— Да, конечно, понимаю. Глупый вопрос, прости. Просто мы все… ищем ответы.

Слова мистера Уизли повисли в воздухе. Он выглядел уставшим и обеспокоенным, и я впервые увидел в нем… как бы сказать. Не человека, а… такой собирательный образ сотрудников Министерства, находящихся на передовой тихой, невидимой войны.

Наша неожиданная встреча перетекла в нечто, напоминающее совместный семейный поход за покупками. Миссис Уизли, узнав, что мы с Гарри здесь одни, тут же взяла нас под свое крыло. Она сокрушалась, какие мы худые и бледные, и пыталась сунуть нам в руки то пирожок с почками из ближайшей лавки, то тыквенный сок. Гарри, не привыкший к такой заботе, смущался и краснел, а я вежливо отказывался, что, впрочем, нисколько не смущало миссис Уизли.

Пока мы шли по переулку, я наблюдал за ними. Семья Уизли была живым воплощением всего, что было чуждо моему прошлому миру. Они были шумными, хаотичными, нескладными. Их мантии были поношенными, а учебники, которые они покупали, — подержанными. На лицах Рона и Джинни было написано откровенное разочарование, когда миссис Уизли отказалась купить им новую метлу, сославшись на то, что «и старая еще полетает». Они были бедны, и они этого не скрывали. В моем аристократическом мире такое положение считалось бы позором, свидетельством слабости рода. Но здесь… здесь это выглядело несколько иначе.

В их бедности не было отчаяния. Была… жизнь. Они постоянно перешучивались, близнецы подкалывали Перси, который с важным видом изучал значок старосты, Рон и Гарри возбужденно обсуждали предстоящий матч по квиддичу. Они были единым, цельным организмом, семьей в самом прямом смысле этого слова. И это было странно и непривычно.

— …и тогда я сказал ему, Боуд, ты не можешь просто так трансфигурировать магловский автомобиль, чтобы он летал! — с жаром рассказывал мистер Уизли, пока мы стояли у витрины магазина волшебных палочек. — Это же прямое нарушение Статута о Секретности! А он мне, представляешь, говорит: «Но, Артур, он же так красиво парит над землей!» Ну что с них взять, с этих энтузиастов… поэтому и у нас теперь тоже есть такая машина.

Я слушал его рассказы о работе в Секторе по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, и мой мозг жадно впитывал информацию. Это была изнанка магического мира, о которой не писали в книгах. Бытовая, рутинная, но оттого не менее интересная. Он говорил о заколдованных чайниках, которые кусали своих хозяев, о возвращающихся бумерангах, которые невозможно было поймать, о магловских ключах, которые постоянно уменьшались в размерах.

— Мистер Уизли, — прервал я его, — а как сейчас обстоят дела в Министерстве? В связи с… последними событиями.

Его лицо тут же стало серьезным. Он огляделся по сторонам, словно боясь, что нас могут подслушать.

— Тяжело, Дадли, — прошептал он. — Очень тяжело. Все ходят на цыпочках. Отдел магического правопорядка работает круглосуточно. Постоянные проверки, допросы… Ищут предателей, ищут утечки. После того, что случилось в Дурмстранге и Азкабане, никто никому не верит. Атмосфера… гнетущая.

— И есть какие-то результаты? — надавил я.

— Ничего, — он покачал головой. — Сбежавшие Пожиратели словно в воду канули. А нападение на мемориал… никаких следов, кроме темной магии. И этот ваш инцидент на турнире. Это все звенья одной цепи, я уверен. Кто-то очень могущественный и очень умный дергает за ниточки. Но кто… — он вздохнул. — Министр Фадж уверен, что это все проделки кого-то из сподвижников… сам знаешь кого. Может быть и Сириуса Блэка, но я… я не думаю, что он способен на такое в одиночку.

Он явно хотел сказать что-то еще, но тут к нам подбежала миссис Уизли.

— Артур, хватит о работе! Мальчики и так напуганы. Посмотрите, уже почти полдень! Нам еще нужно успеть в аптеку и в магазин письменных принадлежностей.

К тому времени, как мы закончили со всеми покупками, солнце уже начало клониться к закату. Я понимал, что нам с Гарри пора возвращаться, иначе наш обман раскроется.

— Жаль, что вам уже пора, — сказал мистер Уизли, когда мы стояли у «Дырявого котла». — Мы бы с радостью пригласили вас к нам в гости, но…

И тут его осенила идея. Его глаза загорелись тем самым мальчишеским азартом, который я уже видел у Рона.

