— Верно. Твой путь открыт.

Последний проход засветился мягким, приглашающим светом. Я на мгновение замешкался, глядя в его манящую темноту. Хотелось задать еще один, какой-нибудь плевый вопрос, уточнить, что ждет меня впереди, но, обернувшись к сфинксу, я увидел лишь неподвижное каменное изваяние. Существо, только что говорившее со мной, застыло, превратившись в собственную статую. Интересно, а что было бы, если бы мы не смогли отгадать? Напала бы она? Или мы бы остались здесь навсегда, запертые в этой круглой ловушке? Ну, до победы второй команды, конечно.

Этот вопрос и само взаимодействие с такой сущностью разожгли во мне… небольшой азарт и любопытство. Я мысленно заглянул в уведомления Системы, надеясь на подробный отчет, но увидел лишь скупое начисление:

[+15 ОЗ за встречу с мифическим существом (Сфинкс)]

и еще:

[+8 ОЗ за решение логической задачи].

Описание сущности было таким же лаконичным: «Древний магический конструкт, созданный первыми магами для охраны и испытаний». Эх. А я-то надеялся погрузиться в исконную историю этого мира, узнать его фундаментальные законы не по пыльным учебникам, а из первоисточника. Надеюсь, какая-нибудь из будущих круток подарит мне способность к подобным изысканиям.

Раз вариантов не оставалось, я шагнул в проход. Тьма поглотила меня. Коридор был узким и абсолютно прямым. Примечательно, что расстояние между входами на площади было не больше двадцати сантиметров, и, по моим прикидкам, все четыре тоннеля должны были идти параллельно. Значит, где-то слева и справа от меня, за этими зелеными стенами, сейчас шли мои сокомандники.

— Гермиона! Эрни! — крикнул я, но в ответ раздалась лишь гулкая тишина. Чем-то похоже на звукоизоляцию.

Я остановился.

Обновленная зачарованная палочка так и просилась в дело. Поэтому решил снова проверить прочность стен, но на этот раз — всей своей возросшей мощью.

— Игнис Серпенс!

Заклинание огня, способное рушить барьеры. А у меня теперь и сродство с огнем, и дополнительное усиление для пролома щитов и барьеров. Поэтому чары сейчас ощущались иначе. С кончика палочки сорвалась огромная, ревущая огненная змея. Она врезалась в стену с оглушительным шипением. Ветки и листья вспыхнули, превращаясь в пепел, но, как и в прошлый раз, пробоина тут же начала затягиваться, словно живая рана.

Ладно уж. Идем дальше, надеясь, что пути все-таки сойдутся. Не зря же состязание командное… Хотя, с другой стороны, нас бы не стали разделять без причины. Думаю, лабиринт приготовил для каждого из нас индивидуальные испытания.

И я был прав.

Восемь минут быстрого шага по петляющему коридору привели меня на еще одну круглую площадь, точь-в-точь как та, где мы встретили сфинкса. И как только я сделал шаг на каменные плиты, все четыре выхода, включая тот, из которого я появился, моментально заросли непроницаемой стеной кустарника. Ловушка захлопнулась.

Не успел я даже выругаться, как из стены напротив, пройдя сквозь нее, словно призрак, вышла еще одна фигура. Студентка Шармбатона. Катрина Розье, насколько помню…

— Вот так встреча, — усмехнулся я, выставляя палочку. — Катрина, верно?

Она выглядела растерянной и напуганной.

— Дадли… м-да. Тебя тоже отделили от команды?

— Похоже на то. Не знаешь, в чем смысл этого испытания?

— Нет, но… что-то мне подсказывает, что… — она начала говорить медленно, будто специально тормозила свою речь. Но мое усиленное зрение и обоняние уловили то, что было скрыто от обычных глаз. Поэтому и успел заметил, как изменился ее центр тяжести, как ее ноги плавно перешли в более устойчивую, боевую стойку. Почувствовал, как участилось ее дыхание и как в воздухе запахло озоном — верным признаком концентрации магической энергии. Она готовилась к атаке.

— …что выйти отсюда сможет только один! — закончила она, и тут же вскрикнула, вскидывая палочку. — Бомбарда Максима!

Мощнейшее взрывное заклятие, на которое только был способен первокурсник, сорвалось с ее палочки. Я ожидал чего-то подобного, поэтому среагировал мгновенно. Привычный двойной щит — один от палочки, второй из быстрого слота Системы — вспыхнул передо мной. Взрыв был оглушительным. Меня отбросило на пару шагов, но защита выдержала, даже частично поглотив кинетическую энергию.

