Сигнал ударил по ушам. В ту же долю секунды, пока звук еще вибрировал в воздухе, мой мир разделился на два параллельных потока сознания. Не стоит недооценивать противника, так что лучше действовать всегда эффективно и в полную силу, пусть это будет даже не видно никому. Воля, отточенная в сотнях куда более смертоносных поединков, выплеснулась наружу, расщепившись на два разных действия. К слову, уже привычно.

Первое активировало щит из быстрого слота Системы. Передо мной на мгновение вспыхнула и тут же погасла едва заметная гексагональная структура Протего — уже многократно проверенный барьер, готовый принять на себя первый удар (после которого, к сожалению, нужно будет переналожить чары защиты). Второе действие было осознанным и уже агрессивным. Палочка, направленная в пол у ног Ярослава, выплюнула взрывное проклятие.

— Конфринго!

Обсидиановая гладь арены вздыбилась. Грохот взрыва эхом прокатился по залу, а черный камень разлетелся на десятки острых осколков. Сколько таких метаморфоз на себе испытал пол за эти дни — не сосчитать. Но так было нужно. Ярослав, видимо ожидавший такой немедленной атаки, отпрянул. Камень в его кольце на пальце вспыхнул янтарным светом, и вокруг него на долю секунды соткался полупрозрачный купол, отразивший летевшую в него каменную крошку.

Но мне было плевать на крошку. Мне нужны были глыбы.

Не давая ему опомниться, нанес еще один удар. Палочка сместилась левее.

— Конфрактус! — то самое, одно из четырех заклинаний расширенного курса, которыми меня одарил декан когтеврана.

И еще один, правее и чуть за спину, вкладывая в намерение желание обогнуть цель и попасть в стену за парнем.

— Бомбарда!

Арена превратилась в эдакую зону артобстрела. Взрывы гремели один за другим, поднимая в воздух тучи черной пыли и выламывая из монолитных полов куски камня размером… достаточно приличным. Цель была проста: создать материал. Превратить выгодную для быстрых дуэлянтов арену в нагромождение препятствий и, что важнее, в арсенал для моей собственной защиты и атаки. Но стоит помнить, что это общедоступный материал, так что пора выхватывать инициативу.

Ярослав, запертый в центре этой рукотворной бури, был вынужден постоянно поддерживать свой щит. Он, очевидно, готовился к перестрелке проклятиями, а получил окопную войну. В Сибири такое не практикуется?

Наконец, когда вокруг него образовался целый вал из обсидиановых валунов, я сменил тактику. Поддерживая свой щит, сделал широкий жест палочкой.

— Акцио Саксум!

Крупные камни, разбросанные по арене, заскрежетали и двинулись в мою сторону, медленно подползая и формируя вокруг меня подобие низкой стены. Вот такая фортификация, да. Звучит сложно — разбить окружение, достать камни, притянуть их, соорудить стену… но на деле, вся работа заняла не больше десяти секунд от начала дуэли. Однако, мой оппонент, кажется, решил, что сидеть в обороне — удел слабаков, и решил мне «помочь».

— Депульсо! — выкрикнул он, и один из валунов, который я тянул к себе, резко ускорился, превращаясь в черный снаряд, летящий в меня.

Щит из быстрого слота обновился, принимая удар. Раздался глухой стук, и валун отскочил в сторону, но вибрация прошла сквозь защиту, заставив меня на мгновение потерять концентрацию. Пока восстанавливал равновесие, Ярослав перешел в полноценное наступление.

Он ударил кольцом о пол.

— Терра Спикулум! — и из-под моих ног, пробивая толстый слой обсидиана, рванулись вверх три острых каменных шипа. Я отпрыгнул в сторону, и они с чудовищным скрежетом пронзили пустоту там, где я только что стоял. Соперник на этом не остановился. Свободная рука сделала хватательное движение в воздухе. Влажность в зале начала конденсироваться перед ним, собираясь в мутный, вращающийся шар воды. На периферии зрения вижу, что вдоль трибун слабо начали течь маленькие ручейки воды. Видимо, от фонтанов.

Затем парень произнес что-то на своем языке и этот шар превратился в три водяных жгута, которые, извиваясь, хлестнули в мою сторону!

Вот, трансфигурация жидких объектов, ну не круто ли!

Нет, на то они и жидкие.

