Так. Кровавая надпись на руке незнакомой девушки в коридоре чужой школы. «Враги Наследника, трепещите». О чем мне это должно говорить? Если отбросить пафос и театральность, то… да буквально ни о чем. Кто этот Наследник? Почему его враги должны трепетать именно здесь и сейчас, в разгар международного турнира? И почему жертвой стала именно эта девушка — она здесь в результате личного конфликта или стала случайной жертвой?
Слишком много вопросов и ни одного ответа.
Но она живая. Дышит ровно, хоть и поверхностно.
На всякий случай, легким движением пальцев я материализовал из системного инвентаря флакон с исцеляющим зельем. Приподняв ее голову, без особых церемоний влил вязкую жидкость ей в рот, зажав нос, чтобы она инстинктивно сглотнула. Мало ли какая дрянь могла попасть в ее организм через эту рану. Пока зелье делало свое дело, я поднялся на ноги и, не отходя от девушки, мысленно возвел вокруг нас широкий купол щита. Окинул взглядом тускло освещенный коридор.
Пусто. Никого. Примечательно, что ни следов борьбы, ни капель крови на полу, ни чужого присутствия я не заметил. Вообще! Слишком чисто для обычного хулигана.
Девушка на полу закашлялась и застонала. Зелье подействовало, возвращая ее в сознание. Она медленно села, обхватив голову руками, и заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд. Наконец, ее помутневшие от боли и шока глаза остановились на мне.
— Что… что случилось? — прошептала она на ломаном английском с густым французским акцентом.
— Я нашел тебя здесь без сознания, — ответил я успокаивающим тоном. — Ты в порядке? Что-нибудь болит?
Она посмотрела на свою руку, а ее лицо сразу же исказилось от ужаса и отвращения. Девушка начала лихорадочно тереть предплечье, словно пытаясь стереть уродливую надпись.
И что необычно… кровавая надпись не исчезла!
Зелье уже точно способно было за пару минут срастить неглубокие порезы. Но эта надпись… она оставалась такой же яркой и свежей, словно ее нанесли секунду назад. Края раны даже не думали стягиваться.
Ну и что за штука? Проклятая рана? Какая-то темная магия, блокирующая регенерацию?
— Кто это сделал? — спросил я. — Ты видела нападавшего?
Девушка в ответ лишь сильнее съежилась, отводя взгляд. — Я… я не знаю… я ничего не помню… — пробормотала она, запинаясь. — Мне нужно идти.
Она попыталась встать, но ноги ее не держали. Протянул ей руку, чтобы помочь, но она отшатнулась от меня.
— Не трогай меня!
— Послушай, тебе нужна помощь, — настойчиво сказал я. — Пойдем к целителям. Или я провожу тебя до вашей комнаты. Одной тебе сейчас лучше не ходить.
— Нет! — ее голос сорвался на крик. — Категорически нет. Я сама!
С этими словами она, опираясь о стену, кое-как поднялась на ноги и, шатаясь, бросилась прочь по коридору, постоянно оглядываясь через плечо, будто боялась, что я пойду за ней.
— Хотя бы к мадам Максим зайди! — крикнул я ей вслед. — Дура.
Она не ответила, лишь ускорила шаг и скрылась за поворотом.
М-да. Странно все это. Испугана до смерти, но от помощи отказывается. Словно боится не столько того, кто на нее напал, сколько того, что кто-то узнает об этом нападении.
Если проанализировать все, что произошло за последние дни… то в голове сам собой вырисовывался главный подозреваемый. Тот, кто уже демонстрировал свою неприязнь к приезжим и откровенный шовинизм. Стефан Рейс.
Проведем параллели. Кого он невзлюбил вчера? Девушку из Шармбатона. «Грязнокровку», как он выразился. Может, он решил таким образом мстить и остальным студенткам из этой школы, особенно нечистокровным? Нападать в коридорах по вечерам, запугивать, оставлять послания. Почему бы и нет? Эдакая рекламная компания школы.
Но при чем здесь «Наследник»? Слишком претенциозно для простого хулигана.
