Гул сотен голосов и звон столовых приборов обрушился на нас. Все взгляды четырех факультетских столов мгновенно обратились в нашу сторону. На одно долгое, неловкое мгновение воцарилась тишина. Мы с Гарри стояли в дверях, растрепанные после путешествия, с тележками, нагруженными вещами, — две заблудшие овцы, явившиеся посреди пира.

Первым тишину нарушил стол Гриффиндора. Раздался громкий, радостный крик Рона, а за ним — аплодисменты и приветственные возгласы. Лица Фреда и Джорджа сияли. Перси неодобрительно нахмурился, но даже он, казалось, был рад нас видеть.

Я заметил, как профессор Макгонагалл, сидевшая за преподавательским столом, строго поджала губы, но в ее глазах промелькнуло облегчение. Дамблдор, сидевший во главе стола, посмотрел на нас поверх своих очков-половинок, и в его глазах плясали знакомые искорки. Он все знал. Конечно, он все знал.

Пока Гарри, светясь от счастья, катил свою тележку к столу Гриффиндора, где его уже обнимали и хлопали по плечу, я направился в другую сторону. К столу Когтеврана. Мое место было там. Я кивнул своим прошлогодним соседям по комнате — Терри Буту и Майклу Корнеру, которые с удивлением и интересом смотрели на меня. Они поспешно освободили для меня место.

— Дурсль! — прошептал Терри, когда я сел. — Мы уж думали, тебя съели драконы! Что случилось? Почему вы опоздали?

— Долгая история, — ответил я, накладывая себе на тарелку кусок ростбифа. — Барьер на Кингс-Кросс решил взять выходной.

Распределение первокурсников уже закончилось. Новые лица, полные восторга и страха, робко жались друг к другу. Я оглядел зал. Все было на своих местах. Но что-то неуловимо изменилось. Атмосфера была… более напряженной. Преподаватели переговаривались тише, чем обычно. И у каждого выхода из Большого зала я заметил по двое незнакомых волшебников в строгих мантиях, которые не ели, а внимательно осматривали зал. Авроры.

Когда последний десерт исчез со столов, Дамблдор поднялся. Гул в зале тут же стих.

— Добро пожаловать! — его голос, как всегда, был полон тепла и силы. — Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартсе! Прежде чем вы отправитесь в свои теплые постели, я хочу сказать несколько слов. Во-первых, я рад видеть всех вас, отдохнувшими и полными сил для новых знаний. Во-вторых, я рад представить вам нашего нового преподавателя по Защите от Темных Искусств — профессора Златопуста Локонса!

Раздались вежливые, но жидкие аплодисменты. За преподавательским столом поднялся мужчина, от вида которого у меня едва не свело скулы. Ослепительно-белые зубы, идеально уложенные светлые волосы, мантия цвета незабудки… и самодовольная улыбка, от которой веяло пустотой. Я читал пару его книг… пытался прочесть, которые мне подсунула Гермиона. Приторная, героическая чушь, в которой не было ни капли реальной магии. М-да. Дамблдор, ты серьезно? После Квиррелла, одержимого Темным Лордом, ты нанял этого… павлина?

— Да, да, спасибо, спасибо! — просиял Локхарт, посылая залу воздушный поцелуй. — Когда я получил сову от директора Дамблдора, я, не раздумывая, оставил все свои дела! Ведь нет большей награды для пятикратного обладателя премии «Ведьминского еженедельника» за самую обаятельную улыбку, чем передать свой бесценный опыт новому поколению!

Я мысленно застонал. Этот год обещал быть долгим.

— Да, спасибо, профессор Локонс, — мягко прервал его Дамблдор, когда аплодисменты стихли. — А теперь — к более серьезным вещам. Как многие из вас, возможно, слышали, это лето было… неспокойным. В свете некоторых событий, произошедших за пределами нашей школы, было принято решение усилить меры безопасности в Хогвартсе и его окрестностях.

Он обвел зал серьезным взглядом.

— Поэтому не удивляйтесь, если увидите в коридорах незнакомые лица. Это сотрудники Министерства, которые помогают нам обеспечивать вашу безопасность. Запретный лес, как и всегда, находится под строжайшим запретом. И я прошу вас всех быть более бдительными и сообщать своим деканам о любых странных или подозрительных происшествиях.

И больше никаких подробностей. Лишь туманные намеки.

Дамблдор сделал паузу, давая своим словам впитаться в сознание студентов. Напряженная тишина, повисшая в зале, была красноречивее любых объяснений.

