Игорь Каркаров, с довольным видом окинув собравшихся, возвел руки, призывая к тишине.

— Чемпионы! — его голос гремел под сводами зала, в нем смешались пафос и неприкрытое удовлетворение. — Вчера мы стали свидетелями невероятного. Мы увидели, как стратегия, воля и единство могут превозмочь грубую силу. Я поздравляю команды первого курса, а именно Хогвартса и Шармбатона с выходом в финал групповых состязаний!

Он сделал паузу, давая толпе взорваться аплодисментами. Я видел, как делегация Шармбатона, особенно Изабель Вирион, гордо выпрямила спину. В ее глазах не было вчерашней паники. Да и в глазах остальных девушек так же. И как только умудрились?

— Сегодня, — продолжил Каркаров, когда шум стих, — пройдет финал этого этапа для всех курсов. Начинаем, как обычно, с первого! Но учитывая результаты предыдущего испытания, команда Хогвартса, как абсолютный победитель, получает небольшое преимущество. А вот какое именно, вы узнаете… чуть позже.

Его губы тронула хитрая усмешка.

— Но прежде я хочу напомнить вам всем! Пусть прямого наблюдения за вами во время состязания не было и не будет, правила остаются теми же! Эти испытания направлены на проверку вашей способности работать в команде, вашего умения побеждать, а иногда — и договариваться. Все правила, касающиеся причинения прямого вреда здоровью запрещенными темными проклятиями, остаются в силе. Дурмстранг ценит силу, но превыше всего мы ставим честь победителя!

Честь. Ага.

— Вчера мы также определили финалистов в старших возрастных категориях! — объявил он. — Во втором курсе за звание чемпиона сразятся Колдовстворец и… Дурмстранг! — по трибунам дурмстранговцев прокатилась волна одобрительного гула. — В третьем же курсе мы увидим противостояние Хогвартса и Колдовстворца! Финальные дуэли состоятся завтра, и я уверен, это будет незабываемое зрелище.

Он снова выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

— А теперь — о сегодняшнем испытании. Мы решили позаимствовать идею из… Турнира Трех Волшебников. И сегодня вас ждет Лабиринт!

По залу пронесся гул удивления.

— Задача проста — пройти лабиринт и найти выход. Команды могут даже не встретиться друг с другом, поскольку начнете с разных концов. Но, как я уже сказал, у Хогвартса будет преимущество. Они войдут в лабиринт на десять минут раньше.

Десять минут. В огромном лабиринте это могло быть как вечностью, так и ничем.

— Лабиринт большой, — предупредил Каркаров, и его голос стал серьезнее. — И он не пуст. В его стенах вас ждут опасности, твари, ловушки. Но я уверен, что командой вы со всем справитесь. Главное, помните, что даже в самой кромешной тьме всегда можно найти спасение, если вовремя обратиться к свету… И еще один совет: стены слушают. Иногда самый простой путь — не самый очевидный.

Я нахмурился. Это что, нам в тексте прямые подсказки выдают? «Обратиться к свету» — намек на заклинания Люмос? Или что-то более сложное? «Стены слушают» — иллюзии, ложные стены, звуковые ловушки?

— Если все готовы, то команды-финалисты, приготовьтесь выйти в центр арены к портключу! — закончил он. — Ах, да. И перед входом вас осмотрят представители аврорских корпусов всех четырех школ. Стандартная процедура безопасности… Да.

* * *

В небольшом кабинете за дуэльным залом царила напряженная атмосфера. Игорь Каркаров, Людовик Бэгман, мадам Максим и атташе от Колдовстворца Рослов сидели за столом напротив четырёх мрачных фигур в формах авроров — по одному от каждой страны.

— …всплеск темной магии был зафиксирован вчера, в 17:43, — монотонно зачитывал британский аврор, высокий мужчина с седыми висками по имени Джон Долиш. — Наши артефакты в Министерстве среагировали. Классификация однозначная — непростительное проклятие.

Мадам Максим ахнула.

— Но это невозможно! — воскликнула она. — Ни один из наших учеников, да и ваших, я уверена, не способен на такое! Не в этом возрасте. Это требует не только знаний, но и огромной силы воли, и… ненависти.

— Тем не менее, факт остается фактом, — отрезал Долиш. — К сожалению, наши приборы смогли распознать лишь класс угрозы, но не конкретное заклинание. Слишком далеко, слишком короткий всплеск.

