* * *

Гермиона Грейнджер шла одна.

С того самого момента, как светящийся проход за ней погас, ее спутником стала лишь давящая тишина лабиринта, нарушаемая только шелестом ее собственной мантии и гулким стуком сердца в ушах. Она шла, крепко сжимая палочку, и пыталась не поддаваться панике, которая ледяными пальцами скреблась где-то на периферии сознания. Она одна!

Ее жизнь не готовила ее к такому. Вся ее реальность, до одиннадцати лет, была миром логики, порядка и магловской науки. Миром, в котором она была странной, слишком умной и одинокой девочкой, зарывающейся с головой в книги, потому что вымышленные миры были куда добрее и понятнее, чем жестокая реальность школьного двора. Магия для нее всегда была чем-то из сказок — прекрасным, волшебным, чем-то, что должно было принести в ее жизнь чудо.

И оно принесло. Письмо из Хогвартса стало исполнением всех ее тайных желаний. Она с головой окунулась в новый мир, проглатывая учебники, заучивая заклинания, стремясь стать лучшей, доказать всем — и в первую очередь себе — что она достойна этого чуда. Но кто же знал, что у волшебства есть и другая, темная сторона медали?

Да, она читала о монстрах. Но это все было на страницах книг, в рассказах профессоров. Это была история. Даже эфемерный Волан-де-Морт, о котором все говорили с придыханием, не внушал такого животного, первобытного страха, как то, что сейчас медленно выползало из стены прямо перед ней.

Паук.

Огромный, черный, волосатый.

Стены лабиринта раздвинулись, словно живая плоть, и из образовавшегося пролома, скрежеща по земле хитиновым брюхом, выполз акромантул. Да, она уже видела их сегодня, но те были размером с собаку. Этот же был размером с небольшой фургон. Его восемь молочно-белых глаз, каждый величиной с тарелку, уставились на нее с бездумной, голодной ненавистью. С его огромных, похожих на сабли хелицер капала вязкая, зеленоватая слюна, которая, попадая на землю, шипела и дымилась. Он издал низкий, щелкающий звук, от которого кровь застыла в жилах, и сделал шаг вперед.

«Спокойно, Гермиона, спокойно, — мысленно приказала она себе, чувствуя, как дрожат колени. — Ты читала об этом. Ты знаешь, что делать. Акромантулы боятся огня. Ты справишься».

Но он был таким большим! Таким реальным! И она была одна… Она не Дадли, она не может просто подумать и заставить это чудовище сгореть дотла. Как ему вообще это удается?! Они же оба из магловских семей! Откуда в нем эта сила, это инстинктивное понимание магии, это хладнокровие? Он действует так, словно родился с палочкой в руке, словно сражался всю свою жизнь.

«Если я не могу сравниться с ним в силе, я должна превзойти его в знаниях. В арсенале заклятий», — эта мысль принесла ей толику уверенности. И ведь на самом деле, она уже сейчас знала больше заклинаний, чем любой другой первокурсник. Нужно было лишь правильно их применить…

Все эти мысли пронеслись в ее голове за долю секунды, пока паук, издав оглушительный рев, рванулся на нее, разрывая стены лабиринта своими мощными лапами.

— Протего Максима! — выкрикнула Гермиона.

Перед ней вспыхнул широкий серебристый щит. Удар массивной лапы акромантула заставил его затрещать, но он выдержал. Не теряя ни секунды, Гермиона начала действовать, реализуя единственную тактику, которая пришла ей в голову, — создание защищенного периметра.

— Терра Спикулум!

Из земли вокруг нее, за линией щита, выросли десятки острых каменных шипов, создавая подобие частокола. Паук, налетев на них, взревел от боли, когда несколько шипов вонзились в его хитиновый панцирь. Он отпрянул, злобно щелкая жвалами.

Это дало ей время. Она не стала атаковать его огнем — слишком прямолинейно, да и в замкнутом пространстве лабиринта это было опасно. Вместо этого она решила максимально увеличить дистанцию.

— Глациус!

Она направила палочку на землю перед пауком. Каменные плиты мгновенно покрылись толстым слоем гладкого льда. Акромантул, снова бросившись в атаку, поскользнулся, его огромные лапы разъехались, и он с грохотом рухнул на брюхо.