— А теперь, — он улыбнулся, и напряжение тут же спало, словно по волшебству, — к приятным новостям! Как вы знаете, этим летом делегация Хогвартса принимала участие в Международном Дуэльном Турнире в Дурмстранге. И я с безмерной гордостью должен сообщить, что наши студенты показали себя… блестяще!

По залу прокатилась волна аплодисментов.

— Они столкнулись с сильнейшими представителями других школ, с совершенно иными стилями магии, и не только выстояли, но и одержали ряд впечатляющих побед. — Дамблдор говорил с неподдельной гордостью. — В старшей лиге, среди студентов третьего курса, абсолютным чемпионом, одолев в финале сильнейшую ведьму Шармбатона, стал наш Седрик Диггори!

Стол Пуффендуя взорвался восторженным ревом. Седрик, смущенный таким вниманием, поднялся, и его тут же начали хлопать по спине и качать на руках.

— За эту выдающуюся победу, принесшую славу не только ему, но и всему его факультету, Пуффендуй получает тридцать очков!

Пуффендуйцы взревели еще громче. Столько очков в первый же день — это была серьезная заявка на победу в Кубке Школы.

— Не менее впечатляющими были и выступления наших младших студентов, — продолжил Дамблдор, дождавшись, пока шум немного утихнет. — В невероятно напряженной борьбе, продемонстрировав не только магическое мастерство, но и тактическую смекалку, первое место в лиге первокурсников занял студент Когтеврана, Дадли Дурсль!

Теперь взорвался уже наш, когтевранский, стол. Терри Бут и Майкл Корнер восторженно заорали мне в уши, хлопая по плечам. Я лишь сдержанно кивнул, изображая скромность.

— За эту победу факультет Когтевран награждается тридцатью очками!

Я поймал взгляд Гарри и Рона за гриффиндорским столом. Они улыбались и аплодировали вместе со всеми. Даже Малфой за столом Слизерина выглядел не таким угрюмым, а скорее… задумчивым, словно примеряя мою победу на себя.

— Но и это еще не все. — Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. — Помимо индивидуальных зачетов, на турнире проводилось и командное первенство. И наша сборная первого курса, в состав которой входили Дадли Дурсль, Гермиона Грейнджер, Эрни Макмиллан и Драко Малфой, заняла первое место в своем возрастном рейтинге, обойдя команды всех школ!

Эта новость была встречена всеобщим ликованием. Победа, одержанная таким разношерстным, межфакультетским составом, объединила весь зал.

— Эта победа — заслуга не одного факультета, а всего Хогвартса! — провозгласил Дамблдор. — Поэтому, в знак признания их совместных усилий и в честь их командного духа, каждый факультет — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин — получает по двадцать очков!

Это было мудрое и справедливое решение, которое позволило всем почувствовать себя частью общей победы.

— Эти успехи, — продолжил Дамблдор, и его глаза заблестели, — вдохновили нас. Они показали, какой невероятный интерес и талант к дуэльному искусству живет в стенах нашей школы. И поэтому я с радостью объявляю, что с этого учебного года в Хогвартсе официально открывается Дуэльный клуб.

По залу прокатилась волна восторженного гула. Я увидел, как за гриффиндорским столом все с восторгом зашептались.

— Руководить клубом будет наш несравненный мастер чар, профессор Флитвик! — Дамблдор указал на маленького профессора, который, встав на свой стул, гордо поклонился под аплодисменты. — А помогать ему будет наш новый преподаватель, профессор Локонс, который, как он нас заверил, имеет огромный опыт в этой области.

Златопуст снова просиял, демонстрируя свои зубы. Флитвик рядом с ним выглядел… скептически.

— Следует отдать должное и тем, кто стал инициатором этого начинания, — продолжил Дамблдор. — Студентам, которые своим энтузиазмом и мастерством возродили интерес к дуэлям в нашей школе. В особенности я хотел бы отметить студентов второго курса Когтеврана — Дадли Дурсля, Терри Бута и Майкла Корнера!

Мы с соседями по комнате переглянулись. Когтевранский стол взорвался аплодисментами.

— А также их товарищей из Гриффиндора — Рона Уизли, Гермиону Грейнджер и Гарри Поттера. И чемпиона Хогвартса в старшей лиге, пуффендуйца Седрика Диггори!

Зал снова зааплодировал. Я поймал взгляд Гарри через весь зал. Он выглядел смущенным, но гордым.