— И что вы предлагаете? — ледяным тоном спросил Каркаров, внутренне усмехаясь. Все шло даже лучше, чем он планировал. — Обыскать моих гостей? Устроить допрос с пристрастием?

— Не утрируйте, Игорь, — вмешался французский аврор. — Ситуация серьезная. Но есть и странности. Все студенты живы и здоровы. Мы опросили целителей — никаких следов Круциатуса, никаких признаков Империуса. А мертвых, слава Мерлину, и вовсе нет.

— Это значит, что либо заклинание не достигло цели, либо… — Долиш помрачнел. — Либо кто-то обошел всю нашу защиту и вмешался в ход состязаний. Прямо здесь, в сердце Дурмстранга. И какой из вариантов хуже, а, Каркаров?

Каркаров развел руками, изображая глубокую озабоченность.

— Я сам в ужасе от такой мысли! Возможно, это была провокация? Кто-то извне, желающий сорвать наш турнир? Мои люди клянутся, что периметр был защищен.

Он намеренно ввернул пару бредовых теорий о блуждающих духах и древних проклятиях острова, которые звучали настолько абсурдно, что авроры лишь отмахнулись. Подозрения уходили в совершенно другую, выгодную ему сторону — в сторону внешнего врага.

— Решение таково, — подвел итог Долиш. — Перед входом в лабиринт мы проверим всех участников финального этапа. Не только на запрещенные артефакты, но и на ментальное вмешательство, подчинение, любые аномалии в ауре. Параллельно я требую полного отчета о состоянии всех защитных чар вашего замка, директор.

— Разумеется, — с готовностью согласился Каркаров.

— В лучшем случае, мы ничего не найдем и спишем это на ошибку приборов, во что я не верю, — продолжил Долиш, глядя на коллег. — В идеальном — выманим мага, если он среди студентов, и выясним причину. В оптимальном… — он помолчал, — возможно, в лабиринте произойдет несчастный случай. Пара погибших детей — это ужасно. Но потенциально это спасет сотни и тысячи жизней, если мы имеем дело с угрозой… После того, что случилось совсем недавно в мире, мда… Я бы вообще отменил соревнования ваши, директор. И спрятал детей куда подальше, пока не прояснится ситуация со сбежавшими пожирателями. Надеюсь, ваша школа — безопасное место.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Все понимали, о какой угрозе идет речь. И никто не возразил.

–

Шармбатонки поднимались по заснеженному склону. Победа над Колдовтворцем не принесла радости, лишь опустошение и тяжесть на душе. Катрина Розье, шедшая рядом с Изабель, наконец не выдержала.

— Изабель… мне ведь не послышалось? — ее голос был тихим и испуганным.

— Нам не послышалось, — подтвердила другая девушка. — Ты… ты использовала его.

— Ты могла убить ее, Изабель! — почти закричала Катрина. — Да, она наша соперница, но так… Это же непростительное. Как ты вообще научилась ему?! Тебя ведь посадят в в тюрьму до конца жизни!

Изабель остановилась и резко обернулась. На ее лице была маска холодной ярости, которую ее подруги никогда раньше не видели.

— А что я должна была делать?! — прошипела она. — Смотреть, как она нас всех топит в грязи и перемалывает корнями?! Она была сильнее нас всех, вместе взятых! Я слышала, как дурмстранговцы говорили, что Романовы — древний род, и к ним почти не пристают обычные проклятия! Нужно было что-то, что пробьет ее защиту!

Она врала. Ложь лилась легко и убедительно, слова сами собой складывались в голове. Том помогал ей.

«Скажи им, что ты испугалась. Скажи, что целилась мимо. Они поверят. Они хотят поверить».

— Я… я просто хотела ее напугать! — ее голос дрогнул, и по щекам покатились слезы. Настоящие, искренние слезы страха и отчаяния. — Я была в панике! Я бы никогда… я бы не смогла ее убить! Моя палочка… она не такая мощная! Я специально целилась мимо, просто чтобы она испугалась, отвлеклась, чтобы дать вам шанс! Неужели вы думаете, что я убийца?!

Она рыдала, и ее подруги, видя ее состояние, тут же смягчились. Они обняли ее, начали успокаивать.

— Тише, тише, мы верим тебе…

— Мы просто испугались за тебя…

«Хорошая девочка, — прошептал голос в ее голове. — Теперь закрепим результат».

— Пожалуйста, — всхлипывая, проговорила Изабель, — никому не говорите об этом. Никогда. Если хотите, я… я могу стереть вам память об этом моменте. Я читала, как это делается. Чтобы вы были в безопасности. Хорошо?