Снова параллельный каст. Щит принял удар, а на встречу полетело проклятие. Хотелось изначально отправить что-то, несущее в себе концептуальную противоположность воде, типа огня «Инсендио», но для противодействия потребовалась бы сильная струя пламени, которая бы точно потратила большое количество резерва. Так что ответом стал иной выпад:

— Аренум Фрактус! — на самом деле, простые бытовые чары для разрушения каменных пород и твердых объектов. На органику, кстати, не работают.

Палочка резко чертит дугу вниз и каменная глыба, притянутая раннее и все еще висевшая в воздухе, вздрагивает. Из нее вырывается облако песка, застывшее так же на месте широким облаком. Движение палочкой — и оно летит навстречу воде.

При столкновении песок вбирает воду, утяжеляется, падает на пол. Заняло это буквально полторы секунды. Необычно и экономно.

Но даже в это короткое время, пока мое внимание было приковано к водяным змеям, Ярослав сделал еще один ход. Снова удар кольцом о пол, и из разломов, оставленных шипами, вырвались толстые деревянные путы, нацеленные на мои лодыжки.

— Импедимента! — мой окрик заставил путы на мгновение замереть, давая мне драгоценную секунду для прыжка в сторону, за один из валунов, которые предусмотрительно притянул к себе.

Этот парень, думается, был мастером на все стихии, но, как следствие, ни в чем не был истинным экспертом. Мог использовать и землю, и воду, и сковывающие чары, но ни одна из его атак не обладала той мощью, какую я видел у того же Никиты-медведя или той точностью, что демонстрировал Пьюси. Он был… средним. Но эта «среднесть» в сочетании с широтой арсенала делала его крайне неудобным и непредсказуемым противником. Он постоянно менял тактику, не давая мне приспособиться. А на приспособлении я и хотел строить тактику!

Выглянув из-за своего каменного укрытия, увидел, что Ярослав готовит новую атаку. Вокруг него снова собиралась вода. Нужно было перехватить инициативу.

— Инсендио Максима!

Огромный огненный шар сорвался с моей палочки и полетел в его сторону. Ярослав тут же выставил перед собой водяной барьер. Огонь встретился с водой с оглушительным шипением, и арену на мгновение заволокло густым паром, скрывшим нас друг от друга. Отлично.

Под прикрытием пара я действовал.

— Левикорпус! — целясь в ту область, где он только что стоял.

Раздался удивленный вскрик. Услышал, что заклинание достигло цели. Теперь парень болтался где-то в паровом облаке, перевернутый вверх ногами.

— Депримо! — следующий удар был направлен в пол под ним.

Каменный пол под парнем просел, образовав глубокую воронку.

— Торнеспира! — Воздух вокруг поднятого в воздух тела задрожал. Вихрь схватил парня, как будто зацепив за невидимую ось, и тот начал вращаться с нарастающей скоростью — сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока не превратился в размытую спираль. Если и не проиграет, то его стошнит.

И вот теперь можно наполнить воронку пола водой, и после развеивания чар Левикорпуса, закрученный парень сам утопится в луже.

Однако, не успел я даже направить палочку в сторону ямы, как его кольцо вспыхнуло (что было видно даже через пар), и парень сам рухнул в воронку ногами вниз, тут же освободившись от заклятий.

Ладно, не страшно. Он потерял драгоценные секунды и, что важнее, инициативу.

— Агуаменти Эрукто!

Мощный гейзер воды ударил из палочки в него. Сотни литров воды залили всю его часть арены, превращая каменную крошку и пыль в вязкую грязь. Ярослав, оказавшись на дне воронки, мгновенно увяз в ней по колено.

Казалось, это конец, но он снова меня удивил.

Гусь ударил обеими руками по грязи вокруг себя. — Глациус Сфера!

Грязь, вода и каменные осколки вокруг него мгновенно замерзли. На глазах у изумленной публики вокруг Ярослава начал формироваться кокон из черного, армированного камнями льда. Через пару секунд он полностью скрылся внутри непроницаемой сферы, утыканной острыми каменными шипами.

Выходит, он ушел в глухую оборону, заперев себя в собственной крепости.

Ну что за человек… Умно. Подумал, что в открытом бою ему не выстоять, и решил переждать бурю, истощить меня, заставить совершить ошибку. Превратил арену, которую я подготовил для своей защиты, в основу для СВОЕЙ крепости.

