— Голос… — прошептал он, когда я подошел к нему. — Ты его слышишь?

Я… отрицательно покачал головой. Что за голос? Я напряг слух, но не уловил ничего, кроме обычного гула замка. Но Гарри был явно напуган.

Так, если подумать логически… Гарри только недавно на весь Хогвартс продемонстрировал свой талант говорить со змеями. Обычное шипение змеи легко спутать с другими звуками, особенно в таком большом замке. Но раз он так четко распознает «голос», значит, это не просто шум. Значит, это осмысленная речь. Змеиная речь. И если в замке кто-то говорит на парселтанге, и этот кто-то — не Гарри… то это может быть только Василиск.

Мое сердце пропустило удар.

Гарри, словно ведомый, бросился бежать по коридору, расталкивая недоумевающих учеников. Он не выбирал дорогу, просто несся туда, откуда, как ему казалось, исходил этот призрачный голос. Рон и Гермиона, озадаченные его странным поведением, после секундного колебания ринулись за ним. Я последовал за ними, сохраняя дистанцию, но не упуская их из виду.

Так вот оно как. Значит, только он может его слышать. Еще одна связь, еще одна ниточка, ведущая от монстра к мальчику.

Идиллия спокойного (насколько это было возможно) обучения была нарушена. Всего неделя прошла с моего видения, и вот оно, начинается.

Мы выбежали на третий этаж и резко затормозили. Весь коридор был забит учениками. Они толпились, вытягивая шеи, на их лицах был написан страх и болезненное любопытство. Впереди, в центре толпы, что-то произошло.

Я начал протискиваться вперед, используя свой вес и репутацию. Люди неохотно расступались. Добравшись до первых рядов, я увидел, что на полу у стены застыли две фигуры.

Одного из них я узнал. Это был Роджер Дэвис, капитан команды Когтеврана по квиддичу, старшекурсник, который выступал вместе с нами на дуэлях в Дурмстранге. Он застыл в совершенно неестественной позе, одна рука была вытянута вперед, словно он инстинктивно пытался от чего-то защититься, а на лице застыла маска чистого, незамутненного ужаса. Его глаза были широко открыты, но не видели ничего.

А вторая фигура… на удивление, это был Пивз.

Полтергейст, вечный сгусток хаоса и озорства, замер в полете, его рот был открыт в беззвучном, карикатурном крике, одна рука была занесена для броска какой-то вонючей бомбочки. Он был таким же серым и неподвижным, как и Роджер рядом с ним, словно наспех сделанная ледяная скульптура.

Толпа гудела. Я видел, как несколько когтевранцев, знавших Роджера, прижимали руки ко рту, их глаза были полны ужаса. Рядом со мной Рон что-то испуганно шептал Гарри, а Гермиона выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок.

— Что… что с ними? — пролепетал Рон. — Они… они мертвы?

В этот момент толпу решительно растолкали, и к месту происшествия пробились профессора — Дамблдор, Макгонагалл и Снейп. Их лица были мрачнее грозовой тучи.

— Разойдитесь! — прогремел голос Дамблдора, и в нем не было и следа обычной доброты, лишь ледяная сталь. — Немедленно всем разойтись по своим гостиным.

Ученики, испуганные его тоном, начали неохотно пятиться, но никто не уходил, все продолжали вытягивать шеи.

— Минерва, — тихо сказал Дамблдор, его взгляд был прикован к окаменевшим фигурам. Он склонился над Роджером, его длинные пальцы осторожно коснулись щеки юноши. — Холодный… Окаменение. Глубокое.

Снейп, не говоря ни слова, подошел к Пивзу. Его черные глаза внимательно изучали застывшего полтергейста.

— Фините Инкантатем! — произнес он, и с кончика его палочки сорвался сноп серебристых искр.

Заклинание ударило в Пивза, но не произвело абсолютно никакого эффекта. Полтергейст оставался неподвижной, серой статуей.

— Реверте! — попробовала профессор Макгонагалл, направляя палочку на Роджера. Ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Репарифорс!