Они переглянулись. Идея была ужасной, но… она защищала их всех.

— Да, — кивнула Катрина. — Да, так будет лучше.

— Да, конечно, девоньки, — прошептала Изабель, и на ее губах, скрытых от подруг, на мгновение промелькнула холодная усмешка Тома Реддла.

Они дошли до ледяной избы, забрали «Сердце Севера» и, доставив его к алтарю, завершили испытание. Тайна осталась похороненной под снегом Запретного острова и в глубинах их памяти.

* * *

— Прошу, команда Хогвартса, выйдите в центр арены!

Голос Каркарова вырвал меня из размышлений. Я бросил взгляд на мысленный таймер Системы, который отсчитывал время до завершения зачарования. Оставалось меньше трех минут. Надеюсь, проверка не займет много времени и не привлечет лишнего внимания к моей вибрирующей палочке.

Мы вчетвером — я, Гермиона, все еще бледные Эрни и Малфой — спустились на арену. Там нас уже ждали трое авроров. Британский, смутно знакомый тип, может, видели его при путешествии в Министерстве, строгая женщина-француженка и массивный, бородатый мужчина, очевидно, из России.

Проверка была быстрой. Нас обыскали с ног до головы, проверили палочки, просканировали какими-то артефактами. Затем началось самое неприятное.

— Смотрите мне в глаза, — приказал Долиш (судя по бейджу на его груди), подойдя ко мне. Его взгляд был твердым и пронзительным. Я почувствовал легкое, едва ощутимое ментальное давление — он применял легилименцию. Поверхностную, без грубого вторжения, но все же.

Я ради эксперимента приготовился сопротивляться, а после, если заметят, списать возможные ментальные блоки на панику или усталость. Но как только его сознание коснулось моего, я понял, что в этом нет нужды. Я не просто чувствовал его присутствие, я видел то, что он видел. Перед моим мысленным взором, словно в кино, пронеслись сцены нашего вчерашнего испытания: вот мы сражаемся с каппами, вот я врезаюсь в барьер, а вот… финал. Мой рывок к победе.

Аврор видел, как я отвлекаю колдовтворцев и бегу к валунам. Но в тот момент, когда в его «воспоминании» я должен был начать серию телепортаций, я мысленно вмешался и… попробовал редактировать свою память. Вместо вспышек телепортации я подсунул ему картину невероятно быстрого бега. «Показал» ему, как я, используя все силы, мчусь по склону, как перепрыгиваю с камня на камень. Я даже добавил пару драматических моментов, где я чуть не срываюсь, но в последний момент цепляюсь за выступ.

Это было поразительно легко. Его поверхностное сканирование не было рассчитано на такое активное противодействие, поэтому я мог спокойно фантазировать, подбрасывая ему нужные образы, задавая вектор его мыслям. Удивительно! Он видел ровно то, что я хотел ему показать: отчаянного, но обычного первокурсника, который на пределе физических сил вырвал победу для своей команды.

Картина выглядела настолько лаконично и правдоподобно, что не вызвала у него никаких вопросов. Он разорвал контакт.

— Чисто, — коротко бросил он своим коллегам.

В тот же миг пиликнуло уведомление Системы.

[Зафиксирована успешная практика сопротивления и манипуляции при ментальном сканировании (Легилименция). Получен опыт противодействия магии разума.]

[+12 ОЗ.]

Долиш взял мою палочку. Осмотрел ее, взвесил в руке. Затем его брови слегка поползли вверх. Он покосился на меня.

— Горячая, — констатировал он. — Перо феникса? Или что-то другое?

Я напрягся.

— Нет, сэр. Волос единорога, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Странно… — он снова посмотрел на палочку, а потом на меня. — Видимо, она очень привязана только к вам, вот и нагрелась у меня в руках. Бывает.

Он вернул мне палочку. Бывает? Что ж, ладно. Главное, что больше вопросов не возникло.

Проверка остальных тоже прошла без происшествий. И как раз в тот момент, когда французский аврор закончил с Гермионой, моя палочка в руке в последний раз сильно вибрировала и тут же затихла, став приятно теплой. Еще одно уведомление упало на краю зрения.

— Раз команды готовы, прошу прикоснуться к портключу! — объявил Каркаров.

В центре арены появился огромный, богато украшенный двуручный меч, воткнутый в пол. Мы подошли к нему, синхронно взялись за эфес меча.

Хлоп!