С этими мыслями я и направился обратно в комнату. Но под маской задумчивости не переставал сканировать окружение и держал наготове щит.
Вернулся без приключений, но в голове уже роился план, как прояснить хотя бы часть этой мутной истории.
Следующий день начался с полуфиналов Турнира Павших. И хотя мне было любопытно посмотреть на бой Эрни, были дела поважнее. Я занял свое место на трибунах, но смотрел на делегацию Шармбатона. Как и ожидалось, Изабель Вирион там не было. Как и той девушки, которую я нашел вчера в коридоре. Похоже, мадам Максим решила не выпускать своих подопечных, пока не разберется в ситуации.
В центре зала, в своей директорской ложе, возвышался Каркаров. Он поднялся, и его голос заполнил пространство.
— Приветствую вас на полуфиналах Дуэльного Турнира! — прогремел он. — Вчера мы стали свидетелями невероятных проявлений силы, мастерства и воли к победе. Сегодня же лучшие из лучших сойдутся в поединках, которые определят финалистов! Пусть победит сильнейший.
Ни слова. Ни единого намека на ночное происшествие в стенах его замка. Либо он не в курсе, во что я не верил ни секунды, либо ему просто плевать. Скорее всего, второе. Любой скандал бросит тень на организованное мероприятие, так что ротики профессора держат на замке.
Пока все взгляды были прикованы к арене, где уже появлялись первые дуэлянты, я решил… кое-что сделать. Люблю контролировать ситуацию. Или, по крайней мере, понимать расклад сил на доске. А сейчас у меня было стойкое ощущение, что все мы что-то упускаем. Неприятное чувство. Нож в спину может прилететь в любой момент, раз уж здесь так запросто нападают на гостей.
Я выскользнул со своего места и направился в пустующий коридор. Убедившись, что меня никто не видит, я активировал «Подменыш». Через пару секунд передо мной в отражении окна стоял… мой фаворит по принятию чужого облика, ха-ха — Драко Малфой. Трансформация в него уже стала привычной, почти не требующей концентрации и сил. Сам же Драко сидел на трибунах.
Решил в чужом облике вот, прогуляться. Желательно до гостиной комнаты студентов Шармбатона. А конкретно, к Изабель Вирион. Переговорить нужно бы.
Я шел уверенной походкой, копируя манеру Малфоя. Парочка дурмстранговцев, встретившихся мне по пути, никак не препятствовала моего проходу.
Дойдя до нужного места, занял позицию в коридоре неподалеку, прислонившись к стене и делая вид, что жду кого-то. Расчет оправдался минут через пять. Дверь приоткрылась, и из нее выглянула Изабель.
Я сделал шаг ей навстречу, и мы «случайно» столкнулись у самого поворота. Как неожиданно!
— Ой, прости, — произнесла она, подняв на меня глаза. Увидев, кто перед ней, она смутилась. — Драко? Что ты здесь делаешь?
— Изабель, — кивнул я. ь— Гуляю. Здесь довольно… любопытная архитектура. А ты? Решила пропустить бои?
— Мне… мне нездоровилось, — ответила она, теребя край своей мантии.
Мелкая болтовня была ни к чему. Было не так много времени. — Послушай, — сказал я, понизив голос. — Напомни-ка мне, ты точно запомнила все, что я тебе вчера говорил? Про… ну, ты понимаешь. Про подарок. А то у меня такое чувство, что я упустил одну важную деталь… не помню, обсудили мы ее или нет.
Ее глаза на мгновение расширились, а затем она разразилась смехом. Слишком громким. Слишком нервным.
— А, да, ой… конечно, — проговорила она, давясь смехом. — Спасибо, что поддержал. Но подарок, правда, извини, очень глупый. Ха-ха-ха! (нервно). Да, сюда можно записывать имена своих врагов, но… ха-ха-ха, они не умирают через сорок секунд! Тут ты ошибся, Драко, ха-ха-ха!
Ее смех звучал фальшиво и истерично. Она врала. И, судя по всему, врала не мне, а самой себе.