Ничего. Заклинания, способные снять большинство проклятий и обратить вспять простые трансформации, были бессильны. Они просто соскальзывали с окаменевших тел, не оставляя и следа. Снейп подошел к Роджеру и, к всеобщему удивлению, небрезгливо приподнял его веко. Он вгляделся в пустой, застывший зрачок.

— Никакого магического эха, — процедил он. — Это не стандартное проклятие окаменения. Скорее… побочный эффект чего-то другого. Чего-то гораздо более сильного.

Так, так, так. Картина прояснялась. Окаменение. Не смерть! Дэвис и Пивз не умерли. Почему? Я вспомнил строки из книги Саламандера: «Любое отражение — будь то зеркало, вода или даже призрак — ослабляет концептуальный удар, переводя его из категории «смерть» в категорию «оцепенение»».

Пивз… он сам по себе был призрачной, нематериальной сущностью. Его тело послужило фильтром. А парень… Роджер, должно быть, смотрел на василиска именно сквозь полупрозрачное тело Пивза! Возможно, полтергейст как раз выскочил перед ним, чтобы бросить свою бомбочку, и в этот самый момент Роджер поднял глаза… Непрямой взгляд через призрака — окаменение для обоих.

— Старосты! — голос Макгонагалл стал резким и властным. — Вы должны были собрать своих учеников и отвести их по гостиным, но… в свете этих событий, сделайте это вместе с деканами своих факультетов. Старосты Когтеврана и Пуффендуя, проведлите своих детей к кабинетам ваших деканов. Там встретитесь и пройдите в свои гостиные. Мы же с профессором Снейпом отведем студентов гриффиндора и слизерина по местам.

— Минуту, Минерва, — остановил ее Дамблдор. Он выпрямился, и его взгляд обвел оставшихся учеников. В нем больше не было гнева, лишь глубокая, всепоглощающая печаль. — То, что произошло сегодня, — это чудовищное нападение на членов нашей школьной семьи. Я даю вам слово, что мы найдем виновного. И он понесет самое суровое наказание. А до тех пор… — он сделал паузу, — …до тех пор я запрещаю всем ученикам передвигаться по замку в одиночку. Только группами. После отбоя — никого в коридорах. Никаких исключений. Полное сообщение о изменении комендантского часа будет немногим позже.

Все испуганно закивали.

Пока толпа наконец начала рассасываться под строгими взглядами деканов, я, делая вид, что ухожу вместе со всеми когтевранцами, отстал и спрятался за одной из рыцарских статуй. Мне нужно было осмотреть место преступления без посторонних глаз.

Интересно, а люди со слабым зрением имеют природную защиту от этого? Ха-ха, вряд ли. Концепт Смерти, скорее всего, не зависит от диоптрий.

Я смотрел на коридор, попутно надевая на себя артефактные очки. Так-так-так, вот и случилось первое нападение, которое развяжет клубочек застоя в школе, надеюсь, в этот раз начнут действовать и преподаватели.

Каменные стены, каменный пол. Откуда здесь мог появиться огромный змей? И, что важнее, куда он мог так быстро исчезнуть? Он ведь не мог просто раствориться в воздухе. Да и если его цель — убивать, почему он делает это только взглядом, а не клыками, к примеру? Тем более, что укус его ядовитый… (кстати, не помешало бы приобрести противоядия этому яду).

Если только… он ползает не по коридорам?

Я посмотрел на стены. Что находится за ними? Пустоты? Другие помещения? Или… коммуникации? В таком огромном замке, как Хогвартс, должна была быть сложная система… канализации. Достаточно широкая, чтобы по ней мог передвигаться человек. Или… огромный змей?

Мысль была омерзительной, но единственно логичной. Это объясняло бы многое. И то, как монстр перемещается незамеченным. И шепот, который Гарри слышал из самих стен. Он действительно шел из стен. Из труб, проложенных в них.

Нужно было проверить. Оценить масштабы этой подземной сети. И лучшее место для этого, как ни странно, подземелья. А что у нас етсь в подземельях Хогвартса? Гостиная Слизерина.

Если и есть где-то главный вход в эту систему, то он может быть именно там.

Но как туда попасть? Я был когтевранцем… С учетом этого инцидента, мое появление в подземельях Слизерина вызвало бы, мягко говоря, недоумение и, скорее всего, закончилось бы для меня парой-тройкой неприятных проклятий от местных или нагоняем с минусами баллов от декана этого факультета. Значит, мне нужна была маскировка.