— Инкарцеро Дуо!

Сразу две толстые веревки выстрелили из ее палочки и намертво обвили передние лапы монстра, пригвоздив его ко льду.

Казалось, она перехватила инициативу. Но акромантул был не так прост. Он взревел, и из его жвал вырвалась густая, клейкая паутина, которая полетела прямо в нее. Гермиона едва успела увернуться. Паутина ударилась в ее щит, и тот, вместо того чтобы отразить ее, оказался намертво приклеен к липкой массе. Щит начал деформироваться под весом паутины.

Паук, тем временем, напряг все свои восемь лап, и веревки, державшие его, с треском лопнули. Он снова был на ногах, разъяренный и готовый к атаке.

Гермиона поняла, что проигрывает. Ее магии не хватало, чтобы нанести этому чудовищу серьезный урон. Она могла лишь сдерживать его, но и ее силы были на исходе. Щит вот-вот рухнет…

И в этот момент из стены кустарника справа, там, где раньше не было никакого прохода, вышли три студентки Шармбатона. Впереди шла… Изабель Вирион, да.

И они появились как раз вовремя. Паук, увидев новых противниц, на мгновение замер, переводя на них свои многочисленные глаза.

Изабель даже не посмотрела на Гермиону. Весь ее вид излучал ледяное спокойствие и абсолютную уверенность. Она окинула акромантула презрительным взглядом, словно он был не смертоносным монстром, а надоедливым насекомым.

— Развлекаетесь? — бросила она, и ее палочка лениво взметнулась. — Араниа Экземи!

Мощнейший сгусток белого света, заклинание, созданное специально для борьбы с паукообразными, ударил акромантула в голову. Тот взвыл так, что, казалось, стены лабиринта задрожали, и его отбросило на несколько метров назад.

Но это было только начало. Две другие девушки действовали синхронно, как хорошо отлаженный механизм.

— Глациус Триплекс! — выкрикнула девушка.

Сразу три ледяных луча ударили в лапы акромантула, примораживая его к земле.

— Филмунис! — закончила третья.

Фиолетовая молния ударила в обездвиженную тварь, и ее огромное тело забилось в конвульсиях. Хитиновый панцирь затрещал и пошел трещинами.

Затем Изабель нанесла последний удар.

— Диффиндо Максима! — произнесла она почти скучающим тоном.

Невидимая режущая волна прошла по телу монстра, и тот… просто развалился на несколько частей. Бой был окончен. Все заняло не больше минуты.

Гермиона опустила палочку, тяжело дыша. Она смотрела на француженок с благоговейным ужасом. Их сила, их координация… это было на совершенно ином уровне… чем тот, что могла бы показать она.

Изабель подошла к ней.

— Как ты? В порядке?

— Д-да… спасибо, — пролепетала Гермиона, все еще не веря своим глазам. — Вы… вы спасли меня.

— Ерунда, — отмахнулась Изабель. — Давай-ка лучше двигаться вместе. Такое ощущение, что это испытание пошло совсем не по плану. Эта тварь… Ну ведь она не рассчитана на одного первокурсника. Никак. Думаю, нам лучше держаться вместе, пока не встретимся с остальными. А там уже решим, что делать. Хорошо? Может разщделимся, или чего еще придумаем.

Ее предложение звучало разумно. В одиночку Гермиона здесь бы не выжила.

— Да, хорошо, — согласилась она.

Она присоединилась к их группе, чувствуя себя спасенной. Но в мыслях Изабель Вирион она была нужна совсем для другого.

Шантаж? Обмен? Жертва?

О-о-о-о, вариантов много.

* * *

— Диффендо Максима! — моя зачарованная палочка откликнулась с пугающей готовностью.

Серебристое лезвие сорвалось с ее кончика и с легкостью отсекло голову монстра. Тело гигантского паука содрогнулось в последней конвульсии и замерло. Бой был окончен.

