Тварь издала скрипучий, шелестящий звук, похожий на трение сотен сухих веток друг о друга, и, размахнувшись своей массивной дубиной, бросилась на нас. Ее движения были на удивление быстрыми и резкими для существа, состоящего из, казалось бы, хрупкого материала. Пусть существо и стало антропоморфным с некоторыми звериными чертами тела.

— Щит! — выкрикнул я, и в тот же миг перед нами вспыхнул барьер Гермионы, усиленный еще и моим собственным — мало ли какую силу способно выдать существо.

Дубина с оглушительным треском врезалась в Протего. Первый щит задрожал, покрылся паутиной трещин, но выдержал. Однако ударная волна была настолько сильной, что нас всех отбросило на шаг назад.

Начался хаотичный бой. Мы не знали слабых сторон этого существа, поэтому действовали наугад, обрушивая на него все, что приходило в голову. Ранее даже в учебники ЗОТИ не удавалось прочесть подробнее о существе, кроме как его название.

— Конфринго! — выкрикнул Малфой. Взрывное заклятие ударило блуждателю в грудь, оторвав несколько веток и оставив дымящуюся дыру, но, казалось, не причинило ему особого вреда. Он даже не пошатнулся.

— Инкарцеро! — Эрни попытался связать его, но веревки, едва коснувшись шипастой кожи, тут же рвались.

Я пробовал бить по ногам, используя Депримо и Экспульсо, чтобы сбить его с ног, лишить равновесия, но существо было поразительно устойчивым. Оно просто игнорировало большинство наших атак, методично и яростно молотя дубиной по нашему общему щиту, который трещал и мерцал, грозя разлететься в любую секунду. Красные огоньки его «глаз» горели яростно.

Начальная паника и неловкие атаки не приносили результата. Нужно было думать. Из чего он состоит? Из веток. Из листьев. Из магии лабиринта. Но основа то растительная! А что является главным врагом любого растения?

Мысль пришла ко мне и Эрни одновременно.

— Инсендио! — выкрикнул он, и небольшой огненный шар полетел в блуждателя.

К нашему общему удивлению и облегчению, он загорелся. Пламя, коснувшись его ноги с жадностью вцепилось в сухие ветки, быстро разрастаясь. Тварь издала пронзительный, скрипучий визг, похожий на крик горящего дерева, и зашаталась, пытаясь сбить пламя.

Работает! Несмотря на то, что существо выглядело слишком антропоморфным, слишком живым, его основа была уязвима для огня.

И тут я решил воспользоваться моментом, чтобы протестировать свой новый навык в боевых условиях. Пока все внимание было приковано к горящей ноге монстра, я сосредоточился. Подумал о том, как было бы здорово, если бы и вторая его нога вспыхнула. Я представил себе это — искорку, пробежавшую по коре, сухой лист, занявшийся огнем, пламя, охватившее всю конечность…

Оп!

Его вторая нога вспыхнула, как факел. Это произошло мгновенно, без всякого заклинания. Монстр взревел от боли и, потеряв опору, с грохотом рухнул на землю. Начал извиваться, пытаясь ползти, но огонь уже перекидывался на его туловище.

— Стоп! Всем не бить! — скомандовал я, видя, что Малфой уже готовит очередное взрывное заклятие. — Он больше не опасен.

Я сделал еще одно мысленное усилие, и его руки, которыми он пытался тушить пламя, тоже загорелись. Теперь он был полностью обездвижен и обречен. Горящая, корчащаяся в агонии куча веток.

— Сейчас кое-что попробую, — сказал я остальным, которые с недоумением смотрели то на меня, то на горящую тварь. — Вы пока осмотрите этот участок лабиринта. Не думаю, что он появился просто так. Вспомните слова Каркарова про стены. Гермиона, попробуй найти иллюзию в том месте, откуда он вышел. Или используй световые чары, как он и намекал. Может, что-то и сработает.

— Да, хорошо. Точно, — кивнула она, все еще пребывая в легком шоке от того, как быстро мы справились.