План созрел мгновенно. Дерзкий, рискованный, но единственно возможный.

Вечером, после того как весь замок гудел от слухов и страха, а Дамблдор выступил с очередной речью, обещая найти и покарать виновных, я начал подготовку.

Первым делом достал из сундука свою старую, прошлогоднюю слизеринскую мантию. Та самая, в которой я уже проводил подобные вылазки, хех. Еще даже остались на ней следы от Флагелума.

Затем, нужно было выбрать цели для копирования. Мне нужны были слизеринцы моего возраста и примерно моей, теперь уже спортивной, комплекции. В этот раз не мог взять Малфоя — повторяться было бы неуместно, да и к тому же какое-то уважение к сокоманднику у меня имелось, хотя бы этическое. Крэбб и Гойл — слишком тупы и огромны. Мой выбор пал на двух других: Блейз Забини, элегантный и молчаливый темнокожий парень, который всегда держался особняком, и Теодор Нотт, тихий и незаметный, но, по слухам, очень умный отпрыск одного из древних чистокровных родов. Я несколько раз пересекался с ними на уроках и хорошо запомнил их внешность, манеру двигаться, говорить.

Следующие две ночи, в перерывах между учебой и своими обычными изысканиями, я провел в оттачивании трансформации в этих парней. Облик Подменыша был мощным инструментом, но требовал практики, чтобы копия была идеальной. Просто скопировать внешность было мало. Нужно было скопировать походку, манеру держать голову, даже мимику.

Но думается мне, идеальной маскировки было недостаточно. Все-таки времена другие, хотелось лишний раз перестраховаться. Нужно что-то, что заставило бы случайного встречного — будь то профессор, староста или Филч — просто не обратить на меня внимания. Отвести взгляд, счесть меня частью фона. Невидимость была бы слишком грубым решением. Мне нужно было нечто более тонкое.

И, конечно же, я обратился к своей любимой комбинации рун и нумерологии.

Идея была схожа с концепцией защиты Министерства Магии, теми самыми чарами «non hic». Но я не мог воспроизвести заклинание такого уровня. Мне нужно было создать не поле, а персональный, пассивный артефакт. Я снова достал свою слизеринскую мантию и набор для резьбы, но на этот раз ингредиенты были другими.

Вместо обычной шелковой нити я взял волос демимаски — существа, способного становиться невидимым по желанию. Этот ингредиент я с огромным трудом выменял у одного из старшекурсников-пуффендуйцев, который увлекался уходом за магическими существами, на пару десятков галеонов. Волос демимаски сам по себе нес концепт «сокрытия» и «незаметности».

Сам рунескрипт, который я собирался вышить на подкладке мантии, был… сложным. Это была вязь, вибрирующая на частоте числа семь — числа тайны, интуиции и иллюзии. Она состояла из четырех сплетенных рун. ЧЕТЫРЕХ!

Даже очки с защитой от моментальной смерти несли в себе лишь три руны.

В центре я расположил руну Перт. Символ тайны, скрытого, того, что находится «за завесой». Она должна была стать ядром всего скрипта, создавая вокруг меня тонкое поле «неопределенности».

По бокам от нее я вышил две руны Альгиз, но в перевернутом положении. Если прямая Альгиз — это связь с высшим, заметность, то перевернутая — это уход в тень, сокрытие, разрыв связи с наблюдателем. Две перевернутые руны должны были активно «отталкивать» чужое внимание.

И, наконец, над всей этой конструкцией я поместил руну Ансуз. Руну знания, речи, божественного слова. Но в данном контексте я вкладывал в нее иной смысл — «мысль», «внушение». Ее задача была не спрятать меня физически, а вложить в голову случайного наблюдателя простую мысль: «Здесь нет ничего интересного».

Перт-Альгиз-Альгиз-Ансуз. Концептуальная формула была такова: «Скрыть (Перт) меня от внимания (две перевернутые Альгиз), внушив (Ансуз) наблюдателю мысль о моей незначительности».