И пока она, ошеломленная тем, что атака не прошла, на секунду замерла, я нанес ответный удар. Но постарался сделать сразу на оберзвреживание, чтобы не затягивать дуэль. Не думаю, что выход из ситуации кроется в этом…

Сквозь остатки моего еще не рассеявшегося щита прошел невидимый импульс пирокинеза. Я представил, как подол ее изящной школьной мантии вспыхивает. И он, как ни странно, вспыхнул.

Даже сквозь ее магический барьер (а она не могла его не ставить). Это было поразительно.

Катрина взвизгнула от боли и неожиданности. Она попятилась назад, паникуя, и начала лихорадочно тушить себя заклинанием Агуаменти, хлопая по горящей ткани руками.

Я опустил палочку.

— Зачем? — спросил я спокойно, пока она, кашляя от дыма, приводила себя в порядок. — Ты серьезно думаешь, что отсюда может выйти только один победитель? Что это за гладиаторские бои?

Она молчала, лишь тяжело дышала и с ненавистью смотрела на меня.

— А как же цель всего состязания? Вспомни слова Каркарова. Международные отношения, взаимодействие, командная работа. Я не против подраться, Катрина, но, как видишь, в этом поединке победителем выйду я. И для дуэлей у нас есть отдельные дни. Не думаю, что смысл этого этапа — просто перебить друг друга.

Мои слова, похоже, пробрали ее. Ярость в ее глазах сменилась растерянностью.

— Что-то меня понесло, — я усмехнулся. — Но я все сказал по факту. Ты слишком нервная. Отчего так переживаешь? Что у вас в команде случилось после нашего ухода?

Она вздрогнула и отвела взгляд.

— Ничего… — пробормотала она. — Просто… мы столкнулись с… монстрами. Было сложно, но мы справились. Ничего страшного.

Ладно, допытываться сейчас было бессмысленно.

— Хорошо, — сменил я тему. — Давай теперь реально подумаем, как отсюда выбраться. Какие у тебя есть идеи, кроме как попытаться меня поджарить? — я не удержался от шпильки.

Она покраснела, но ответила:

— Я… я думаю, это как-то связано с иллюзиями. Я чувствую их здесь. Стены… они не совсем настоящие. Но я не могу найти источник.

— А я думаю, это связано со светом, — подхватил я. — Нам уже встречалась стена, которая реагировала на Люмос. Может, и здесь тот же принцип?

Мы решили проверить. Я встал с одной стороны площади, она — с другой. По моей команде мы одновременно использовали Люмос Солем. Два ярких луча света ударили в центр площади. И ничего не произошло.

— Может, нужно что-то мощнее? Люмос Дуплекс? — предложила она.

— Подожди, — остановил я ее. — Давай попробуем иначе. Мощность, как мы раньше с командой выяснили, не сильно влияет… Может дело в каком-то ритуале? Если нас здесь двое, а главный ответ на все вопросы и беды — это свет, то может нам синхронно его кастовать? И в одну точку, а не как сейчас.

Идея была спонтанной, но казалась правильной. Мы встали спиной к спине в самом центре площади.

— На счет три, — сказал я. — Раз… два… три!

— Люмос!

— Люмос!

Два шара света вспыхнули одновременно. И в этот раз эффект был. Каменные плиты под нашими ногами задрожали. Мы увидели, как от наших палочек к центру площади побежали светящиеся линии, сплетаясь в сложный узор. То ли магия считывала наши разные ауры, то ли само заклинание было построено так, что требовало участия двух разных волшебников.

В центре площади ранее стоял большой, ничем не примечательный куст, из которого, казалось, и росли стены лабиринта. Он был в форме идеального квадрата. И сейчас, под воздействием нашего двойного заклинания, одна из его сторон стала полупрозрачной, открывая темный проход внутрь.

— Получилось! — выдохнула Катрина.

Мы шагнули внутрь. Это была небольшая комната, полностью состоящая из переплетенных веток. А в центре, на постаменте из корней, сидела, скрестив крылья, каменная горгулья.

Она выглядела древней и неподвижной. Но когда свет от наших палочек упал на нее, она шевельнулась. Ее каменные глаза открылись и уставились на нас. Затем она медленно расправила крылья и, спрыгнув с постамента, отошла в сторону, открывая нам проход в стене позади себя.

Когда вышли из травяной комнаты, то увидели, что на площади появился новый, мерцающий выход, которого раньше не было. Один на двоих.

— Похоже, дальше идем вместе, — констатировал я.

— Забавно, — усмехнулась Катрина. — Отличное начало для налаживания международных отношений.

Мы двинулись по новому коридору. Теперь нас было двое. Странная, неожиданная команда. Но в этом лабиринте, похоже, стоило ждать любых сюрпризов.

И они не заставили себя ждать. Не успели мы пройти и ста метров, как из стен снова полезли блуждатели. Сразу двое.

Катрина тут же приготовилась к бою, но я остановил ее.

— Я сам.

Я даже не стал доставать палочку. Просто посмотрел на тварей и мысленно поджег их. Основательно. Они вспыхнули, как два сухих стога сена. После — краткое движение палочкой, и вокруг каждого из них вырос каменный купол, запирая их внутри, пока они не сгорели дотла. Все заняло не больше пяти секунд.

Наше дальнейшее путешествие по лабиринту продолжалось еще около получаса. Мы шли в напряженной тишине, изредка перебрасываясь короткими фразами. Я размышлял. В чем был смысл нашего десятиминутного преимущества, если в итоге лабиринт все равно свел меня нос к носу с соперницей? Возможно, это была лишь иллюзия форы, еще одна уловка Каркарова, чтобы заставить нас действовать более агрессивно и неосторожно. Или же… мы просто свернули не туда, и где-то в другом коридоре Гермиона, Эрни и Малфой сейчас беспрепятственно движутся к выходу. Эта мысль была неприятной.

За эти полчаса мы никого не встретили. Лабиринт был пуст и тих, словно вымер. Но эта тишина была обманчивой, давящей. Она была хуже, чем постоянные нападения.

Но затишье не могло длиться вечно. Как и в прошлый раз, стены снова ожили. Мы наткнулись еще на две скрытые комнаты, механику открытия которых мы уже знали: найти место, откуда появляются стражи (на этот раз это были акромантулы, с которыми я расправился так же быстро и эффективно), а затем использовать двойной Люмос, чтобы развеять иллюзию. Внутри каждой комнаты нас ждал приз: еще по паре бутылочек с бодрящим зельем, водой и, что важнее, по одному фрагменту карты.

Мы разложили два имеющихся у нас куска на каменном полу очередной «комнаты отдыха». К сожалению, самый первый фрагмент остался у Гермионы, но даже эти части давали общее представление о масштабах этого места. Судя по всему, мы прошли уже как минимум треть лабиринта. Если наши догадки были верны, то всего таких фрагментов должно было быть шесть.

Карта изображала сложную сеть переплетающихся коридоров, тупиков и скрытых комнат. Мы нашли на ней место нашей встречи с Катриной, но дальнейшего пути она не показывала — у нас не было нужного, центрального куска. Мы снова были в тупике.

— Смотри! — вдруг вскрикнула Катрина, тыча пальцем в пергамент. — Точки! Они… они движутся.

Я присмотрелся. И правда. На карте медленно ползли две крошечные точки: одна красная, другая синяя. Они двигались по коридорам, которые на нашей части карты были изображены.

— Думаю, это другая пара студентов, — прошептала она. — Красная и синяя… Цвета Хогвартса и Шармбатона? Может, это кто-то из наших?

— Логично, — кивнул я. — Но без остальных фрагментов карты мы не сможем их найти или определить их маршрут. У нас есть только та часть, которую мы уже прошли, а путь назад, как мы знаем, отрезан. Ждать их здесь бессмысленно — лабиринт постоянно меняется. Так что идем дальше. Надеемся найти остальные куски или прийти к чему-то примечательному. Мы и так уже слишком много времени здесь провели.

Мы двинулись дальше. И лабиринт, словно услышав наше желание, решил преподнести нам сюрприз.

После очередного поворота мы вышли на большую открытую площадку, совершенно не похожую на все, что мы видели до этого. Это был огромный шахматный пол из черных и белых плит, окруженный все теми же высокими стенами живой изгороди. На противоположном конце виднелся единственный выход. Но путь к нему преграждали фигуры. Огромные, высеченные из камня шахматные фигуры в человеческий рост. Они стояли неподвижно, как изваяния, но от них исходила аура дремлющей магии.

— Снова щахматы, боже мой, — пробормотал я. — Каркаров, у тебя совсем нет фантазии?

— Что это? — с опаской спросила Катрина.

— Долгая история, — отмахнулся я. — Похоже, нам придется сыграть, чтобы пройти.

Мы встали на две свободные клетки, предназначенные, очевидно, для игроков — я на место черного короля, она — черной королевы. И как только мы заняли свои позиции, фигуры ожили. Каменные головы повернулись в нашу сторону, их пустые глазницы, казалось, впились в нас.