Я же, делая вид, что мне нужно отойти, скрылся за ближайшим поворотом. Но перед этим я четко зафиксировал в памяти образ горящего блуждателя, его точное местоположение, каждую деталь. Зайдя за угол и убедившись, что меня никто не видит, я провел эксперимент. Сможет ли мой пирокинез работать на расстоянии, без прямого визуального контакта? В описании способности говорилось о радиусе в десять метров, но не уточнялось, нужно ли мне видеть цель.

Я закрыл глаза, представил себе блуждателя, его агонию, его горящее тело. А затем мысленно вложил в этот образ всю мощь огненного заклинания. Инсендио Максима. Представил, как его голову и остатки туловища окутывает всепожирающее пламя…

— АААА! — раздался испуганный крик Эрни.

Я мигом вернулся. То, что осталось от блуждателя, было объято высоким столбом ревущего пламени, который почти доставал до верхушки лабиринта. Эрни и Малфой отскочили на несколько шагов, прикрывая лица от жара.

Отлично. Работает. Даже без визуального контакта, в пределах радиуса. Это открывало огромные тактические возможности.

— Что-нибудь нашли? — как ни в чем не бывало спросил я, игнорируя дымящиеся останки.

— Э-э, на самом деле, нет, — ответила Гермиона, которая как раз закончила прощупывать стену заклинаниями. — Но кусты в том месте, откуда он появился, заросли слишком быстро. Буквально за несколько десятков секунд. Если бы мы успели посмотреть сразу после его появления, думаю, что-то бы и увидели. А так — стена как стена. Никакие чары сквозь нее не пробиваются.

— Что ж, будем иметь в виду, — кивнул я. — Он появляется, на минуту открывая проход, а затем стена снова становится непроницаемой. Значит, в следующий раз нужно действовать быстрее. Идем дальше?

— Да, идем.

Мы продолжили путь, держась правой стороны. И, как и следовало ожидать, долго ждать не пришлось. Пройдя еще пару поворотов, мы вышли на небольшой пятачок, с которого вели три коридора. И из двух из них одновременно начали формироваться новые блуждатели.

На этот раз мы были готовы.

— Я беру левого, вы — правого! — крикнул я, и, не дожидаясь, пока они полностью материализуются, нанес упреждающий удар.

Теперь уже не стал тратить время на заклинания. Одно мысленное усилие — и левый блуждатель вспыхнул с ног до головы еще на стадии формирования. Издав короткий визг, он начал корчиться в огне. Чтобы его агонизирующее тело не нанесло нам вреда, я тут же выставил палочку.

— Карцер Сферум!

Заклинание, усиленное на четверть благодаря «Сродству с Абсолютом», сработало ох как хорошо. Вокруг горящей твари мгновенно сформировался плотный каменный купол, который вырос прямо из земли и запечатал монстра внутри. Из-под купола валил дым, но крики и треск прекратились.

Тем временем Гермиона, Эрни и Малфой, действуя слаженно, разобрались со вторым. Серия одновременных Инсендио подожгла его, а мощное Депульсо от Малфоя отшвырнуло горящую тушу к стене, где она и забилась в конвульсиях, не представляя для нас угрозы.

Два монстра появились почти из одного места, с небольшим расстоянием между ними. Именно этот участок стены мы и решили проверить.

— Он намекал на свет, — пробормотала Гермиона. — Что, если…

Она направила палочку на стену между теми местами, откуда вышли блуждатели.

— Люмос Солем.

— Люмос Максима!

Ослепительные вспышки, сравнимые с маленьким солнцем, ударили в стену. И на долю секунды живая изгородь в этом месте стала полупрозрачной. Мы увидели, что за ней, вместо монолитной массы веток был пустой проход.

— Иллюзия, реагирующая на свет! — догадался я. — Он скрывает настоящий путь.

Мы снова и снова били в стену световыми заклинаниями, но эффект был слишком кратковременным, иллюзия тут же восстанавливалась. Пробежать сквозь нее, пока она рассеяна, было невозможно.

— Может, нужен постоянный источник света? — предположил Эрни.