— А знаете что? — он заговорщицки подмигнул нам с Гарри. — А давайте вы к нам заскочите! Буквально на пару часов. Раз уж вас родители и так отпустили до вечера, они и не заметят. Мы воспользуемся каминной сетью, — он указал на камин в пабе. — Быстро доберемся до «Норы», поужинаем, а потом я так же верну вас сюда, в переулок. Сядете на вечернюю электричку и будете дома как раз к сроку. Что думаете?

Гарри посмотрел на меня с немой мольбой в глазах. Побывать в настоящем магическом доме… для него это было мечтой. Рон гостил у нас — точнее, в доме Дурслей — но мы у него не были ни разу.

Увидеть быт настоящей волшебной семьи, задать мистеру Уизли еще пару вопросов в неформальной обстановке, получить новый опыт… и новые Очки Знаний.

— Мы согласны, сэр, — ответил я, и лицо Гарри просияло.

Путешествие через каминную сеть было… неприятным. Ощущение, будто тебя засасывает в гигантский пылесос, вихрь зеленого пламени, сажа, летящая в лицо… Но оно было быстрым. Через мгновение мы уже вывалились из камина в тесной, но на удивление уютной кухне.

Дом Уизли, который они называли «Норой», был полной противоположностью идеально вылизанному дому на Тисовой улице. Он был кривым, многоэтажным, с кучей пристроек, которые, казалось, держались на чистой магии. Внутри царил уютный хаос. На плите в кастрюле само по себе помешивалось какое-то варево. Спицы, лежавшие в кресле, сами вязали очередной свитер. На стене висели удивительные часы с девятью стрелками, на каждой из которых было имя одного из членов семьи. Вместо цифр на циферблате были надписи: «Дом», «Школа», «Работа», «В пути» и… «Смертельная опасность». Сейчас все стрелки указывали на «Дом».

Это было потрясающе. Это был мир, где магия была не чем-то из ряда вон выходящим, а частью повседневной жизни!

[Наблюдение за бытовой магией высокого уровня интеграции.]

[+15 ОЗ.]

[Баланс ОЗ: 1278]

Миссис Уизли тут же захлопотала, накрывая на стол. Близнецы, воспользовавшись суматохой, пытались подсунуть Джинни ириску, от которой вырастал язык, но были вовремя пойманы и отправлены «выпалывать гномов» из сада. А мы с Гарри и Роном уселись за большой деревянный стол.

— Ну, рассказывайте! — потребовал Рон. — Как вы там, у этих своих… маглов? Они тебя не обижают? — спросил он Гарри.

— Уже нет, — ответил Гарри, бросив на меня быстрый взгляд.

Я решил вмешаться, чтобы перевести разговор в нужное мне русло.

— Мистер Уизли, — обратился я к Артуру, который с восторгом разглядывал магловскую вилку, которую я «случайно» прихватил из кармана. — Вы упомянули, что ищете утечки в Министерстве. Вы думаете, кто-то изнутри помог Пожирателям сбежать?

Мистер Уизли отложил вилку, и его лицо снова стало серьезным.

— Мы не думаем, мы уверены, — сказал он, понизив голос. — Такой побег, да еще и скоординированный с атакой в Годриковой Впадине… это невозможно без помощи изнутри. Кто-то передал им расписание смены охраны. Кто-то отключил на время сигнальные чары. Но кто… — он вздохнул. — Подозрение падает на всех. Особенно на тех, кто в прошлом был связан с… ну, ты понимаешь. Семьи Малфоев, Ноттов, Крэббов… но у них у всех железное алиби. Люциус Малфой, например, в ту ночь был на приеме у министра.

— А что насчет Дурмстранга? — спросил я.

— Игорь Каркаров… был бывшим Пожирателем, — мистер Уизли произнес это имя с отвращением. — Он откупился, сдав половину своих дружков. Многие его ненавидят. Но чтобы он сам… Нет, не думаю. Он слишком труслив и слишком дорожит своим положением директора. К тому же, он сам пострадал в той заварушке.

— Но он исчез, — заметил я.

— Да, и это самое странное, — кивнул мистер Уизли. — Авроры прочесали весь замок. Никаких следов. Словно он испарился. Некоторые в Министерстве шепчутся, что его похитили, чтобы отомстить за предательство. Другие — что он инсценировал свое исчезновение, испугавшись последствий. — Он помолчал. — А есть и третья версия, самая безумная. Но о ней лучше не говорить.

Он явно что-то умалчивал. Его суеверный страх перед «запретными» темами был сильнее любопытства.

Ужин был восхитительным. Миссис Уизли, казалось, задалась целью откормить нас с Гарри за все голодные годы. Мы ели, болтали, смеялись. Я впервые видел Гарри таким… счастливым. Расслабленным. В окружении людей, которые его любили.