И над этой штукой я работал всю ночь. Каждый стежок, пропитанный зельем, ложился на черную ткань. Я вкладывал в него саму суть безразличия к носителю этой руны. Я вспоминал тысячи лиц в толпе, которые я видел, но не запоминал. Серых, незаметных людей, которые были просто фоном. Именно этим фоном я и должен был стать.

Когда закончил, мантия ничем не отличалась от обычной. На ней не было ни тепла, ни вибрации, как на моей защитной мантии. Она была… пустой. Она не излучала магию. Она ее поглощала, становясь «черной дырой» для внимания.

[Создан постоянный артефакт (уровень: средний): «Мантия Серой Тени». Создает пассивное поле ментального отвлечения, снижая вероятность быть замеченным. Эффективность снижается при активных магических или физических действиях.]

[Получен опыт в создании артефактов иллюзии и сокрытия: +50 ОЗ.]

Теперь я был готов. С идеальной физической маскировкой и магическим «щитом от внимания». Моя вылазка в подземелья Слизерина обещала быть продуктивной.

Но вставал резонный вопрос: что именно я собирался там искать? Просто побродить по коридорам в надежде наткнуться на потайную дверь с изображением змеи? Глупо и неэффективно. Я продумал этот вопрос на досуге, пока оттачивал трансформацию. Моя операция имела три четкие цели.

Цель первая: разведка местности. Мне нужно было увидеть гостиную Слизерина и прилегающие к ней коридоры своими глазами. Моя теория о канализационных трубах была хороша, но она оставалась лишь теорией. Я должен был найти доказательства. Где находятся туалеты в подземельях? Есть ли там старые, заброшенные водостоки? Как выглядит архитектура стен? Есть ли на них странные символы, барельефы, изображения змей, которые могли бы быть замаскированными механизмами? Мне нужна была карта.

Цель вторая — это сбор информации. Слизеринцы — закрытая каста. Они не делятся своими секретами с чужаками. Но между собой… они наверняка что-то обсуждают. Василиск — чудовище будто бы специально выведенное для студентов этого факультета. Или может, основателей? Если кто-то в этой школе и знает об этом больше, чем написано в книгах, то это они. Старшекурсники, чьи родители и деды тоже учились на этом факультете. Легенды, передающиеся из уст в уста. Слухи. Намеки. Мне не нужно было задавать прямых вопросов. Мне нужно было просто быть там, сидеть в углу их гостиной и слушать. Возможно, кто-то из них знал о входе. Возможно, кто-то даже гордился этим «наследием». Ведь змея — это их символ, хах. Любая оброненная фраза, любой намек мог дать ответы.

Но главное — проникнуть в их логово и стать на время одним из них.

День «Х» настал в пятницу. После последнего урока я, сославшись на головную боль, отделился от своих однокурсников. Неся в своем рюкзаке слизеринскую мантию и очки, я зашел в редко посещаемый туалет на четвертом этаже.

Убедившись, что я один, я быстро перевоплотился в Теодора Нотта и переоделся. Обычная когтевранская форма исчезла в рюкзаке, уступив место черной мантии с серебристо-зеленым гербом. Когда трансформация была завершена, я надел и новые, артефактные очки. Мир сквозь них казался чуть более четким, чуть более глубоким.

Вышел из туалета и направился в сторону подземелий. Расчет был прост: после уроков все факультеты примерно в одно и то же время направляются в свои гостиные. Мне нужно было просто найти группу слизеринцев моего курса и незаметно к ним присоединиться.

Мне повезло. У лестницы, ведущей вниз, я увидел, как группа первокурсников, ведомая их старостой, Джеммой Фарли. Они о чем-то оживленно спорили, и моя «Мантия Серой Тени» сработала ну просто идеально! Я подошел и встал в конец их группы. Никто даже не повернул головы. Я стал частью фона, еще одним слизеринцем, идущим домой после тяжелого дня.

— …я говорю тебе, он точно что-то скрывает! — горячо доказывал один из парней. — Никто не может быть таким идеальным.

— Успокойся, — ответила ему староста. — Пароль на этой неделе — «Чистая кровь».

Она произнесла пароль, и часть каменной стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход. Я сделал глубокий вдох. Операция началась. Вместе с группой я шагнул в логово змеи.