— Я правда благодарна тебе, что поддержал меня вчера, — продолжила она, немного успокоившись. — И подарок, пусть он и не делает того, что ты сказал, все равно мне очень пригодится. Буду записывать туда заклинания, учиться… хах, как конспект, да… конспект.
Понятно. Драко, передавая дневник, брякнул какую-то чушь, что-то вроде «напиши имя врага, и он сдохнет».
— Ладно, как скажешь. Видимо, правда все тебе сказал вчера — я пожал плечами. — Кстати, у вас вчера ночью ничего не происходило? А то слухи ходят разные…
Она вздрогнула.
— Уверена, она просто пошла в уборную, — выпалила Изабель.
Я приподнял бровь.
— Я разве сказал, что кто-то из вас уходил? И что это была девушка?
Паника. Вот что-то нащупали.
— Ой, ам… знаешь, мне пора! Меня ждут! — пролепетала она и, не попрощавшись, буквально бросилась бежать обратно в свою комнату.
Но ничего конкретного мне это не дает, эх. Быть может, просто не сознается чтобы обезопасить эту девушку. Не думаю, что это какая-то междоусобица студенток их школы.
Я развернулся, чтобы идти обратно, обдумывая полученную информацию, как вдруг из-за угла вышла еще одна компания. Двое дурмстранговцев. И в одном из них я с удивлением узнал своего главного подозреваемого — Стефана Рейса. А рядом с ним… Алексей Драгомиров? Хм, думал, они из разных компаний.
— Малфой? — окликнул меня Драгомиров, широко улыбаясь. — А я тебя ищу!
Я внутренне напрягся.
— О, это ведь твой отец, Люциус Малфой, верно? — продолжил он, подходя ближе. — Он как-то был у нас в родовом имении, нашлись общие дела с моим отцом. Он, кстати, и сейчас там, с ним. Я вчера получил письмо по этому поводу, ха-ха-ха, отец просил пообщаться нам со Стефаном с тобой поближе. Ну, ты же Драко, верно? Может, что-то рассказать нам должен?
Пока я пытался переварить этот поток информации, Стефан дружески хлопнул меня по плечу.
— Да ладно, не напрягайся. Наши отцы, похоже, решили нас сблизить. Вижу, и сам понимаешь, как уместно чистокровным магам держаться вместе, да? Особенно в такой компании, — он кивком указал в сторону арены. — Тоже вечером вчера с ними виделся дома, после дуэли портключом ушел. Поговорили… Н-да…
— Но давай продолжим позже. — перебил его Алексей. — У него вот-вот начнется дуэль с очередным полукровкой. Ха-ха-ха!
Они прошли мимо, оставив меня в полном замешательстве. Драгомиров… его отец сейчас с Люциусом? И что еще важнее, Стефан только что предоставил мне железобетонное алиби, что не мог напасть на ту девушку. Значит, мой главный подозреваемый — не тот…. Н-да.
Я быстро зашагал в сторону трибун, нужно было возвращаться. В укромном закутке я сбросил личину Малфоя, вновь обретая свой привычный облик. Мысли в голове роились, выстраиваясь в тревожную картину.
Вернулся на свое место как раз в тот момент, когда Каркаров снова взял слово, объявляя о начале полуфиналов моего курса.
— Итак, страсти накаляются. Четыре сильнейших первокурсника готовы сойтись в битве за выход в финал! — гремел его голос. — Я приглашаю на арену первую пару, встречайте! Дадли Дурсль из Хогвартса! И Стефан Рейс из Дурмстранга.
В центре небольшой площади в Годриковой Впадине стоял мемориал. Не тот, что видели маглы — обычная военная стела, — а истинный. Магический монумент, возведенный на месте разрушенного дома Поттеров. Белый мрамор, испещренный золотыми рунами защиты и памяти, светился в темноте. У его подножия всегда лежали свежие цветы. Это место было святыней для магической Британии, символом падения Темного Лорда и жертвы, принесенной ради мира.
Тишину разорвал треск.
Из тьмы материализовались пять фигур в тяжелых темных мантиях с глубокими капюшонами. Они двигались без слов, занимая позиции вокруг памятника. Их лидер, мужчина по имени Стоян, вскинул палочку.