Привычное уже ощущение рывка за пупок, короткий полет в вихре красок, и твердая земля под ногами. Мы оказались у входа в лабиринт. Это было грандиозное и пугающее зрелище. Вход представлял собой массивную каменную арку, увитую плющом. А за ней, насколько хватало глаз, простирались стены из плотного, темно-зеленого, шипастого кустарника, уходящие в небо метров на десять. Сверху лабиринт был накрыт мерцающим, едва заметным куполом — очевидно, чтобы никто не пытался перелететь.

— Давайте пока осмотримся у входа, — предложила Гермиона. — Может, здесь есть какие-то подсказки или полезные предметы.

Пока они осматривали арку и землю вокруг, я мысленно открыл уведомления Системы. Первое было самым важным.

[Процесс зачарования «Ключ Мастера» успешно завершен!]

[Предмет «Волшебная палочка» был улучшен.]

[Новые свойства: ]

[1. Сродство с Абсолютом: усиливает любые заклинания, связанные с созданием, разрушением или преодолением барьеров, а также отпирающие чары на 25 %.]

[2. Проводник Силы: улучшает общую проводимость магической энергии палочкой. Сила всех заклинаний повышается на 15 %.]

[3. Катализатор Воли: ускоряет формирование заклинаний, снижая время каста на 10 %.]

[За первое успешное зачарование с использованием «Стола Зачарований» вы получаете +20 ОЗ.]

Есть! Получилось! Я сжал в руке палочку. Она ощущалась иначе. Более живой, более отзывчивой. Тепло, исходящее от нее, было… отголоском заключенной в ней силы.

— Ну что, идем? — спросил Эрни, с опаской заглядывая в темный проход. — Наши десять минут скоро истекут.

— Да, — кивнул я. — Порядок тот же, что и вчера. Гермиона — щит, я — впереди. Пошли.

Мы шагнули в лабиринт. Стены из живой изгороди тут же сомкнулись за нами, отрезая от внешнего мира. Здесь было тихо, сумрачно и пахло влажной землей.

Первым делом я решил проверить потолок. Вдруг подсказка Каркарова была прямой?

— Я попробую осмотреться сверху, — сказал я и, взмахнув палочкой, произнес: — Асцендио!

Мигом подлетел вверх, но на высоте десяти метров с размаху ударился головой о невидимый барьер. Тот самый, что накрывал лабиринт. Он заискрился от удара, но остался невредим.

— Значит, жульничать все-таки не получится, — пробормотал я, приземляясь. — Ладно. Проверим прочность стен.

Я отошел на пару шагов и направил свою новую палочку на стену из кустарника.

— Конфрактус!

Заклинание, которое вчера так легко пробивало щиты, сегодня ощущалось иначе. Сгусток энергии, сорвавшийся с кончика палочки, был плотнее, ярче и летел быстрее. Он ударил в стену с оглушительным грохотом. Живая изгородь затряслась, шипы и ветки разлетелись в стороны. Когда дым рассеялся, мы увидели, что на месте удара образовалась глубокая дыра, но пробить стену насквозь не удалось. Однако…

— Дадли, смотри! — воскликнула Гермиона.

Стена на наших глазах начала затягиваться. Новые ветки и шипы сплетались, закрывая пробоину.

— Она живая, — констатировал Малфой.

— И очень прочная, — добавил я. Сила заклинания действительно возросла. Обычная палочка вряд ли оставила бы на этой стене даже царапину. Круто!

Мы двинулись дальше по коридору. Правило лабиринта гласит: всегда держись одной стороны. Мы выбрали правую. Первые десять минут нашего «преимущества» прошли в гнетущей тишине. Мы шли по бесконечным зеленым коридорам, поворачивали, заходили в тупики, возвращались… Лабиринт был огромен. И пуст.

Но как только наше время истекло, все изменилось.

Впереди, на развилке, мы увидели, как прямо из стены кустарника, словно вырастая из нее, формировалась фигура. Сначала это был просто зеленый сгусток, но затем он обрел форму — высокий, угловатый силуэт, похожий на человека, но полностью состоящий из веток, шипов и листьев. В его руках была дубина из того же материала, а на месте лица — два тускло светящихся красных огонька.

— Шипастый блуждатель, — выдохнула Гермиона. — Существо, рожденное из лабиринта. Охраняет проходы.

— Он один? — спросил Эрни.

— Пока да, — ответил я, выставляя палочку. — Готовьтесь.

Тварь издала скрипучий, шелестящий звук и, размахнувшись своей дубиной, бросилась на нас.