— В знак признания их заслуг и в честь основания клуба, каждый факультет получает по десять очков!

Это объявление было встречено с восторгом. Щедро.

— А теперь, — закончил Дамблдор, — когда все новости объявлены, животы набиты, а головы полны новых знаний… марш по кроватям!

* * *

Первые дни учебы были сумбурными. Мы получили новое расписание, заново привыкали к жизни в замке, знакомились с новыми преподавателями. И, конечно же, обсуждали события лета. Мое опоздание на поезд, как и участие в турнире, сделали меня кем-то вроде местной знаменитости, особенно на моем факультете. Меня постоянно останавливали в коридорах, расспрашивая о дуэлях, о Дурмстранге, о том, правда ли, что я сражался со всеми настолько круто, что стал достоен первого места. Все в таком духе, хех.

На одном из первых уроков Чар я задержался после занятия, чтобы поговорить с профессором Флитвиком.

— Профессор, — начал я, когда мы остались одни. — Я хотел поблагодарить вас. За все, чему вы меня научили. Без ваших уроков по концептуальной магии я бы не справился на турнире. Просто концовка вышла… немного сумбурной, не смогли толком даже попрощаться.

Маленький профессор просиял.

— Пустяки, мой мальчик, пустяки! — пропищал он, вскакивая на стопку книг, чтобы быть со мной одного роста. — Я лишь дал тебе инструменты. А то, как ты их использовал… блестяще! Особенно тот твой трюк с гравитационной воронкой. Я был в восторге. Да и талантов у вас, юный маг, много. Я вижу на вас артефактные вещи, да? — спросил он, и в его голосе прозвучали нотки профессионального любопытства. — Очень тонкая работа. Руническая вышивка, если я не ошибаюсь? Использовали отвар лунного камня в качестве проводника?

Я замер.

— Д-да, профессор, — признался я, решив, что врать бессмысленно. — Я немного практиковался летом.

— Немного? — он хихикнул. — Мистер Дурсль, то, что вы сделали, — это уровень экзаменов по Артефакторике. Создать стабильный, саморегулирующийся защитный скрипт на ткани… для этого нужен не только талант, но и глубокое понимание концептуальной гармонии. Я впечатлен.

Он спрыгнул со стопки книг и обошел меня кругом, словно оценивая редкий экспонат.

— Скажите, а вы пробовали работать с более… активными концептами? Не с пассивной защитой, а, скажем, с кинетическим преобразованием? Представляете, какая прелесть — мантия, которая не просто рассеивает удар, а преобразует его кинетическую энергию в ответный импульс? Или ботинки с руной Райдо в цепи, которые не просто облегчают ходьбу, а позволяют делать короткие, в полметра, «шаги» по воздуху?

Он говорил с таким азартом, с таким восторгом, что я невольно заразился его энтузиазмом.

— Я думал об этом, сэр, — ответил я. — Но пока мне не хватает теоретической базы для таких сложных конструкций.

— Пустяки! — снова отмахнулся он. — С вашим-то умом! Заходите ко мне после занятий, мы это обсудим. У меня как раз есть пара интересных монографий по теории резонансных полей в артефакторике. Вам будет интересно! А теперь, — он посмотрел на часы, — вам, наверное, пора.

Я вернулся в спальню Когтеврана, когда мои соседи по комнате уже спали — слишком много времени провёл в библиотеке. Мой разум гудел от полученной информации, а баланс Очков Знаний перевалил за заветную отметку. Момент настал.

Я сел в кресло у окна, глядя на темные воды Черного озера, и мысленно открыл интерфейс Гримуара.

Оранжевая, сияющая иконка «Пророчества» манила меня, обещая невиданную силу. 1600 Очков Знаний. Вся моя работа, все мои усилия этого лета и начала учебного года вели к этому моменту. Я сделал глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как колотится сердце. Это был шаг в неизвестность. Шаг, который изменит многое.

«Разблокировать… Пророчество».

[С вашего баланса списано 1600 ОЗ. Остаток: 83 ОЗ.]

[Начата интеграция мифической способности: «Пророчество»…]

И мир исчез.

Это было не похоже ни на что, что я испытывал раньше. Не было ни боли, ни света. Было ощущение… растворения. Мое сознание, моя душа, казалось, отделилась от тела и устремилась ввысь, пронзая саму ткань реальности. Я видел… все. Нити судьбы, сплетающиеся в бесконечный, сложнейший узор. Миллиарды вариантов будущего, мерцающих, как звезды в безлунную ночь. Прошлое, настоящее и будущее перестали существовать как отдельные понятия. Все было сейчас.

