровождать его в этом году, начиная с середины лета.

Он не знал, что этой ночью, пока он спал, он открыл врата в ад. И что его руками было положено начало новой волне ужаса в Хогвартсе.

* * *

Итак, что мы имеем? Легенда, которую пересказывал тот слизеринский староста, была похожа на идеологическую пропаганду, передаваемую из поколения в поколение. Чудовище — это оружие чистки, эдакий инструмент для геноцида, оставленный Слизерином для своего Наследника. Цель — избавить школу от грязнокровок.

Это многое объясняло. И нападение на полукровку Роджера Дэвиса. И то, почему монстр не убивает всех подряд. Он, получается, избирателен. Его цель — те, кого Слизерин считал недостойными. А это значит… что я и Гермиона, по сути, двое маглорожденных в нашей маленькой компании, находимся на вершине списка потенциальных жертв, хм…

«Пятьдесят лет назад». Эта временная отметка была действительна важна. Что-то произошло в Хогвартсе примерно в 1942–1943 годах. Погибла девочка. А вину свалили на какого-то «гриффиндорского недоумка и его ручного паука».

Паук… Опять мысли ведут в сторону разговора с Хагридом, если же, конечно, тот самый «недоумок» — это не сам Хагрид. В любом случае он при школе уже достаточное время (а интересно, сколько конкретно? Застал дли сам эту ситуацию будучи преподавателем и лесничим?)

Но все равно допустим, что Хагрид был свидетелем тех событий. Поговорить с ним было необходимо.

Но сначала — безопасность. Если василиск охотится на «грязнокровок», то Гермиона в такой же опасности, как и я. Я уже сделал защитные очки для себя и Гарри. Теперь нужно было сделать еще одну пару и для нее. Не то чтобы я внезапно проникся к ней дружескими чувствами. Нет. Но… все-таки но.

Я решил, что поделюсь частью информации с ними. С Гарри, Роном и Гермионой. Не всем, конечно. Я не собирался рассказывать им о своих видениях или о том, как я все это узнал. Но я мог рассказать им о легенде, которую «подслушал» у слизеринцев, о Василиске. Этого было бы достаточно, чтобы они осознали серьезность угрозы и стали более осторожными.

Следующие дни в Хогвартсе были наполнены… страхом. Слухи об окаменевших расползались по замку, обрастая жуткими подробностями. Ученики передвигались только большими группами, опасливо оглядываясь на каждом углу. Коридор на этаже, где произошло нападение, опустел — все старались обходить его стороной.

Преподаватели, в свою очередь, отреагировали. И их реакция была весьма показательной. Они не стали официально объявлять, что по замку разгуливает смертоносный монстр. Нет (хотя в моем понимании это очень глупо). Списали все на «серьезный инцидент с применением сложной темной магии». Вину косвенно возложили на некоего «злоумышленника» среди студентов. Официальная версия гласила, что это был результат какого-то жестокого конфликта между учениками, вышедшего из-под контроля.

— …в связи с этим, — вещал Дамблдор на экстренном собрании в Большом зале, — мы вводим новые правила. Никаких одиночных прогулок по коридорам. После отбоя все должны находиться в своих гостиных. Любое нарушение будет караться самым строгим образом.

Но самой главной реакцией стало то, что произошло с Дуэльным клубом. Его сделали центральным элементом учебного процесса!

— В свете последних событий, — объявил профессор Флитвик на очередном уроке Чар, и его обычно веселое лицо было серьезным, — директор принял решение, что пассивной защиты недостаточно. Каждый из вас должен уметь постоять за себя. Поэтому занятия в Дуэльном клубе становятся обязательными, как я уже и говорил раннее, и будут проходить дважды в неделю. Мы отменяем все факультативы и перераспределяем учебные часы. Ваша безопасность — наш главный приоритет.

Локонс, конечно же, был в восторге. Он тут же заявил, что под его чутким руководством мы все станем непобедимыми дуэлянтами, способными одолеть хоть банши, хоть дракона, вооружившись лишь обаятельной улыбкой. Но его триумф был недолгим.

На первом же «обязательном» занятии, когда весь замок собрался в Большом зале, он решил продемонстрировать свое непревзойденное мастерство.

— Итак, — провозгласил он, взойдя на помост и картинно поправив свою мантию. — Прежде чем мы приступим к скучной теории, я покажу вам, как действует настоящий профессионал! Мне нужен ассистент! Профессор Снейп, не будете ли вы так любезны?

Снейп, стоявший в тени, медленно вышел на свет. На его лице было такое выражение, словно ему предложили выпить яду. Он нехотя поднялся на помост.