Я попробовал свой пирокинез. Мысленно заставил участок стены тлеть, не разгораясь. И это сработало! Пока ветки испускали тусклый свет, иллюзия в этом месте подрагивала и истончалась, но не исчезала полностью.

— Нужно что-то мощнее, — сказал я. — Что-то, что будет светить постоянно и ярко.

Я отошел на пару шагов, вытянул руку в сторону иллюзорной стены и сосредоточился. Представил чистый, яркий свет, сконцентрированный в небольшой шар. Попробую использовать принципы пирокинеза, но с другим намерением — начать освещать проход.

Между моими пальцами заплясала маленькая искорка. Она росла, становилась ярче, и через пару секунд в моей ладони парил шар ослепительно-белого пламени, который излучал ровный, мощный свет, подобный свету прожектора.

Я направил его на стену. Иллюзия зашипела и начала таять. Перед нами открылся темный, узкий проход, ведущий куда-то вглубь стены лабиринта.

— Ничего себе, — выдохнул Эрни. — Что это было?

— Потом, — отрезал я, поддерживая световой шар. — Идем, пока проход открыт.

Мы шагнули в темноту. Проход был недлинным, метров десять, и вывел нас в небольшую, скрытую комнату, выложенную камнем. Посередине стоял старый, покрытый пылью сундук.

Малфой тут же бросился к нему, но я остановил его.

— Стой. А если мимик? — надеюсь, в их мире таких уродств нет… Да и по реакции Драко и Гермионы ясно, что такое слышат в первый раз. — Сначала проверка.

Гермиона тщательно обследовала сундук на наличие проклятий и ловушек, но он оказался чистым. Мы с трудом подняли тяжелую крышку. Внутри, на бархатной подкладке, лежало несколько предметов: четыре фляги с этикеткой типа бодрящего зелья и небольшой, свернутый в трубку кусок пергамента.

Я развернул его. Это была карта. Точнее, ее фрагмент. На ней была изображена часть лабиринта с несколькими коридорами, тупиками и… одной помеченной красным крестиком точкой.

— Похоже, это наша следующая цель, — сказал я, показывая карту остальным.

— Но… это же не та часть лабиринта, где мы сейчас, — заметила Гермиона, сравнивая карту с нашими последними перемещениями. — Этот фрагмент вообще из другой зоны.

Именно в этот момент комната, в которой мы находились, содрогнулась. Каменная стена, через которую мы вошли, с грохотом опустилась, отрезая нам путь назад. А напротив, в другой стене, с таким же скрежетом открылись два новых, абсолютно одинаковых прохода, ведущих в темноту.

— И куда теперь? — Эрни нервно сглотнул, глядя на два абсолютно идентичных темных прохода. — Мы в ловушке.

— Не в ловушке, а на развилке, — поправил я, хотя оптимизма в моем голосе было немного. — Карта бесполезна, путь назад отрезан. Вариантов, по сути, два. Либо мы продолжаем придерживаться правила «правой руки» и идем в правый тоннель, либо…

— …либо разделяемся, — закончил за меня Малфой. На удивление, в его голосе не было паники, лишь холодный расчет. — По двое в каждый проход. Пройдем метров на двести, если не встретим опасности или выхода, вернемся сюда же. Так мы сэкономим время.

— Слишком рискованно, — тут же возразила Гермиона. — Мы не знаем, что там. Лабиринт может менять свою структуру. Разделившись, мы рискуем больше никогда не встретиться. Нас могут запереть поодиночке. Командное испытание, помните?

Она была права. Разделяться было верным путем к поражению.

— Давайте сначала попробуем заглянуть, — предложил я. — Может, там есть какие-то подсказки.

Я подошел к правому проходу. Темнота в нем была густой, почти осязаемой. Я снова создал в руке шар яркого, но холодного пламени и метнул его вглубь тоннеля. Шар пролетел метров пятьдесят и погас, словно его поглотила тьма. Но за эти несколько секунд мы успели увидеть, что это обычный коридор из живой изгороди, ничем не отличающийся от тех, по которым мы уже шли. То же самое я проделал и с левым проходом — результат был идентичным. Никаких знаков, никаких указателей.