Я прекратил атаку и медленно пошел к ледяной сфере. Она была массивной, метра три в диаметре. Никакое «Конфринго» или «Редукто» не возьмет такую толщу. Я мог бы, конечно, попробовать расплавить ее огнем, но на это ушли бы минуты, и он, несомненно, нашел бы способ контратаковать изнутри.

Как оказалось, я был прав. Мои размышления были нагло прерваны. Внезапно поверхность кокона прямо передо мной пошла рябью. Участок льда размером с небольшой мяч истончился, став полупрозрачным, и сквозь него тут же вырвался луч жалящего проклятия. Я едва успел отшатнуться в сторону, и заклятие с шипением ударило в пол позади меня. Через секунду ледяное «окно» снова затянулось, став таким же монолитным, как и остальная сфера.

Хитро. Сидя под надежной защитой он огрызается. Но у этой тактики был очевидный изъян. Прежде чем выстрелить, ему приходилось создавать брешь, и этот процесс, занимавший пусть и долю секунды, но выдавал точное местоположение следующей атаки. К тому же, поддерживая столь массивный барьер, он не мог вкладывать в свои атакующие чары сильную мощь. Они были быстрыми, неприятными, но не смертельными. Не способными завершить дуэль его победой.

Началась своеобразная игра в кошки-мышки. С разных сторон его сферы то и дело появлялись полупрозрачные пятна, из которых вылетали проклятия. Мне приходилось постоянно двигаться, уворачиваясь и ставя короткие щиты. Я несколько раз пытался подловить момент и выстрелить в ответ в открывшееся «окно», но оно захлопывалось слишком быстро. Он рисковал, но делал это расчетливо.

Так, стоп. Это могло продолжаться долго. Он будет истощать меня мелкими атаками, пока я не совершу ошибку. Значит, обычные методы не сработают. Нужно что-то иное.

Что же я знаю о концептуальной уязвимости таких щитов и щитов вообще? И… хм, вспомнилось недавно выученное заклинание… у которого есть некоторые слабости, так что стоит замаскировать его.

Я поднял палочку и начал бомбардировку его кокона.

— Экспульсо! Ступефай! Конфринго! Инкарцеро!

Десятки заклятий срывались с моей палочки, ударяя в ледяную броню. Взрывы, вспышки света, снопы искр.

Но это был отвлекающий маневр, призванный скрыть главное. И среди этого града ярких, быстрых проклятий я вплел одно.

— Франгэнс Эгида.

Заклинание выглядело невзрачно — тусклый, медленно летящий сгусток серой энергии. Но в хаосе моей атаки его было практически невозможно заметить. При достижении щита, оно просто… впиталось в поверхность ледяного кокона, оставив на нем на долю секунды едва заметный отпечаток. Щит остался цел.

Но, если верить действиям заклятия, его структура для меня должна была измениться. Я создал в нем брешь, которую мог видеть и использовать только я.

Прекратил беспорядочную пальбу и медленно поднял палочку, целясь в самый центр ледяной сферы, туда, где отпечаталась моя невидимая метка.

— Депульсо Максима.

Не самое мощное, но самое концентрированное толчковое заклятие, на которое я был способен на текущем этапе. Белый луч сорвался с кончика палочки и устремился к кокону. Для всех зрителей он должен был просто разбиться о ледяную преграду.

Но он прошел насквозь, словно лед был не твердым телом, а иллюзией.

Луч моего проклятия прошил его, не встретив никакого сопротивления, и ударил в находившегося внутри Ярослава, который, после столкновения, сам врезался головой и телом в заднюю часть сферы!

Ледяной кокон, потеряв магическую подпитку изнутри, покрылся сетью трещин и с рассыпался на тысячи осколков. В центре обломков лежал Ярослав Гусь, без сознания.

— Победа за Дадли Дурслем! Хогвартс! — объявил Каркаров.

Я опустил палочку, переводя дух. Бой был выматывающим. Противник оказался на удивление изобретательным. Но, в конечном счете, его тактика подтвердила мои первоначальные выводы. Он был как его фамилия — Гусь. Птица, которая умеет и ходить, и плавать, и летать, но во всем этом уступает другим видам. Он был магом, который умел все понемногу, но ни в чем не достиг мастерства. Посредственность во всех аспектах.

Остаток дня прошел в череде поединков. На арену выходили студенты вторых и третьих курсов. Их бои были привычно серьезными, в отличие от наших. И сложные трансфигурационные цепочки, использование себя в амплуа зверя, проклятия, которые с трудом идентифицировались. Особенно отличился дурмстранговец-третьекурсник, Антнон.