— Proklyatiye Rasplaty!
С нее сорвался сгусток черного пламени. Он ударился о защитные руны мемориала, и воздух взорвался фонтаном искр. Защитный купол, наложенный лично Дамблдором, замерцал, выдерживая удар, но по нему пошла рябь. Остальные четверо тут же присоединились к атаке. Тяжелые проклятия, неизвестные британским магам, обрушились на барьер, заставляя его вибрировать и стонать под их натиском.
Но целью теракта был шум.
Прошло не больше минуты, прежде чем сработали сигнальные чары Министерства. Воздух на площади начал трещать, разрываясь десятками хлопков трансгрессии. Один за другим появлялись Авроры.
— Пожиратели Смерти! — раздался крик ведущего Аврора. — Окружить их! Защитить мемориал!
Стоян злобно рассмеялся. «Пожиратели». Они видели лишь то, что им хотели показать. Его люди, верные воины Дурмстранга, последователи истинной идеи, с яростью ринулись в бой. Дрались отчаянно, их стиль был чужд Аврорам — грубый, силовой, с упором на проклятия, калечащие не только тело, но и магическую суть противника. Но победить в столкновении они не пытались. Лишь бы потянуть время…
Бой кипел около десяти минут. Авроры нынче неопытные, слабые. Хотели взять числом, так что к концу действий их было уже несколько десятков. Площадь превратилась в ад из вспышек заклятий и криков. Двое из людей Стояна уже пали, сраженные численным превосходством Авроров. Но этого было достаточно.
— СЕЙЧАС! — взревел Стоян на родном языке.
Оставшиеся трое, включая его самого, резко вышли из боя, игнорируя летящие в них проклятия. Встали спиной к спине, образовав треугольник в центре площади. Их палочки одновременно ударили в землю, и они начали скандировать в унисон.
— Что они делают?! — крикнул один из Авроров, но, как обычно, поздно.
Воздух над Годриковой Впадиной загустел, стал вязким и тяжелым. Невидимая сеть накрыла всю деревню. Один из Авроров, пытавшийся трансгрессировать с раненым товарищем, с криком отлетел назад, словно ударившись о невидимую стену.
— Антитрансгрессионный купол! — с ужасом понял их командир. — Они заперли нас здесь…
Стоян, чье лицо было залито потом и кровью, выпрямился. Он выполнил свою задачу. Лучшие силы Аврората, около тридцати бойцов, были пойманы в ловушку. Отрезаны от остального мира. Беспомощны.
— За Грядущий Рассвет, — прошептал он.
В следующую секунду три луча оглушающих заклятий ударили ему в грудь, и он рухнул на землю. Умрет, да. Но миссия была завершена. Он и его люди стали жертвой, необходимой для отвлечения внимания. И весь магический мир теперь будет уверен, что последователи Волан-де-Морта готовят нечто ужасное.
Азкабан был раной на теле мира, которую… хотелось вскрыть. В эту ночь шторм был особенно яростным. Ветер выл в бойницах, а волны с грохотом разбивались о скалы.
Безмолвная вспышка фиолетового пламени озарила одну из внешних стен крепости, и с грохотом в ней образовалась огромная дыра. Камни посыпались в бушующее море. Сквозь пролом внутрь ворвались десяток фигур в черном.
Но их встретили. Дементоры, потревоженные вторжением, ринулись навстречу нарушителям.
Один из нападавших выставил вперед странный артефакт — фонарь из черненого серебра, внутри которого горел клочок пергамента, исписанный рунами. Он вспыхнул тьмой, испуская волны обжигающего, неестественного тепла — тепла горящей души. Дементоры с визгом отпрянули, не в силах приблизиться к этому оскверненному огню.
Тревога уже выла по всей тюрьме. Немногочисленная охрана Авроров ринулась к месту прорыва.
— Нападение! Все на западную стену!
Бой завязался в узких коридорах. Но нападавшие не вступали в затяжные перестрелки. Одна группа сдерживала Авроров, в то время как остальные, разделившись, устремились вглубь тюрьмы, к камерам особо опасных преступников.
