Мы с Гарри переглянулись. Секундная тишина, а затем — громоподобный рев Вернона, от которого, казалось, задрожали стены.

— МАЛЬЧИШКА!!!

Мы бросились вниз. Картина, открывшаяся нам в гостиной, была… сюрреалистичной. Это было ну просто отвратительное хулиганство и ужасная подстава от эльфа. Диверсия.

Петуния сидела на полу, прижимая к груди обожженную руку и тихо всхлипывая. Рядом с ней валялась перевернутая кастрюля, из которой на новенький кофейный столик вытекли остатки пудинга. Но это было не главное. Сам столик, гордость Дурслей (!), был разбит вдребезги. Тысячи мелких кусочков стекла застыли в воздухе, словно морозный узор на окне. И этот узор… он складывался в зловещий, карикатурный силуэт Гарри, который замахивался палочкой на съежившуюся фигурку женщины. Под этим стеклянным граффити была выведена надпись: «Великий Гарри Поттер против своей мерзкой тетки».

Но и это было еще не все. Все стены гостиной были увешаны семейными фотографиями. Точнее, были увешаны. Теперь же каждая из них была испорчена. Где-то лица Дурслей были замазаны черной краской. Где-то — проткнуты, словно куклы вуду. А некоторые… некоторые изменились. На их месте проявились новые, жуткие изображения, созданные с пугающим реализмом. Вот фотография с рождества, где вместо улыбающегося Вернона в кресле сидел Гарри, а у его ног, как охотничий трофей, лежала туша отца, с заломленными руками и высунутым языком. А вот летний снимок из зоопарка, где вместо меня, маленького и толстого, стоял Гарри, держащий на поводке Петунию с ошейником.

М-да, вот идеально рассчитанный удар по самым больным точкам Дурслей, призванный вызвать у них, помимо гнева, иррациональный ужас и ненависть, направленные исключительно на Гарри. Добби подставил его, объявил его монстром, демоном, живущим под их крышей.

[Зафиксировано применение магии Домовых Эльфов.]

[Получены фундаментальные знания о нечеловеческой магии: +70 ОЗ.]

Магия Добби была интересной. Судя по отсутствию самой палочки и словесного конструкта, можно сказать, что эльф воплощал. Думаю (раз такая точность есть на фотографиях), он просто представил результат, и реальность подчинилась. Никаких костылей! Какая же невероятная сила заключена в этих маленьких, забитых существах. Любопытно. Но куда интереснее был другой вопрос: как теперь из этого выпутываться?

— ВОТ ОНО ЧТО! — взревел Вернон, его лицо стало фиолетовым, вены на висках вздулись. Он даже не пытался помочь жене. Вся его ярость, весь его страх были сконцентрированы на Гарри. — Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ НЕНОРМАЛЬНЫЙ! ЗАКОЛДОВАЛ МОЮ ЖЕНУ! ИСПОРТИЛ МОЙ ДОМ!

Он бросился на Гарри, его огромные руки сжались в кулаки. Но я встал между ними.

— Это был не он.

— ПРОЧЬ С ДОРОГИ, ДАДЛИ! — он попытался оттолкнуть меня, но наткнулся на невидимую стену. Мое тело, привыкшее к чудовищным нагрузкам, даже не шелохнулось.

— НЕ ЗАЩИЩАЙ ЕГО! ТЫ ЧТО, НЕ ВИДИШЬ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ?! ОН… ОН МОНСТР!

Петуния, наконец, подняла голову. Ее лицо было мокрым от слез, но в глазах горела холодная ненависть, которую я не видел в ней никогда.

— Я всегда знала, — прошипела она, глядя на Гарри. — Всегда знала, что от него не будет ничего, кроме бед. Такой же, как его никчемные родители. Уродец! Не была бы это последняя просьба моей сестры, я бы… я бы сдала тебя в приют для умалишенных еще в младенчестве! А перед этим избила бы до полусмерти, чтобы ты запомнил свое место, очкарик!

Вот она. Истинная натура. Вся ее маска приличной домохозяйки слетела, обнажив уродливую, завистливую и напуганную душу.