— Уффф, — выдохнул Эрни, опуская палочку. — Надеюсь, это последний на сегодня. Что вообще не так с этим лабиринтом? Будто мы упускаем какую-то важную деталь…

— Согласен, — кивнул я. Мой взгляд был прикован к темному проходу в стене, откуда выползла тварь. Это был просто еще один страж… Казалось бы. — Эрни, Драко, вы находили части карты в своих коридорах? У нас с Катриной только две.

— Да, мы нашли одну, — ответил Малфой, брезгливо отряхивая мантию от капель черной паучьей крови.

Мы разложили три фрагмента на полу. Они идеально состыковались, образуя чуть больше половины общей карты.

— Так, не хватает еще трех кусков, — констатировал я. — Один из них, как мы знаем, у Гермионы. А вот где остальные два…

— Эй, ребята! — раздался приглушенный голос Эрни. Пока мы изучали карту, он, верный своей любознательности, уже залез в темное логово акромантула. — Тут еще две части! Прямо в паутине лежали, в коконах!

Ого! Вот это удача. Эрни выбрался из дыры, держа в руках два недостающих, покрытых липкой слизью фрагмента. Мы тут же добавили их к нашей карте. И вот она, картина целиком. Почти. Не хватало лишь одного углового куска.

Но даже с пятью фрагментами из шести мы получили почти полное представление о нашей локации. На карте отчетливо было видно место, где мы сейчас находились — площадь с пометкой всех нас на карте в виде мерцающих точек. Так… помнится, на первом обрывке был крест. А с учетом того, счто мы не видим самой метки Гермионы и других француженок, они, быть модет, вместе. И скорее всего просто в одной локации, части которой у нас нет… Но выйти к этому периметру с помощью нашей карты мы уже могли. А там и ребят найти не проблема.

— Так, слушайте. На всех пяти фрагментах нет ни одной движущейся точки. Ни красной, ни синей. Это значит, что они все собрались в одной, еще не открытой нами зоне. И эта зона — конечная точка, судя по кресту на части карты Гермионы. — решил озвучить я свои мысли.

— Значит, идем? — спросил Эрни, его голос был полон решимости.

— Идем. — кивнул я, но мой тон был уже другим. — Изначально я думал, что план было бы неплохо основать на предположении, что мы встретим врага. Но сейчас ситуация иная. Мы ищем не врага, а нашего сокомандника. В целом, наша главная цель — найти Гермиону, без нее заканчивать испытание было бы… неразумно. А она, по всем расчетам, находится с командой Шармбатона.

— И что ты предлагаешь? — спросила Катрина. — Устроить переговоры? Или напасть хочет? Если так, то я не буду сдерживаться и нападу вам в спину сама. Учитывай это… А если стану заложницей в ваших руках, то и с вашей поступят так же. В целом и на обмен можно пойти, но…

— Но вот мы и не знаем, в каком она состоянии. Может, она у них в заложниках, что было бы логично. А может, они объединились по необходимости. Напасть на них вслепую — значит поставить под удар Гермиону. Это глупо. К слову, для вашей командлы те же правила. Поэтому действуем так: мы идем туда, но палочки держим опущенными. Будем договариваться на обмен, это выгодно нам всем. После этого наши команды снова будут в полном составе. И мы сможем либо разойтись и продолжить испытание по-честному, либо… — я сделал паузу, — либо уже тогда решить, кто из нас сильнее. Но вот сначала — дипломатия. Никакой агрессии, пока я не подам сигнал. Всем ясно?

Мы прошли по кишке травянистого коридоре еще минут… семь? Но уже без каких-либо происшествий, согласно карте, путь перед нами расступался, становясь идентичным тому, какой маршрут предлагала сама карта.

И вот, впереди показался свет.

Мы вышли в огромный круглый зал, залитый мягким светом из-под магического купола. В центре зала, на возвышении, стоял постамент с книгой. Вокруг него были вычерчены восемь кругов. А у противоположной стены стояли они. Гермиона. И три студентки Шармбатона во главе с Изабель Вирион. Они тоже только что вышли из своего коридора.

Гермиона, увидев нас, облегченно выдохнула, но тут же напряглась, когда две француженки встали по бокам от нее, преграждая ей путь.

Так… что предложат?

Наши взгляды встретились. Тишина звенела. Я сделал шаг вперед, поднимая руки в примирительном жесте.