— Может, огнем? — предложил Эрни. — Если поджечь вход, мы увидим, куда ведет коридор.

— И привлечем внимание всех тварей в радиусе километра, — фыркнул Малфой. — Гениально.

— Он прав, — согласился я. — Шуметь нельзя. Выбора у нас нет. Идем вместе. И раз уж мы начали с правой стороны, будем ее и придерживаться.

Решение было принято. Мы шагнули в правый тоннель, и тяжелая тишина лабиринта снова окутала нас. Мы шли медленно, в полной боевой готовности, но минут десять ничего не происходило. Коридор петлял, поворачивал, но оставался пустым. И как раз в тот момент, когда мы начали расслабляться, из боковой стены, без всякого предупреждения, выпрыгнуло нечто большое, черное и волосатое.

— Акромантул! — взвизгнула Гермиона.

Паук был размером с большую собаку, его многочисленные глаза горели злобным огнем, а с огромных хелицер капал яд. Не успели мы опомниться, как из стены напротив вылез еще один. Они отрезали нам путь вперед и назад, угрожающе щелкая жвалами.

Но страх быстро сменился… облегчением. Это были всего лишь акромантулы. Опасные, да, но это были твари, которых мы изучали на первом курсе. Их слабости были известны. Четверо против двух — это даже не бой, а зачистка.

— Не дайте им приблизиться! — скомандовал я. — Огонь!

Наш ответ был синхронным и сокрушительным.

— Инсендио!

— Инсендио!

Два огненных шара от Эрни и Малфоя ударили в переднего паука. Его хитиновый панцирь задымился, волоски на теле вспыхнули, и он с пронзительным визгом забился на земле, объятый пламенем.

Я же, используя свой пирокинез, поджег второго, который пытался обойти нас по стене. Он даже не успел понять, что произошло. Просто вспыхнул и свалился на землю горящим комком.

— Слишком просто, — пробормотал Малфой, с отвращением глядя на корчащиеся в огне туши.

— Не жалуйся, — ответил я. — Лучше так, чем…

Я не успел договорить. Мы прошли мимо догорающих пауков и за следующим поворотом вышли на широкую круглую площадь, от которой, словно лучи звезды, расходились четыре одинаковых прохода. А в центре площади, перекрывая путь ко всем четырем, сидело существо из легенд.

Сфинкс.

Почти как Бингус Хагрида, только куда более… отвратительный

Женская голова на мощном львином теле. Сидела, грациозно положив лапы перед собой, и спокойно смотрела на нас. От нее не исходило угрозы, но одна лишь аура заставляла волосы на затылке шевелиться. Щит Гермионы, который она все это время поддерживала, замерцал и погас, не выдержав давления.

— Проход закрыт, — произнес сфинкс, и ее голос, глубокий и мелодичный, прозвучал прямо в наших головах. — Назад пути нет.

Я обернулся. Коридор, по которому мы пришли, зарос, превратившись в монолитную зеленую стену. Мы снова были в ловушке.

— Какое еще ребячество, — прошипел Малфой и, не раздумывая, вскинул палочку. — Бомбарда Максима!

Мощное взрывное заклятие, способное пробить каменную стену, сорвалось с его палочки и полетело прямо в сфинкса. Но, не долетев и метра, оно просто… отразилось. Словно от невидимого зеркала. С той же скоростью оно полетело обратно в Малфоя. Тот едва успел выставить щит. Раздался оглушительный взрыв, и его отбросило на несколько метров. Он застонал, держась за плечо.

— Глупец, — беззлобно пророкотал сфинкс. — Магия не властна надо мной здесь. Лишь разум открывает путь. Четыре пути для четверых путников. Загадка для каждого. Ответ — ключ к выходу для одного.

— То есть… мы должны разгадать твои загадки, чтобы пройти? — сглотнув, спросила Гермиона.

— Верно, дитя Хогвартса. За каждую разгаданную загадку я открою один из путей. И тот, кто дал ответ, сможет пройти.