После ужина, когда уже стемнело, мистер Уизли сказал, что нам пора. Он повел нас обратно к камину.

— Спасибо большое за все, мистер Уизли, миссис Уизли, — искренне сказал Гарри.

— Да что ты, дорогой, заходи почаще! — всплеснула руками Молли.

Мистер Уизли бросил в камин горсть летучего пороха.

— «Дырявый котел»! — четко произнес он.

Он шагнул в зеленое пламя и исчез.

— Теперь вы, — сказала миссис Уизли. — Дадли, ты первый.

Я шагнул в камин. Ощущение было таким же неприятным, как и в первый раз. Через мгновение я уже стоял в пустом, тихом пабе. Следом за мной вывалился Гарри. А за ним — мистер Уизли.

— Ну вот, — сказал он. — Как я и обещал. Теперь вам на вокзал. И будьте осторожны, мальчики.

Он тепло попрощался с нами и снова шагнул в камин, чтобы вернуться домой.

Мы с Гарри вышли на ночную улицу Лондона. Вечер был теплым и тихим. Наше маленькое приключение подходило к концу. Но я знал, что это было лишь начало. Начало нового учебного года, новых открытий и, судя по всему, новой войны. И я, как никогда, был готов к ней.

* * *

Квартира на площади Гриммо.

Альбус Дамблдор сидел во главе длинного стола. Рядом с ним — Минерва Макгонагалл, строгая и напряженная. Напротив — Аластор Грюм, чей магический глаз с безумной скоростью вращался, сканируя каждый темный угол. Чуть поодаль сидели Кингсли Шеклболт, Нимфадора Тонкс и Северус Снейп, который, как всегда, прятался в тени, его лицо было абсолютно непроницаемым.

— …отчет из Норвегии неутешительный, — глухо докладывал Кингсли.

— А что с девушкой? С Вирион? — спросила Макгонагалл, ее губы были сжаты в тонкую линию.

— Ее допрашивали лучшие легилименты французского Министерства, — ответил Долиш, вошедший в комнату и опустившийся на свободное кресло. Он выглядел измотанным. — Результат нулевой. Ее память о ключевых моментах — чистый лист. Не просто стерта, а выжжена. На ее месте — искусная ментальная конструкция, ложные воспоминания, в которые она сама свято верит. Она уверена, что это она, в порыве отчаяния, использовала темную магию. Работа невероятной тонкости. Никто из наших специалистов не смог бы пробиться через такую защиту, не превратив ее в овощ.

— Значит, мы в тупике, — констатировал Грюм, его голос был подобен скрежету гравия. — У нас есть три трупа, разрушенное крыло замка, сбежавший Пожиратель и возродившийся… он. Но никаких доказательств. Министерство будет до последнего цепляться за версию с обезумевшей школьницей. Фадж скорее поверит в нашествие нарлов, чем в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— Не совсем в тупике, Аластор, — наконец произнес Дамблдор, и все взгляды обратились к нему. — События в Дурмстранге, какими бы ужасными они ни были, дали нам нечто бесценное. Они форсировали события. Они заставили его показать свою руку раньше времени. И они… — он сделал паузу, — …они заставляют меня раскрыть карты, которые я предпочел бы держать при себе до самого конца.

Он обвел взглядом собравшихся, его голубые глаза, обычно полные доброты, сейчас были серьезными и усталыми.

— Я не вижу больше смысла откладывать этот разговор. То, что я сейчас скажу, не должно покинуть стен этой комнаты. Никогда. Это знание — наше самое мощное оружие и наше самое страшное бремя.

Снейп в тени едва заметно напрягся. Он знал, о чем пойдет речь.

— Когда Волан-де-Морт напал на Гарри в ночь, одиннадцать лет назад, — начал Дамблдор, и его голос стал тише, — его смертельное проклятие отразилось. Его тело было уничтожено, но его душа… его душа была уже искалечена и расколота им самим. И когда основная часть была изгнана, крошечный, невольный осколок этой души откололся и прицепился к единственному живому существу в той комнате. К Гарри.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Было слышно только, как скрипнул протез Грюма. Тонкс ахнула и прижала руку ко рту, ее волосы на мгновение вспыхнули ярко-розовым от шока.

— Альбус… что ты такое говоришь? — прошептала Макгонагалл, ее лицо было белым, как мел. — Ты хочешь сказать, что Гарри…

— Да, Минерва, — тихо подтвердил Дамблдор. — Гарри Поттер связан с Темным Лордом настолько близко, насколько это возможно, несся в себе частичку его души. Гарри — непреднамеренный крестраж, о существовании которого сам Волан-де-Морт, скорее всего, даже не догадывается.

Грюм выругался. Снейп оставался неподвижен, но под его маской безразличия ярилась буря.

— Вот почему он выжил, — продолжил Дамблдор. — Вот почему между ним и Волан-де-Мортом может существовать связь… Пока такое не сильно проявлялось, но совсем скоро это начнется. Часть души Темного Лорда живет внутри Гарри.

— И что… что это значит? — спросил Кингсли, его голос был напряжен. — Его нужно… уничтожить?

— Нет! — голос Дамблдора обрел стальную твердость. — Гарри должен жить. Он должен стать достаточно сильным, достаточно умелым, чтобы самому противостоять Темному Лорду. Я видел пророчество. Оно гласит, что «один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой».

Он посмотрел на Снейпа.

— Только сам Волан-де-Морт может уничтожить тот осколок души, что живет в Гарри. Он сам, своими руками, должен будет уничтожить часть себя. И когда он это сделает… — Дамблдор вздохнул. — Тогда и только тогда Гарри станет обычным смертным мальчиком, которого можно будет убить.

— Значит, все это время… ты растил его, как свинью на убой? — прошипел Снейп, и в его голосе прозвучала неприкрытая ненависть.

— Не говори глупостей, Северус, — устало ответил Дамблдор. — Я растил его, чтобы он выжил. Я давал ему возможность стать сильнее, обрести друзей, узнать, что такое любовь и самопожертвование. Все то, чего лишен Волан-де-Морт. Когда придет время, именно это, а не сила заклятий, даст ему шанс на победу. Наша задача — уничтожить все остальные крестражи, чтобы, когда Темный Лорд нападет на Гарри, он стал смертным. А затем… затем все будет зависеть от самого мальчика.

Разговор был ужасен в своей сути. Они обсуждали судьбу Гарри, как шахматную партию, где он был одновременно и королем, и пешкой, которую предстоит пожертвовать.

— Сколько их всего? Крестражей? — спросил Долиш.

— Я полагаю, что он, в своем стремлении к числу семь, создал шесть намеренно, — ответил Дамблдор.

— Но у нас есть и другая проблема, — вмешался Грюм. Его магический глаз уставился в потолок. — И она, возможно, даже серьезнее.

— Ты говоришь о Нурменгарде, — кивнул Дамблдор.

— Да, — прорычал Грюм. — Пока все Министерство гоняется за призраками Пожирателей, мои источники в Австрии подтвердили худшее. Защитные чары вокруг Нурменгарда пали. Камера пуста. Гриндевальд на свободе.

Если новость о крестраже была шоком, то эта — была катастрофой.

— Два Темных Лорда, — прошептала Тонкс. — Одновременно.

— Хуже, — поправил ее Дамблдор. — Они не союзники. Они — соперники. Идеологии Волан-де-Морта и Гриндевальда несовместимы. Один ратует за чистоту крови и власть над маглами. Другой — за «общее благо», за власть волшебников над всем миром, вне зависимости от статуса крови. Это означает, что нас ждет не одна война, а две. Или, что еще хуже, война на три фронта, где мы окажемся между двух огней.

— Каковы их следы? — спросил Кингсли.

— Никаких, — ответил Дамблдор. — И в этом главная опасность. Волан-де-Морт, возродившись, будет вынужден скрываться, набирать силу, искать своих сторонников и крестражи. Гриндевальд, после пятидесяти лет заточения, тоже не станет действовать открыто. Он будет плести интриги, собирать свою армию в тени, ждать подходящего момента. У нас есть время. Год, может, два. Пока они оба не окрепнут. Но мы не должны позволить им стать сильнее. Мы должны нанести удар первыми.

Он поднялся, и его фигура, несмотря на усталость, казалось, заполнила всю комнату.

— С этого момента Орден Феникса переходит в полную боевую готовность. Северус, ты — наши глаза и уши в стане врага. Аластор, ты и твои люди — наш щит и меч. Минерва, твоя задача — Хогвартс. Он должен оставаться самым безопасным местом в Британии. Начинайте вербовку. Нам нужны все, кому мы можем доверять. Артур, Кингсли, Долиш — Министерство. Мы должны знать о каждом их шаге. Война началась. Пусть она пока и тихая.

В этот момент тяжелая дубовая дверь гостиной со скрипом отворилась. На пороге стояла фигура, закутанная в дорожный плащ. Фигура откинула капюшон.

Его лицо было изможденным, в глазах горел лихорадочный огонь, но он улыбался своей дерзкой, мальчишеской улыбкой.

— Простите за опоздание, — сказал он. — Слышал, у вас появились срочные дела, а вы забыли меня пригласить.