— Превосходно! — просиял Локонс. — Идея проста. Мы покажем вам настоящее обезоруживающее заклинание. Но не бойтесь, — он подмигнул ученицам в первых рядах, — палочка профессора Снейпа останется у него. Я лишь продемонстрирую…

— Мы будем считать до трех, — ледяным тоном прервал его Снейп. — Никаких атакующих заклятий.

— Разумеется, разумеется! — отмахнулся Локонс. — Итак! Раз… два… три!

— Экспеллиармус! — выкрикнул Снейп.

Он сделал это даже не в полную силу. Простое ленивое движение палочкой. Но для Локонса этого было более чем достаточно.

Красный луч ударил его в грудь. Локонса подбросило в воздух, он совершил в полете несколько нелепых кульбитов, словно тряпичная кукла, и с оглушительным грохотом рухнул на другом конце помоста. Его палочка, описав красивую дугу, улетела куда-то в толпу учеников.

На несколько секунд в зале повисла мертвая тишина. А затем… зал взорвался хохотом. Смеялись все: гриффиндорцы, пуффендуйцы, когтевранцы и, что самое унизительное для Локонса, даже слизеринцы.

Локонс, красный как рак, с трудом поднялся на ноги. Его идеальная прическа была растрепана, а на лице застыло выражение полного унижения.

— Э-э-э… да! — выдавил он, пытаясь спасти остатки своего достоинства. — Превосходная демонстрация, профессор Снейп! Как видите… я намеренно позволил ему это сделать, чтобы показать вам… э-э… что бывает, если теряешь концентрацию! Но если бы я захотел, я бы с легкостью…

— Возможно, — снова прервал его Снейп, и в его голосе сочился яд, — нам следует перейти к обучению студентов настоящим защитным чарам, а не к театральным постановкам? Профессор Флитвик, не окажете ли вы мне честь?

Флитвик, который до этого с трудом сдерживал смех, тут же стал серьезным.

— С превеликим удовольствием, Северус!

В этот вечер руководство Дуэльным клубом перешло в руки настоящих профессионалов. Локонс был отодвинут на второй план, где он до конца занятия лишь раздавал неуместные советы и пытался поправить свою прическу. Его авторитет, если он и был, был уничтожен. Он скомпрометировал себя полностью, на глазах у всей школы.

— Сегодня, — продолжил Снейп своим обычным ледяным тоном, обводя зал тяжелым взглядом, — мы не будем изучать изящные обезоруживающие чары. Мы будем учиться выживать. Нападение на мистера Дэвиса показало, что в стенах замка используется магия, вызывающая оцепенение и окаменение. Поэтому наша первая задача — освоить контр-заклятие.

— Профессор Снейп разработал особую модификацию защитных чар, — подхватил Флитвик. — Простые щиты были дополнены фильтрующими компонентами, усиливающими противодействие именно этому типу проклятий. Оно называется Клипеус Спецули, или Щит-Зеркало.

Снейп вышел в центр помоста.

— Это заклинание, — процедил он, — не блокирует проклятие полностью. Оно создает перед вами полупрозрачный, искажающий барьер. Если в вас попадет стандартное оглушающее или связывающее заклятие, оно просто отразится в случайном направлении. Но если это будет проклятие, куда высшего порядка, которые способно вас отправить в больницу в состоянии окаменения на долгие месяцы, то… — он сделал паузу, — …щит преломит его и ослабит.

— Движение палочкой — плавный полукруг перед собой, от плеча до плеча. Мысленное намерение — «отразить и исказить». А теперь — разбились по парам и начали!

Зал наполнился выкриками чар. Я встал в пару с Майклом Корнером. Заклинание было сложным. Нужно было не просто создать барьер, а придать ему нужные оптические свойства.

После нескольких неудачных попыток у меня получилось. Когда Майкл направил на меня слабое Ступефай, перед моей палочкой на мгновение возникла дрожащая, как марево, линза, и красный луч, ударившись в нее, преломился и ушел в потолок.

[Изучено новое заклинание. Получены знания о концепции преломляющих защитных барьеров.]

[+25 ОЗ.]

Мы тренировались до седьмого пота. Снейп и Флитвик ходили между рядами, безжалостно критикуя и поправляя. Даже Локонс, видя серьезность ситуации, не решался вставлять свои неуместные комментарии.

Занятие подходило к концу. Мы все были измотаны. Флитвик как раз объявлял о начале последней дуэли — на этот раз между старшекурсниками, — когда я почувствовал легкое прикосновение к своему плечу.

Я обернулся. Рядом со мной, оттеснив Майкла, стоял… я.

Точная моя копия. Тот же рост, та же форма Когтеврана, то же лицо. Только глаза… в них плясали озорные искорки, а волосы были ярко-розового цвета. Ага, Тонкс.

Она приложила палец к губам, призывая к молчанию, и прошептала так, чтобы слышал только я:

— Давай выйдем? Есть разговор. Срочный. Долиш ждет.