— Но мы не можем разделиться! — запротестовала она.

— Это не мой выбор, а ваш, — невозмутимо ответила сфинкс. — Пути могут сойтись вновь. А могут и не сойтись. Такова природа лабиринта. Итак, кто первый?

Мы переглянулись. Выбора не было.

— Я, — шагнула вперед Гермиона. Она была в своей стихии.

Сфинкс кивнула и, посмотрев ей прямо в глаза, задала первую загадку:

— «Я говорю на всех языках, но не имею рта. Я путешествую по всему миру, но не имею ног. Меня слышат все, но я не издаю ни звука. Что я?»

Гермиона нахмурилась, закусив губу. Языки, путешествия, звук… Она перебирала варианты.

— Это… эхо? — неуверенно предположила она.

— Эхо имеет звук, — покачала головой сфинкс.

Гермиона задумалась еще глубже.

— Это… письмо! — ее глаза вспыхнули. — Письмо может быть написано на любом языке, его отправляют по всему миру, и его «слышат», то есть, читают, но само по себе оно беззвучно!

— Верно, — глаза сфинкса одобрительно блеснули. — Путь перед тобой открыт. Выбирай.

Один из четырех проходов, тот, что был прямо перед Гермионой, засиял мягким светом.

— Я… я не знаю, куда идти! — растерянно прошептала она, глядя на нас.

— Иди в любой, — сказал я. — Мы найдем тебя. Главное — иди.

Она кивнула, бросила на нас последний тревожный взгляд и шагнула в светящийся проход. Как только она скрылась, свет погас, и стена за ней снова стала непроницаемой.

— Кто следующий? — спросил сфинкс.

— Давай я, — шагнул вперед Эрни. Его лицо было бледным, но решительным.

— «Меня легко поднять, но трудно бросить. Я могу быть сладкой или горькой. Что я?»

Эрни нахмурился. Поднять легко, бросить трудно…

— Это… привычка? — неуверенно предположил он. — Плохая привычка. Ее легко «поднять», то есть, приобрести, но от нее трудно «бросить», то есть, избавиться.

— Ответ не полон, но я приму его, — кивнула сфинкс. — Привычка — это лишь одна из моих форм. Но путь открыт.

Второй проход, справа, засветился. Эрни посмотрел на меня и Малфоя.

— Удачи, ребята.

И тоже исчез в проходе.

Остались мы вдвоем.

— Ну давай уже, покончим с этим цирком, — проворчал Малфой, потирая ушибленное плечо. Он вышел вперед.

— «У меня есть города, но нет домов. У меня есть горы, но нет деревьев. У меня есть вода, но нет рыбы. Что я?»

Малфой на мгновение замер. А затем на его лице появилась презрительная усмешка.

— Тц, это же детская загадка для маглов. Карта. Географическая карта.

— Быстро, — сфинкс казалась почти разочарованной. — Твой путь.

Третий, левый проход, засветился. Малфой, не оборачиваясь, шагнул в него.

И вот я остался один, лицом к лицу с древним мифическим существом.

— Остался лишь ты, — пророкотал сфинкс. — И последняя загадка. Слушай внимательно.

Ее древние глаза впились в мои.

— «Что есть у бедняка, чего нет у богача, и если это съесть, то умрешь?»

Так, ну это задание больше с философским подтекстом. Я перебирал варианты. Тайна? Гордость? Нет, все не то. Что есть у бедняка в избытке? Чего нет у богача, у которого есть все? И что убивает, если это «съесть»?

Я думал о бедности, о богатстве, о жизни и смерти. И вдруг ответ пришел сам собой. Простой и ужасный.

— Ничего, — сказал я тихо. — У бедняка нет ничего. У богача, у которого есть все, «ничего» нет. А если съесть «ничего», то умрешь от голода.

Сфинкс смотрела на меня долго, ее взгляд, казалось, проникал мне в самую душу. А затем она медленно кивнула.

— Верно. Твой путь открыт.

Последний проход засветился.