— Все! — взревел Вернон, его ярость достигла апогея. — С меня хватит! Никакой школы. Я не выпущу этого монстра из дома! Он останется здесь, запертый в своей комнате, пока из него не выбьют всю эту дурь! И ТЫ ТОЖЕ! — он ткнул в меня дрожащим пальцем. — Раз ты теперь заодно с ним! Я посмотрю, как вы будете колдовать без своих дурацких палочек. Я сожгу их. Сожгу все ваши книги, все ваше барахло!

Он действительно был на грани безумия. И в этом состоянии он был способен на все. Спорить было бессмысленно. Угрожать — тоже. Нужно было действовать тоньше.

— Вы правы, — неожиданно сказал я. Голос мой был спокойным, почти сочувствующим. — Вы абсолютно правы. Это ужасно.

Дурсли замерли, ошарашенные такой внезапной сменой моей позиции.

— Позвольте мне помочь вам — я подошел к Петунии, игнорируя Вернона. Я опустился перед ней на колени и осторожно взял ее обожженную руку. Она попыталась отдернуть ее, но я держал крепко. — Это сильный ожог.

Я мысленно материализовал в своей руке зелье исцеление, выбитое мною когда-то давно в этом доме, облил ее руку этим расствором.

Ее ладони окутало мягкое, теплое свечение. Петуния вздрогнула, но не отдернула руку. Боль утихала. На ее глазах красная, покрывшаяся волдырями кожа начала разглаживаться, приобретая здоровый цвет. Через десять секунд от ожога не осталось и следа.

Я отпустил ее руку. Она с изумлением смотрела то на свою исцеленную ладонь, то на меня.

— Как… — прошептала она.

— Магия, епта, — ответил я тихо. — Та самая, которую вы так ненавидите. Но которая, как видите, может не только разрушать.

Я поднялся и посмотрел на Вернона, который все еще тяжело дышал, но уже не выглядел таким угрожающим.

— Мы с Гарри изучали одно очень сложное заклинание, — начал я врать, глядя ему прямо в глаза. Мой голос был уверенным и убедительным. — Заклинание проявления желаний. Оно позволяет материализовать самые сильные и потаенные мысли. Оно вышло из-под контроля. И то, что вы видите, — я обвел рукой разрушенную гостиную, — это не то, что Гарри сделал. Это то, о чем он думает. То, что он чувствует.

Я сделал паузу, давая им осознать мои слова.

— Мне очень грустно, что у моего кузена именно такие желания. Что он видит вас в таком свете. Но, может быть, — я посмотрел сначала на мать, потом на отца, — вам стоит задуматься, почему у бедного ребенка, живущего с вами под одной крышей, в голове рождаются такие образы? Может, вы сами чем-то насолили ему? Понятно?

Это был удар ниже пояса. Я не оправдывал Гарри. Я обвинял их. Перекладывал ответственность за произошедшее на их совесть.

— Но… но это же… он… — пытался возразить Вернон, но аргументы у него закончились.

— Я все уберу, — сказал я, прерывая его. Мысленно активировал заклятие через быстрый слот — Репаро Максима!

Заклинание сработало с невероятной эффективностью. Разбитый кофейный столик собрался воедино, не оставив на своей поверхности ни единой царапины. Осколки стекла, висевшие в воздухе, слетелись к нему и слились в безупречно гладкую столешницу. Испорченные фотографии на стенах замерцали и вернулись к своему первозданному виду.

— А теперь, — я направил взгляд на кастрюлю, — Эванеско.

Остатки пудинга и сама кастрюля просто исчезли. Через минуту гостиная выглядела так, словно ничего и не произошло. Если не считать выбитой двери чулана.

— Вот видите, — сказал я, убирая палочку. — Все можно исправить. Кроме отношений. Я надеюсь, этот… инцидент заставит вас задуматься. А теперь, если вы не возражаете, мы с Гарри вернемся к занятиям. Нам нужно подготовиться к школе.

Я взял ошеломленного Гарри за руку и повел его наверх. Дурсли остались внизу, в своей идеально чистой гостиной, в полной тишине.

Добби, твой план провалился. Ты не сможешь запереть Гарри в этом доме, пока рядом с ним я.

Мы вернулись в комнату. На кровати Гарри все еще лежала пачка перехваченных писем. Эльф в спешке забыл их забрать.

— Есть что-то интересное? — кивнул я на стопку, пока Гарри, все еще дрожа, усаживался на кровать.

— Да… немного, — он взял верхнее письмо, написанное кривым, размашистым почерком. — Хагрид пишет. Он спрашивает, как у меня дела, и… — Гарри нахмурился. — Он пишет, что в Хогвартсе в этом году будет много нового. Новый преподаватель по Защите от Темных Искусств. И еще… что Дамблдор очень обеспокоен после событий в Дурмстранге и просит его присмотреть за… какими-то новыми питомцами в Запретном лесу. Говорит, они очень капризные и любят темноту.

Новые питомцы? В Запретном лесу? После того, как в прошлом году там жил Квиррелл с Волан-де-Мортом на затылке? Дамблдор определенно не учится на своих ошибках.

— М-да, понятно, — пробормотал я. — Ладно. Нас отвлекли. Возвращаемся к рунам.

Мы вернулись к занятиям, но атмосфера в комнате была уже другой. Инцидент с Добби и последующая конфронтация с Дурслями, как ни странно, встряхнули нас. Гарри, хоть и был напуган, выглядел… более уверенным. Он увидел, что магия — это не просто набор фокусов, а реальная сила, способная менять правила чьей-то жизни, на примере своих родственников.

Мы разложили на столе новенький набор для резьбы: мешочек с гладкими речными голышами, набор тонких серебряных резцов и книгу — «Язык Камня и Крови».

— Теория — это хорошо, Гарри, — сказал я, беря в руки один из камней. — Но без практики она мертва. Сегодня мы попробуем создать твой первый простейший артефакт.

— Артефакт? — глаза Гарри загорелись. — Но… разве это не очень сложно? И… разве нам можно колдовать? После того, что было внизу… вдруг прилетит сова из Министерства?

— Во-первых, — я посмотрел на него, — то, что было внизу, было привилегией. Небольшой бонус за победу в турнире, о котором нам «намекнули» авроры. В экстренных ситуациях, для защиты себя или близких, Министерство может закрыть глаза на применение магии. Но распространяться об этом не стоит. И ты, — я ткнул в него пальцем, — не используй это. Понял?

Он поспешно кивнул. Я, конечно, врал. Никаких привилегий не было. Но ему пока не нужно было знать о моей невидимости для «Надзора».

— А во-вторых, — продолжил я, — это не совсем колдовство. Руническая магия — это другое. Она не создает всплеска, который может отследить Министерство. Она работает медленно, вплетая энергию в материю. Это скорее ремесло, чем заклинание.

Я открыл книгу на первой главе. «Материалы и их Сродство».

— Как я уже говорил, каждый материал имеет свою вибрацию. Речной камень, — я повертел голыш в пальцах, — нейтрален. Он как чистый лист бумаги. Идеально подходит для обучения. Наша задача — создать простейший амулет-светлячок. Для этого нам понадобится руна «Кеназ».

Я взял резец и начертил на пергаменте символ.

— «Кеназ», — пояснил я. — Факел. Свет знания, озарение, творческий огонь. Концепт управляемого, созидательного пламени. Твоя задача — перенести этот символ на камень. Но не просто вырезать, но и вложить в него намерение.

Я передал ему резец и камень.

— Закрой глаза. Представь себе не просто огонь, а теплый, мягкий свет свечи в темной комнате. Свет, который разгоняет мрак, но не обжигает. Чувствуешь?

Гарри кивнул.

— Теперь начинай резать. Медленно. Каждый изгиб, каждая линия должна быть наполнена этим ощущением.

Он начал. Резец со скрипом царапал поверхность камня. Первые несколько попыток были неудачными. Линии получались кривыми, намерение — рассеянным. Камни оставались просто камнями с царапинами.

— Не торопись, — поправлял я его. — Представь, что ты проводишь канал, по которому в этот камень будет течь энергия света.

На четвертой или пятой попытке у него получилось. Когда он закончил вырезать руну, камень в его руке на мгновение едва заметно потеплел.

— Я… я почувствовал! — прошептал он.

— Хорошо, — кивнул я. — Первый этап пройден. Ты создал «тело» для заклинания. Теперь нужно вдохнуть в него «душу».

Я взял его руку с камнем.

— Сейчас я использую простое Люмос, но направлю его не в пространство, а в руну. Руна, как антенна, поймает эту энергию и «запомнит» ее, заключив внутри камня. Повторяй за мной.

— Люмос, — произнес я мысленно, направив поток заклятия на камень.

Произошло нечто удивительное. Свет заклинания словно впитался в него. Вырезанная на поверхности руна «Кеназ» вспыхнула ярким светом, а затем начала светиться ровным, мягким, золотистым сиянием.

— Получилось… — выдохнул Гарри, с восторгом глядя на свой первый, собственноручно созданный артефакт.

[Наблюдение за созданием рунического артефакта (уровень: примитивный). Проанализирован процесс вложения намерения и активации.]

[+12 ОЗ.]

— Получилось, — подтвердил я. — Но это самый простой уровень. А теперь смотри.

Я взял свой собственный камень. Но вместо одной руны, я начертил на нем вязь — сложный узор из трех сплетенных вместе символов.

— Здесь три руны, — пояснил я, пока работал резцом. — Кеназ (свет), Альгиз (защита) и Вуньо (радость, позитивная энергия). Я сплетаю их в единый скрипт. Намерение: «Создать источник света, который активируется только в присутствии враждебной магии или негативных эмоций».

Я закончил резьбу и активировал скрипт так же, как и Гарри, но вложил в него гораздо больше силы. Камень в моей руке остался темным.

— Он не работает? — спросил Гарри.

— Он ждет, — ответил я. — Но… как-то не сможем его сразу проверить, ха-ха! Дождемся очередной встречи с дядей?

— Ну не-е-е-ет. А вообще, ты… создал магический детектор?

— Детектор и успокоительное в одном флаконе, — усмехнулся я.

Мы занимались артефакторикой до поздней ночи. Я учил его создавать простые амулеты: камень с руной Райдо, который, если его подбросить, всегда падал, указывая на север; амулет с Лагуз (вода), который слегка нагревался, предупреждая о дожде. Это были детские игрушки, но они закладывали в его сознание правильные основы.

Параллельно я проводил и собственные, более сложные эксперименты. В книге «Язык Камня и Крови» я нашел кое-что. Ритуал временного зачарования. Он позволял, используя собственную кровь в качестве катализатора, наделить любой предмет магическими свойствами на короткое время.

Я взял свою старую, потертую кожаную перчатку. Капнул на нее каплю крови и начертил на ней вязь из рун Турисаз (шип, защита) и Наутиз (сопротивление). Затем, произнеся несколько слов заклятия, влил в руны магию.

Перчатка замерцала и стала жесткой, как сталь. Я надел ее и ударил кулаком по стене. Моя рука не почувствовала ничего, а на штукатурке осталась вмятина. Эффект длился всего пару минут, а после ритуала я почувствовал легкую слабость — плата за использование крови. Но это работало! Это была та самая боевая артефакторика, о которой я мечтал. Создание временной брони и оружия прямо в бою.

[Успешное применение ритуальной магии крови (уровень: низший). Создан временный артефакт: «Железная перчатка».]

[Получен опыт в практической артефакторике: +40 ОЗ.]

Раз дела идут хорошо, пора бы заняться чем-то действительно важным. А именно — сделать артефактами все, что имеем мы под рукой.

— Смотри, Гарри, — говорил я, растянув на столе свою новую школьную мантию, которую тоже взяли в Косом переулке, во время тотального закупа семейства рыжих. — Сейчас мы усилим ее защитные свойства. Но просто начертить руны… хм, недостаточно. Нужен проводник, который свяжет их с тканью. Для этого мы используем вот это.

Я показал ему флакон с вязкой, серебристой жидкостью. Он все пытался выпытать у меня на закупке, что это. Вот сейчас и скажу.

— Это отвар лунного камня с добавлением толченого волоса единорога. Он обладает высокой магической проводимостью. Мы пропитаем им шелковую нить, а затем этой нитью я вышью на подкладке мантии рунескрипт.

— Какой? — с интересом спросил Гарри.

— Вязь из Альгиз, Берканы и Эйваз, — пояснил я, обмакивая нить в зелье. — Защита, сокрытие и трансформация. В спокойном состоянии скрипт будет пассивен. Но при прямом попадании враждебного заклинания он активируется, преобразуя часть его энергии и рассеивая ее по всей площади ткани… Так задумывается, конечно. Как по факту будет — тоже хороший вопрос, но у нас нет нужных навыков чтобы определить это сразу. К слову, при успехе это не остановит сильные проклятия, типа Авады, конечно, но от большинства бытовых чар и оглушающих заклятий защитит.