Каркаров сиял. Каждый такой поединок, демонстрирующий мощь и безразличие к предрассудкам искусства магии — принадлежность многих заклинаний к разным школам, разным аспектам, достаточно нейтральным, общепринятым и «темным» заклятиям, был бальзамом на его душу и лучшей рекламой школы.

Да, директору правда было, от чего сиять. Итого, после этого дня определились три четверки полуфиналистов, и расклад получился весьма показательным.

Среди нас, первокурсников, дальше прошли: я, само собой, Мария Романова из Колдовстворца, Гермиона, к ее нескрываемой радости и тот дурмстранговец, Стефан Рейс, что так грязно одолел Изабель. Двое из Хогвартса, по одному от Колдовстворца и Дурмстранга.

Во втором курсе тоже не обошлось без представителя нашей школы — Алисия Спиннет, со своей впечатляющей магией воды, прошла дальше. Компанию ей составили двое дурмстранговцев, кажется, Виктор Поляков и Иван Драганов, и еще одна анимаг из Колдовстворца, девушка по имени Ольга Вольская, превращавшаяся, если я не ошибаюсь в кошках, в рысь.

Ну а в старшей категории, в полуфинал вышли уже знакомые мне лица: наш чемпион Седрик Диггори, холодный тактик Антон Клим из Дурмстранга, несокрушимый Никита Биэр из Колдовстворца и, к удивлению многих, одна студентка из Шармбатона, сумевшая переиграть своего оппонента его же силой — Солэн Моро.

Расклад был интересным. Хогвартс и Дурмстранг доминировали по количеству, но Колдовстворец брал уникальностью своих бойцов. Шармбатон же, похоже, почти полностью выдохся, сохранив лишь одну надежду в старшей лиге. Показательно.

— Четвертьфиналы окончены! — прогремел голос директора. — Завтра нас ждут полуфиналы. Вы видели силу! Вы видели волю! Вы видели, что значит быть настоящим дуэлянтом! Те, кто прошел дальше, — вы элита. Но помните, завтра ваши испытания станут еще суровее. Отдыхайте. Готовьтесь. А сейчас — ужин и заслуженный отдых!

Толпа взревела. Турнир приближался к своей кульминации.

* * *

Вечером, сидя в нашей комнате, я снова и снова прокручивал в голове события последних дней. Победа в дуэли принесла удовлетворение, но не давала покоя одна мысль, которая до этого терялась на фоне необходимости готовиться к боям. Теперь же, когда появилась передышка, она впилась в мой разум снова.

Драко Малфой. Дневник. Изабель Вирион.

Все это не сходилось. Я мог понять, зачем Люциус дал сыну какой-то артефакт. Помочь, подстраховать, дать преимущество — логичное поведение для Малфоя-старшего. Но зачем Драко, проиграв свой бой, передал этот дневник Изабель? Девушке из другой школы, которая тоже выбыла из основного турнира и участвовала теперь лишь в утешительной «Битве Павших»?

Это было нелогично. Это было… глупо. Если только цель дневника была не в том, чтобы помочь выиграть турнир. А в чем-то другом.

Зачем Малфою-младшему помогать какой-то «грязнокровке», как он наверняка ее называет в мыслях? Из сочувствия? Бред.

Значит, это был приказ отца. Но с какой целью? Завербовать ее? Слишком сложно и ненадежно. Создать некий магический долг? Возможно, но что она может дать Малфоям?

Мои размышления зашли в тупик. Нужно было проветриться. Я оставил Эрни и Гермиону, увлеченно спорящих о тактике моего боя, и вышел в коридор.

Я брел по пустынным коридорам, погруженный в свои мысли, когда что-то привлекло мое внимание. Впереди, за поворотом, на каменном полу лежало что-то… светлое. Это было неуместное цветовое пятно в общей серо-черной гамме замка.

Подойдя ближе, я увидел…что на полу, скорчившись, лежала девушка. На ней была форма Шармбатона. Очевидно — приезжая на турнир студентка.

Подбежал к ней и опустился на колено. Это была одна из студенток, чьего имени я не запомнил. Была она без сознания, но дышала. Я осторожно перевернул ее на спину, проверяя, нет ли видимых повреждений. И тут мой взгляд упал на руку.

На бледной коже ее предплечья было что-то нацарапано. Буквы были неровными, рваными, словно их выводили чем-то острым. И были они кроваво-красными.

«ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ»