— Довольно! — голос Каркарова прогремел над ареной, перекрывая гул толпы. — Поединок окончен! Победу одерживает Стефан Рейс из Дурмстранга!

Он говорил это с нескрываемым удовлетворением, но, видя реакцию судейской коллегии — нахмуренную мадам Максим и неодобрительно качающего головой атташе Рослова, — тут же сменил тон на более формальный.

— Однако, — продолжил он, и его голос приобрел нотки отеческого порицания, — я должен напомнить всем участникам, что наш турнир — это в первую очередь состязание мастерства, а не площадка для сведения личных счетов! Дурмстранга ценит силу и волю к победе, но мы также ценим честь! Провокации, нацеленные на деморализацию противника, особенно те, что касаются статуса крови, недопустимы. — он сделал паузу, давая словам вес, хотя я был уверен, что он сам в них не верит ни на йоту. — С дуэлянта Стефана будет снято двадцать очков за неспортивное поведение. Надеюсь, это послужит уроком для всех остальных. Помните, вы — лицо своих школ!

Его слова тонули в гуле разочарованной толпы. Никто не слушал его лицемерную тираду. Все смотрели на арену, где Изабель сидела на холодном полу, обхватив голову руками. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Унижение было полным.

Пока Каркаров продолжал свое вещание, я заметил, как Малфой, до этого сидевший с каменным лицом, незаметно выскользнул с нашего ряда на трибуне. Он спустился по ступеням вниз, к самой арене.

Он подошел к Изабель. Целители уже сняли с нее проклятие, но она, казалось, этого не замечала, полностью погруженная в свое горе. Драко не стал ее трогать или окликать. Просто встал рядом. Его присутствие было странным, неуместным, но в то же время оно создавало вокруг нее некое подобие защитного барьера, отгораживая от любопытных взглядов толпы.

Прошла минута. Рыдания Изабель стали тише. Она медленно подняла голову, и ее заплаканные, полные отчаяния глаза встретились с взглядом Малфоя.

— Они все такие, — тихо, но отчетливо произнес он. — Они понимают только силу. Если ты ее не покажешь, они будут топтать тебя снова и снова.

Изабель молчала, лишь всхлипнула.

— Ты хорошо сражалась, — продолжил он так же ровно. — У тебя есть талант. Но талант без силы — ничто. Тебе нужна сила, чтобы заставить их замолчать. Чтобы заставить их уважать тебя.

Он протянул ей руку.

— Вставай. Не давай им видеть тебя такой.

И, к моему удивлению, она его приняла. Неуверенно вложила свою дрожащую ладонь в его, и он одним плавным движением помог ей подняться на ноги.

Повел ее к трибунам, поддерживая под локоть, с видом благородного аристократа, исполняющего свой долг.

Если бы не его принадлежность к Слизерину и вся та грязь, что я знал о его семье, я бы, возможно, счел это проявлением внезапного благородства. Но в случае с Драко это было нечто иное.

Через полчаса, когда страсти улеглись и начался следующий бой, они вернулись. Изабель выглядела бледной и опустошенной, но она уже не плакала. Она шла рядом с Драко, и в ее руках я заметил тот самый невзрачный, пустой дневник в черной обложке.

* * *

— Сейчас на арену выйдут две ведьмы, чье мастерство уже успело поразить нас! Гермиона Грейнджер из Хогвартса! И Катрина Розье из Шармбатона!

Гермиона поднялась со своего места. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом. Ей досталась, пожалуй, самая неудобная соперница из всех возможных — та самая мастерица иллюзий, что так легко одолела Эрни. Но и Грейнджер вечером больше всех кичилась, предлагая сотни способов противодействия такой тактике. Вот и увидим, к чему пришла.

— Удачи, — коротко кинул я ей вслед. Она кивнула, не оборачиваясь.

Катрина вышла на арену с легкой, танцующей походкой. Ее палочка лениво вращалась между тонкими пальцами. Вела себя как олицетворением стиля Шармбатона — изящество, уверенность и скрытая опасность, пусть и исходящая от тела какой-то одиннадцатилетки.

Сигнал.

Гермиона не стала ждать. Она знала, что в бою с иллюзионистом главное — не дать ему времени и пространства для плетения своих обманов, о чем не раз успела сказать и нам.

— Конфринго Максима! — первым было ее заклинание. Девушка берет инициативу атакующим и чарами.

Мощное взрывное заклятие ударило в пол прямо перед Катриной. Обсидиан треснул, и ударная волна вместе с тучей каменной крошки обрушилась на шармбатонку. Она легко отскочила назад, выставив перед собой мерцающий щит, но Гермиона уже продолжала. Не давала сопернице ни секунды передышки, превращая арену в зону сплошного артобстрела. Работала, в основном, по площади, как и советовал Малфой, не давая сопернице возможности сосредоточиться и дестабилизируя зачатки иллюзий.

Катрина же, оказавшись под таким давлением, действовала иначе, чем в поединке с Эрни. Каждый взрыв, каждое заклинание Гермионы она встречала движением. Уже напоминает стиль Чжоу — вывести соперника быстрыми и ловкими движениями. Однако, в отличии от когтевранки, Катарина после своих движений оставляла шлейфы — ее иллюзорные копии. Через десять секунд на арене было уже с полдюжины Катрин (пусть и мерцающих, выдающих в себе магический конструкт — все-таки такое количестве качественно не сделать в ее возрасте) и все они двигались, создавая хаотичное, сбивающее с толку движение.

Гермиона остановилась. Думаю, она понимала, что палить наугад — верный способ быстро истощить свой резерв, особенно при таком количестве движущихся иллюзий! Ее глаза быстро бегали, пытаясь найти настоящую.

Ну давай же, думай быстрее…

И тут иллюзии атаковали. Со всех сторон в Гермиону полетели лучи заклятий (а какое реальное?). Она тут же возвела сферический щит, заключая себя в ловушку. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы у нее не было плана. Стиснув зубы, она опустила палочку к полу.

— Терраморфус!

Это было заклинание, которое я не знал. Очевидно, что-то от трансфигурации, что можно понять по словесной конструкции. И на деле это частично подтвердилось — пол арены под ее ногами пошел рябью. Обсидиан стал мягким, в таком смежном состоянии, почти жидким, но все еще способным держать вес… недолго. Все иллюзии Катрины, стоявшие на этой поверхности, тут же потеряли равновесие, их ноги начали вязнуть в размягченном камне.

Но одна из фигур оставалась неподвижной, ведь не стояла на полу, а парила в воздухе в паре дюймов над ним. Настоящая Катрина.

— Вот ты где! — выкрикнула Гермиона, и ее палочка тут же нацелилась на парящую фигуру.

Но Катрина лишь улыбнулась. В тот самый момент, когда Гермиона направила на нее заклинание, все иллюзии, увязшие в полу, с хлопком лопнули, превратившись в густое облако дыма, которое мгновенно заполнило всю арену. Гермиона закашлялась, теряя цель из вида. А из дыма, с разных сторон, снова ударили лучи.

Это была неплохая многоходовая ловушка, которая ставила Гермиону в любом случае в позицию защитника. Но гриффиндорка снова нашла ответ — ударила палочкой по полу под собой.

— Агуаменти Эрукто!

Из-под ее ног вырвался мощный гейзер воды. Ударил в потолок, а затем обрушился вниз проливным дождем, который мгновенно прибил дым к полу. Еще и в физике сильна — в магловской школе, видимо, проходила.

Арена очистилась. И на ней стояли две ведьмы, тяжело дыша, глядя друг на друга.

Но вода, смешавшись с размягченным обсидианом, превратила всю арену в огромное болото вязкой жижи. Катрина, не ожидавшая этого, не сделала никакого уплотнения под своими ногами и увязла по щиколотку. И в этот момент Гермиона нанесла удар… в потолок над соперницей. — Депримо! — мощное давящее заклятие ударило в каменные своды. Несколько крупных камней откололись и с грохотом рухнули вниз. Катрина, чьи ноги были скованы вязкой жижей, не смогла увернуться. Успела лишь выставить щит, но удар был слишком… силен. Ее сбило с ног, и она с головой ушла в черное месиво, заключаясь в объятия жидкого камня. Через секунду Каркаров остановил бой.

Победа. Но очередная за Хогвартсом.

Прошел еще бой перед тем, как директор объявил:

— Пара! Драко Малфой из Хогвартса! И Мария Романова из Колдовстворца!

Малфой вышел на арену с несвойственной ему серьезностью. Он, очевидно, понимал, что его ждет. А вот соперница, Маша, выглядела спокойной и немного отстраненной.

Сигнал.

Малфой в ту же секунду он выкрикнул: «Протего Дьяболика!» Вокруг него вспыхнуло кольцо черного пламени, которое тут же разрослось, создавая защитный барьер. Языки проклятого огня извивались, принимая формы призрачных змей и химер.

На трибунах Дурмстранга тут же раздался одобрительный гул, смешанный с удивленными перешептываниями. Парни-старшекурсники, сидевшие неподалеку, начали активно обсуждать увиденное, и благодаря своим биоусилениям я смог разобрать обрывки их разговора.

— Дьяболика? На первом курсе? Пацан силен…

— Силен, но глуп. Это же заклятие высасывает жизненную силу. Если он не направит пожирающий конструкт на соперницу, то сам сгорит за пару минут.

— У нас такое только на третьем курсе проходят, и то под надзором… Смотри, пламя уже нестабильно. Он преждевременно его поставил, проиграет от истощения, если не закончит бой быстро.

Так, ну понятно. Заклинание, граничащее с Темными искусствами, щит, который питается не столько магией, сколько жизненной энергией самого заклинателя. Рискованная ставка. Драко поставил все на один быстрый удар, понимая, что долго ему не продержаться.

Маша, увидев это, лишь слегка приподняла бровь. Она направила свое кольцо на Малфоя. Тот инстинктивно приготовился к атаке на глаза, выставив перед лицом дополнительный, плотный магический щит поверх огненного барьера.

Но атаки на глаза не последовало. Вместо этого Маша произнесла одно тихое слово на своем языке…

В тот же миг Малфой пошатнулся. Он схватился за грудь. Лицо исказилось от боли, а сам он начал задыхаться. Кольцо черного пламени замерцало и погасло.

И что же она сделала!?

Благо, мне подсказал Гримуар. Какие в нем анализаторы были для распознавания подобных ритуалов и конструктов, не знаю, но ответ мне выдали:

[Зафиксировано применение концептуальной магии: «Дегидратация». Цель: кровь противника.]

[+10 ОЗ.]

Н-да, в этот раз она высушивала не слезные протоки, а влагу в его крови. И это уже… довольно смертельно. Кровь густела, сердцу становилось все труднее ее качать, мозг начинал испытывать кислородное голодание. Еще пара секунд, и у него случился бы инсульт или инфаркт, очевидно… И вот думай, как сквозь два барьера, один из которых, очевидно, вне школьной программы, смогло проникнуть заклятие в Драко? И как это сочетается с правилом о не нанесении прямого урона сопернику?

Слизеринец, задыхаясь, судорожно встал.

— Акватикус Реститут, — произнес он, и его голос, хоть и дрожал от напряжения, был полон ярости. — Глупая девчонка, ты думала, меня можно остановить таким трюком? Диффендо Максима! — выкрикнул он.

С его палочки сорвалась целая веерная волна серебристых лезвий. Это было заклинание, явно выходящее за рамки первого курса. Маша, не ожидавшая такой быстрой и мощной контратаки, была вынуждена отступить, выставив перед собой плотный щит, который затрещал под градом ударов.

Драко перешел в наступление. И теперь уже не использовал показные заклинания, магия стала точной, быстрой и опасной. Чередовал жалящие проклятия с оглушающими, заставляя Машу постоянно двигаться, не давая ей ни секунды на подготовку ее собственных атак. Он использовал все, чему научился: бил рикошетами от стен, поднимал в воздух каменную крошку, чтобы скрыть свои движения.

Маша, до этого уверенная в своей быстрой победе, была вынуждена уйти в глухую оборону. Конечно, она отбивала атаки, но точно поняла, что недооценила школьника.

— Ты прячешься за щитами, как трусливая крыса! — выкрикнул Малфой, запуская в нее очередную серию заклятий. — Где же твое хваленое мастерство? Или ты умеешь только исподтишка нападать?

Он пытался спровоцировать ее, как спровоцировали Изабель. Но Маша не поддавалась. Она молча отражала его атаки, выжидая свой момент.

И дождалась. В одно из мгновений, когда Малфой, увлекшись атакой, сделал шаг вперед, она ударила кольцом по полу.

— Гравитас! — отчеканила на латинице.

Вокруг Малфоя на долю секунды резко уплотнилось гравитационное поле и его просто… прижало к полу. Он споткнулся, его отработанное движение было нарушено, из-за чего студент потерял равновесие.

Этой секунды Маше хватило.

Пока он пытался восстановить баланс, она сделала два быстрых жеста. Первым она трансфигурировала пол под его ногами, превратив твердый обсидиан в засасывающую грязь (почерк Гермионы?). Его ноги тут же увязли.

А вторым жестом она нанесла удар.

— Экскуро!

Обычное очищающее заклинание. Но вложенная в него сила была настолько колоссальной, что мощнейший поток сжатого воздуха и воды, предназначенный для очистки бытовых загрязнений, ударил в Малфоя, как таран. И просто сбил его с ног с невероятной силой.

Драко, чьи ноги были скованы грязью, не смог устоять. Его отбросило назад, и он с головой ушел в вязкую жижу, которую она создала. Снова знакомый результат дуэли.

Маша спокойно подошла к краю грязевой лужи и, направив на него кольцо, произнесла:

— Ты сдаешься?

— …

— Победа за Марией Романовой! — объявил Каркаров.

Целители помогли Малфою выбраться. Он проиграл, но он проиграл достойно, показав, что он не просто мальчишка с громким именем. И это, как ни странно, вызывало толику уважения.

* * *

Изабель сидела на трибуне, но ничего не видела. Унижение, гнев и беспомощность все еще горели в ней, смешиваясь в ядовитый коктейль. Она снова и снова прокручивала в голове свой позорный проигрыш. Как она, одна из лучших учениц Шармбатона, позволила этому неотёсанному мужлану так легко себя спровоцировать?

Она сжала в руках дневник, который дал ей тот парень, Малфой. «Он поможет тебе стать сильнее», — сказал он. «Он покажет тебе, как заставить их уважать тебя».

Она открыла его. Пустые страницы. Обман. Очередное унижение. Она готова была швырнуть его на пол, но вдруг на первой странице, словно из тумана, начали проступать буквы.

«Тебя унизили, потому что ты слаба. Тебя считают грязнокровкой, потому что в тебе недостаточно силы, чтобы доказать обратное. Хочешь это изменить?»

Изабель замерла. Она огляделась, но никто не обращал на нее внимания. Все смотрели на арену, где начинался следующий бой. Она снова посмотрела на страницу.

«Я могу дать тебе силу. Силу, о которой ты и не мечтала. Силу, которая заставит их всех пасть перед тобой на колени. Тебе нужно лишь… довериться мне».

Внизу страницы появилась новая строка.

«Положи каплю своей крови на страницу».

Она колебалась. Очевидно, это была темная магия, это чувствовалось! Но воспоминание о презрительной ухмылке Стефана, об оглушительных взрывах, о собственном бессилии… оно перевесило страх маленькой девочки. Она достала из кармана небольшую заколку, уколола палец и прижала его к пергаменту.

Капля крови зашипела, впитываясь в страницу, словно в сухую землю. Дневник слабо засветился. А затем на страницах начали появляться…

* * *

— Следующая пара! — объявил Каркаров, когда унесли Малфоя, который, кажется, был в еще худшем состоянии, чем соперники до него. — Дадли Дурсль из Хогвартса! И Ярослав Гусь из Колдовстворца!

Настала моя очередь. Я спокойно спустился на арену. Мой противник, Ярослав, уже ждал меня. Он был невысоким, коренастым парнем с простым, веснушчатым лицом и копной рыжих волос. Он не выглядел опасным. Но я уже знал, что внешность в этом мире обманчива.

Мы поклонились.

Сигнал.