— Изабель, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Похоже, мы пришли одновременно. И, кажется, у нас возникла… организационная проблема.

Изабель прищурилась.

— У вас проблема, Дурсль. Не у нас, — ее голос был холодным, как лед.

— Ошибаешься. У нас — ваша сокомандница, — я кивнул на Катрину. — У вас — наша. Предлагаю простой и справедливый обмен. Мы возвращаем вам Розье, вы возвращаете нам Грейнджер. После этого наши команды в полных составах, и мы сможем закончить это испытание. Как именно — решим потом.

Я видел, как в глазах Изабель промелькнуло сомнение. Мое предложение было логичным. Но тут вмешалась ее гордыня, или, возможно, что-то еще.

— Я не веду переговоров с теми, кто украл мою победу на острове, — прошипела она. — И я не принимаю обратно предателей. — она с презрением посмотрела на Катрину.

Да что б тебя, какие предатели? Или у них что-то личное…

— Розье может остаться у вас. А Грейнджер останется с нами. В качестве гарантии, что вы не будете нам мешать. Мы пройдем первыми.

Шантаж. Даже после моей попытки решить все миром, она выбрала путь конфликта. Мои кулаки сжались.

— Ты с ума сошла, Изабель?! — не выдержала Катрина, выступая вперед. — О чем ты говоришь?! При чем здесь остров?! Мы же команда!

— Молчи, Катрина! — ледяным тоном оборвала ее Изабель. — Ты сделала свой выбор, когда пошла с ними. Теперь не вмешивайся.

— Нас ведь всех разделили! Ты ведь сама об этом знаешь, просто не повезло встретиться с ними. Но в чем проблема то!?

Раскол, заложник, упрямство. Все мои попытки решить дело миром провалились. Значит, остается только план «Б».

— Тяните время, — шепотом передал я своей команде, чувствуя, как они напряглись.

А затем, пока Изабель была отвлечена на гневную тираду в адрес Катрины, я действовал.

Один мысленный приказ — и из Гримуара активировался щит. Но не на мне.

Протего Дуплекс.

Прозрачный, едва мерцающий купол мгновенно окутал Гермиона, отгораживая ее от стоявших рядом француженок. Они отшатнулись, удивленные внезапно возникшей преградой.

Второе усилие воли. Еще один такой же купол, но на этот раз — вокруг Изабель Вирион… но щит поставил такой, который имел часть физических свойств реальных щитов — то есть физическую непроницаемость. Да, он был виден, его распознали, поэтому и Изабель поняла, что начало происходить.

— Ты пожалеешь об этом, Дурсль! — она начала бить по стенкам щита мощными проклятиями. Щит подрагивал, но держался.

И пока все, включая моих сокомандников, в шоке смотрели на происходящее, я нанес третий удар.

Пирокинез.

Одна маленькая, злая искорка, которая родилась из моей воли прямо под подолом ее мантии. А потом и на всей площади земли, охватывая огнем и траву, и упавшие ветки.

Изабель закричала. Уже не от ярости, а от боли и паники. Ее форма вспыхнула. Она заметалась внутри своего прозрачного кокона, забыв про заклинания, пытаясь сбить пламя.

А теперь…

— Вингардиум Левиоса! — моя палочка выстрелила заклинанием в Гермиону. Ее, заключенную в спасительный купол, подняло в воздух и отбросило в нашу сторону, где ее подхватил Эрни.

— Депульсо! — второе заклинание ударило в Катрину, которая в растерянности стояла между нами, и отшвырнуло ее к ее сокомандницам.

— Розье, извини! — крикнул я ей.

Мы, не теряя ни секунды, бросились к постаменту в центре зала. За нашими спинами раздавались яростные крики и грохот заклятий — оставшиеся две шармбатонки, придя в себя, пытались помочь своей горящей предводительнице.

— Вставайте на круги! — скомандовал я, подбегая к постаменту.

Мы вчетвером заняли четыре из восьми начертанных на полу кругов. Гермиона, Эрни, Малфой и я. И…

Ничего не происходило. Я в отчаянии посмотрел на книгу, лежавшую на постаменте.

На ее страницах огненными буквами проступила надпись, которой раньше не было:

«Четыре из восьми».