Я видел рождение и смерть звезд. Я слышал беззвучную музыку мироздания, ту самую симфонию вибраций, о которой я лишь догадывался. Я видел Дамблдора, склонившегося над каким-то черным, обугленным кольцом. Я видел Снейпа, дающего Непреложный Обет заплаканной Нарциссе Малфой. Я видел худую, изможденную фигуру Сириуса Блэка, прячущегося в пещере и разговаривающего с крысой. Я видел… Тома Реддла, стоящего перед зеркалом и с отвращением глядящего на свое новое, молодое лицо.

И я видел Гарри. Я видел его, стоящего в темном, заснеженном лесу, и его палочка извергала серебряного оленя. Я видел его, летящего на спине гиппогрифа. И я видел его, идущего навстречу зеленому лучу…

Видения проносились с калейдоскопической скоростью, грозя свести меня с ума, разорвать мое сознание на части. Я попытался сосредоточиться, ухватиться за одну, самую важную для меня сейчас нить.

«Что ждет меня в Хогвартсе в этом году?»

И я увидел. Каменные стены. Тайный проход за зеркалом. Огромную змею, скользящую по трубам. И окровавленную надпись на стене…

А затем меня с силой втянуло обратно в свое тело.

Я очнулся, тяжело дыша, сидя в своем кресле. Все тело дрожало. Я был мокрым от холодного пота. Интеграция была завершена.

[Интеграция мифической способности «Пророчество» успешно завершена.]

[Все магические способности усилены на 10 %.]

[Внимание! Для использования способностей прорицания требуется фокусный инструмент. Система проводит анализ ваших знаний для определения наиболее подходящего инструмента…]

Я поднял дрожащую руку. Это было похоже на новую, еще не развитую мышцу. Я попытался снова заглянуть в будущее, но ничего не увидел, лишь темноту. Способность требовала контроля, тренировки и… видимо, инструмента.

[Анализ завершен. На основе ваших углубленных знаний о рунической и нумерологической магии, наиболее эффективным инструментом для вас будет прорицание на рунах.]

[Новая под-вкладка «Руническое прорицание» добавлена в меню способности «Пророчество».]

[Принцип действия: при активации способности и мысленном формулировании вопроса, вытягивание руны из набора инициирует пророческий транс. Образы и символы, связанные с ответом, будут спроецированы непосредственно в ваше сознание. Точность и детализация предвидения зависят от количества используемых рун и сложности расклада. Каждый акт прорицания требует затрат магической и ментальной энергии.]

[Предупреждение: чрезмерное использование прорицания может привести к ментальному истощению и временной потере связи с настоящим.]

[Предупреждение: ваш текущий уровень владения способностью и ментальная выносливость накладывают временные ограничения. Частота использования активного предвидения: не более 2 раз в месяц. Попытка превысить лимит может привести к серьезному магическому истощению, ментальным травмам и неконтролируемым пророческим припадкам.]

Руны. Как я и предполагал. Все мои летние занятия, все мои исследования — все это было не зря. Я сам, интуитивно, подготовил себе идеальный инструмент. Даже ограничение на использования дважды в месяц не пугало. Думал, будут куда худшие ограничения.

Я достал из тумбочки мешочек с речными голышами. Мои пальцы коснулись гладких, холодных камней.

Закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Видения, которые я видел во время интеграции… они были слишком реальными. Слишком пугающими. Кто-то снова начнет нападать на учеников?

Нужно было проверить.

Я сформулировал мысленный вопрос: «Какова главная угроза для Хогвартса в этом году?»

Я сунул руку в мешочек и вытащил один камень. Сосредоточился на нем, вливая в него свою волю, свою магию. И как только мои пальцы сомкнулись на нем, мир снова померк.

Но на этот раз это был не хаотичный поток образов. Это было одно, четкое видение.

Я стою в темном, сыром тоннеле. Пахнет гнилью и смертью. Где-то впереди слышится шипение. Я вижу гигантскую, сброшенную змеиную кожу. И я слышу голос. Голос мальчика, холодный и властный, говорящий на языке змей. А затем я вижу ее. Огромную, зеленую змею с желтыми, убийственными глазами.

Я резко открыл глаза, выныривая из транса. В моей руке лежал камень. Я перевернул его. На нем была вырезана руна Йера. Год. Урожай. Цикличность. Повторение.

То, что уже случалось, случится снова. История повторяется.