— Правила просты, — пророкотал безликий белый король с противоположной стороны доски. Его голос был подобен скрежету камня. — Вы должны дойти до другого конца доски. Каждый ход — одно передвижение. Но помните, это — настоящая битва.

Он не шутил. В тот же миг одна из белых пешек сделала ход вперед. Черная пешка напротив нее, не дожидаясь нашей команды, шагнула ей навстречу. И в следующую секунду каменная фигура ожила, ее короткий меч превратился в настоящее оружие, и она с яростью обрушилась на белую пешку, разнеся ее на куски.

— Ох, черт, — выдохнула Катрина.

— Привыкай, ха-ха. Видимо, профессора любят такие развлечения не только у нас в школе… Но здесь пешки ходили сами, почему? Хммм… Думаю, это всего лишь демонстрация, что уже ставит нас в проигрышную позицию из-за меньшего количества фигур. Но поскольку это рассчитано на детей, то не думаю, что будет сложно. Я же когтевранец как никак. Они не могут причинить вред нам, пока мы не сделаем ход. Я играю. Ты — повторяешь мои команды, если понадобится.

Я никогда не был гением шахмат, но принципы стратегии понимал. Нужно жертвовать малым, чтобы сохранить главное.

— Ладья, H8 на H4! — крикнул я.

Каменная ладья с грохотом проскользила по доске, вставая на атакующую позицию. Белые ответили ходом коня.

Игра началась. Было… не скажем, что прям очень интересно и страшно. Все-таки опрыт такого у меня уже был, но странно, что это вторая логическая задачка у нас на пути. Как бы не пришлось по опыту предыдущей снова разделяться.

Тем временем каждый ход сопровождался грохотом и лязгом каменных фигур, которые с яростью уничтожали друг друга. Осколки камня летали по всей доске. Мы медленно, клетку за клеткой, продвигались вперед, жертвуя пешками, затем легкими фигурами. Катрина, придя в себя, оказалась на удивление неплохим помощником — ее острый ум, натренированный на создании сложных иллюзий, помогал просчитывать ходы белых наперед.

Мы почти добрались. Оставалось всего несколько ходов до противоположного края. Но наши ряды поредели. У нас почти не осталось фигур для защиты. И тут белый король сделал свой ход.

— Слон, C1 на F4. Шах.

Каменный слон проскользил по диагонали, вставая на одну линию со мной. Путь к отступлению был отрезан.

— Нас поймали, — прошептала Катрина. — Что делать?

Я оглядел доску. Любой ход любой нашей фигуры приводил к тому, что меня «съедали». Ловушка. Но… что, если цель была не в том, чтобы победить? А в том, чтобы пройти?

— Жертва, — сказал я. — Катрина, уходи с доски.

— Что? Но тебя же…

— Королева должна спасти короля. Это — единственный ход, который выводит тебя из-под удара и открывает мне путь. Уходи.

И я сделал свой ход, шагнул на клетку вперед.

— Шах и мат, — пророкотал белый король.

Каменный слон, стоявший напротив, поднял свой острый посох, готовясь нанести удар. Я мысленно напрягся, готовясь ставить щиты. Вдруг ошибся в логике задания?

Но удара не последовало. Уф…

В тот момент, когда я совершил «жертву», все фигуры на доске замерли. А затем с тихим скрежетом рассыпались в пыль. Все, кроме меня и Катрины, конечно. Путь был свободен.

— Он проверял не умение играть, — резюмировал я. — Он проверял готовность пожертвовать собой ради другого. Командная работа, чтоб ее.

Мы, не теряя ни секунды, бросились к выходу. Новый коридор, новый поворот, и… мы вышли на знакомую круглую площадь. Ту самую, где нас разделил сфинкс. Но теперь здесь были не только мы.

Из двух других проходов, почти одновременно с нами, вышли Эрни и Малфой. Они выглядели измотанными, но целыми.

— Вы! — воскликнул Эрни.

— А мы уж думали, вас сожрали, — фыркнул Малфой, но я видел облегчение в его глазах.

Пути сошлись. Мы снова были вместе… Не полным составом. Да и француженка была тут одна…. И прямо перед нами, в четвертом, до этого закрытом проходе, сиял выход. Настоящий, залитый солнечным светом.

— Похоже, это конец, — с облегчением сказала Катрина.

Но когда мы сделали шаг к выходу, он замерцал и погас. А из стены лабиринта, шипя и щелкая жвалами, выползла Акромантул размером с небольшого слона!