Антонин Долохов, дремавший в своей камере, очнулся от грохота. Дверь его темницы, закованная в руны и заклятия, разлетелась на куски от прямого попадания мощнейшего «Конфринго». На пороге стояла фигура в маске.
— Лорд зовет, — коротко бросила она.
В другой части тюрьмы такая же участь постигла камеры Рабастана и Родольфуса Лестрейнджей.
Авроры, оттесненные к центральному блоку, с ужасом наблюдали за происходящим.
— Они взрывают камеры! — кричал молодой Аврор, отбивая фиолетовый луч Долохова. — Они освобождают их!
— Цельтесь в нападавших! Не дайте им уйти! — ревел его начальник…
— Они идут только за своими! — догадался другой охранник, видя, как нападавшие игнорируют камеры с мелкими преступниками. — Лестрейнджи… Долохов… Они освобождают внутренний круг пожирателей!
Это осознание дало кое-какие ответы. На их глазах проводилась операция по освобождению верных слуг Темного Лорда.
И это так не к месту! В то время, пока лучшие силы Аврората каким-то образом не могли попасть сюда, застряв на каком-то задании, здесь, в сердце их системы правосудия, происходила катастрофа!
Под прикрытием хаоса и бушующего шторма нападавшие вместе с освобожденными Пожирателями отступили к пролому в стене.
— За Темного Лорда! — выкрикнул Родольфус Лестрейндж, посылая на прощание смертельное проклятие в сторону Авроров.
Они исчезли в ночи, оставив после себя разрушенную тюрьму, десятки раненых и мертвых. Новость об этом побеге, наложившись на события в Годриковой Впадине, не оставит у магического мира никаких сомнений: Волан-де-Морт возвращается.
В мире не было места мрачнее, чем Нурменгард. Даже Азкабан с его Дементорами казался детской страшилкой по сравнению с этой одинокой базальтовой иглой, пронзающей небо над австрийскими Альпами.
Над входом в тюрьму, высеченная в камне, все еще виднелась надпись: «Ради Общего Блага».
В эту ночь к воротам Нурменгарда подошел одинокий старик. Каспар Фогль. Он был одним из немногих, кто остался в живых из ближайшего круга него.
Мужчина поднял руку, и древние, немыслимо сложные защитные заклинания, наложенные Дамблдором полвека назад, начали расплетаться под его волей. Каспар знал эту магию, он чувствовал ее, он говорил с ней на одном языке. С тихим скрежетом ворота отворились.
Тюрьма расступалась перед ним — ловушки деактивировались, барьеры исчезали. Он поднимался все выше и выше, пока не достиг вершины башни. Здесь находилась единственная камера.
Каспар положил на дверь камеры ладонь.
— Mein Herr, — прошептал он с глубочайшим почтением.
Дверь рассыпалась в пыль.
В камере, на простом каменном стуле, сидел… Геллерт Грин-де-Вальд.
Годы, проведенные в заточении, иссушили его тело, но не сломили дух — в глазах горел тот же огонь, что и полвека назад. Один глаз был обычным, голубым, а второй — молочно-белым, видящим нечто за пределами материального мира. Он медленно поднял голову и посмотрел на своего старого соратника.
— Каспар, — его голос был хриплым от долгого молчания, но в нем все еще звучала властная сталь. — Судя по шуму, который доносится из Британии, детишки снова играют в войну с призраком.
— Мы сделали все, как вы приказали, мой Лорд, — ответил Каспар, склонив голову. — даже спустя столько времени. Все Министерство Магии, весь Аврорат смотрят на восток, ожидая возвращения тени. Они и не подозревают, что настоящий рассвет начинается на западе.
Грин-де-Вальд медленно поднялся.
Сделал шаг из своей разрушенной темницы, впервые за пятьдесят лет вдохнув свободный воздух.
— Бузинная палочка? — спросил он, не оборачиваясь.
— Все еще у Дамблдора, — ответил Каспар.
Грин-де-Вальд кивнул. — Хорошо. Пусть старый друг еще немного подержит у себя мою игрушку. Это сделает нашу встречу лишь слаще.