Когда список участников на следующий день был убран, а в голове придуманы примерные стратегии против моего соперника, я решил, что сидеть в четырех стенах — удел тех, кто переживает. То есть не мой. Вечер был еще далек от завершения, и глупо было бы не воспользоваться предложением Каркарова и не прогуляться по замку, который, как оказалось, после окончания дуэлей жил своей, весьма насыщенной жизнью.

В коридорах то тут, то там виднелись небольшие группки студентов Дурмстранга, собравшиеся вокруг импровизированных активностей. В одной из широких ниш старшекурсник демонстрировал младшим искусство наложения рунических печатей на плоские деревянные амулеты. Воздух потрескивал от концентрированной энергии вокруг, и я на мгновение остановился, прислушиваясь.

«…и запомните, — с напускной важностью говорил парень, обращаясь не только к детям, но и к проходящим мимо гостям, — этот конкретный узел защиты от ментальных атак — достояние исключительно Дурмстранга. В других школах вас такому не научат, там боятся истинной силы».

В другом зале, судя по доносившимся оттуда взрывам хохота, проходил какой-то конкурс по бытовой трансфигурации, где студенты на скорость превращали железные чайники в поющих жаб. Победителю, как громко объявил наблюдавший за процессом преподаватель, вручался «сертификат на бесплатное летнее углубленное обучение в нашей школе». Завлекалочка для талантливых.

Даже была организована мини-лекция по истории Темных искусств, которую вел один из местных профессоров, и, судя по плотной толпе слушателей, тема эта пользовалась здесь бешеной популярностью. Я подошел ближе, смешавшись с толпой. Профессор как раз говорил о великих волшебниках прошлого.

«…в то время как в Британии Министерство дрожало от одного упоминания могущественных ритуалов, наши предки не боялись их изучать и ставить себе на службу, — вещал он с кафедры. — Именно поэтому наше правительство и по сей день оказывает всестороннюю поддержку чистокровным семьям, которые желают переехать к нам и развивать свои таланты в полной мере. Для таких семей существуют специальные гранты, упрощенная легализация и, разумеется, гарантированные места в нашей школе для их детей…»

В общем, обычные будни любой школы волшебства, но здесь все с таким откровенным и вульгарным намеком на, кхм, вербовку. Эдакая ярмарка тщеславия и возможностей. Спектакль, где каждому гостю шептали на ухо: «Посмотри, чего ты лишаешься. Посмотри, что мы можем тебе дать. Стань одним из нас, и ты получишь доступ к истинной силе и знаниям, которые от тебя скрывают». Промывка мозгов в чистом виде, рассчитанная на амбициозных и недовольных.

А такие были, хах. Везде и всегда.

Я же, не привлекая к себе внимания, направился к выходу из замка. Хотелось просто подышать воздухом, проветрить голову после целого дня, проведенного в душной атмосфере дуэльного зала. И вот там, у окованных железом ворот, я увидел его.

Люциус Малфой. Он стоял, вальяжно опираясь на свою трость со змеиным набалдашником, и о чем-то вполголоса беседовал с одним из местных профессоров. Рядом с ним, съежившись, стоял еще один домашний эльф, одетый в чуть более чистую, но все такую же убогую наволочку. Его присутствие здесь, в Дурмстранге, в разгар международного турнира, не могло быть случайностью. Не эльфа, а Люциуса.

Вскоре к их беседе присоединился и Людовик Бэгман. Глава Департамента магических игр и спорта Британии выглядел как всегда — румяный, шумный и до смешного самодовольный. Он что-то оживленно жестикулировал, смеялся, а Малфой-старший лишь изредка кивал, сохраняя на лице маску превосходства.

Человек из Министерства не просто так встречается с другим человеком из Министерства, да еще и на чужой территории. Зная Малфоя-старшего, хотя бы поверхностно, я был уверен, что его визит — это нечто большее, чем простое превышение должностных обязанностей. Какое-то личное дело, разыгрываемое на пользу его роду, его семье и… его идеологии. Что ему еще здесь делать, кроме как радеть всеми способами за победу сына? Инициатива, как от отца — похвальна. Как от влиятельного сотрудника Министерства — опасна.

Мне, по большому счету, было плевать на то, какими методами Драко будет пробивать себе путь к финалу. Но некоторые из этих методов могли быть весьма… спорными. А любое серьезное нарушение правил, особенно с использованием запрещенных артефактов или темной магии, могло повлечь за собой дисквалификацию не только самого Драко, но и всей нашей команды. А вот этого мне хотелось меньше всего. Мое участие в этом турнире было слишком ценным, чтобы рисковать им из-за амбиций Малфоев.

Его присутствие мне не нравилось. Совсем.

* * *

Люциус с трудом сдерживал брезгливую усмешку, слушая пустую болтовню Бэгмана. Этот напыщенный болван, бывший квиддичный игрок, волею судьбы и пары удачных взяток занесенный в кресло главы департамента, был пустозвоном. Громкий, глупый и до смешного падкий на лесть.

«…и я говорю ему, Корнелиус, мы должны поддержать наших юных чемпионов! Это же престиж нации! Будущее британской магии!»

Люциус вежливо кивнул, а сам думал о другом. О том, как несколько месяцев назад, в одну из ночей, его Предплечье обожгло тупой, ноющей болью. Метка. Она проснулась. Едва заметная пульсация, как далекое эхо, как воспоминание о былом величии. Он немедленно связался с Северусом. Тот подтвердил — его Метка вела себя так же. И не только у него. У многих бывших Пожирателей.

Это не могло быть простым знаком. А уж после того, как этот мальчишка, Поттер, — Люциус мысленно сплюнул его имя, — каким-то немыслимым образом снова противостоял Темному Лорду и выжил… сомнений не осталось. Он не пал. Он жив. Существует в какой-то особой форме, поддерживая свое существование, ожидая своего часа.

И кому, как не ему, Люциусу Малфою, предстоит сделать первые шаги к его триумфальному возвращению? В прошлый раз они проиграли из-за разобщенности, из-за глупости и предательства. В этот раз все будет иначе. Люциус, находясь на особом положении в Министерстве, имея доступ к ресурсам, связям и информации, станет серым кардиналом этого возрождения. Его мало кто заподозрит. Его легитимность, купленная за горы золота после падения Лорда, была его лучшей маскировкой. Всегда найдутся те, кто встанет на его защиту. Или те, кем можно пожертвовать ради блага семьи.

И какая же удача, что Драко отобрали для участия в этом турнире! Люциусу даже не пришлось прилагать к этому никаких усилий — комитет сам выбрал его. Все складывалось на руку. Особенно если учесть, что многие из самых верных и могущественных сторонников Темного Лорда были как раз выходцами из Дурмстранга. Игорь Каркаров… трусливый предатель, откупившийся от Азкабана именами своих соратников. Но он умен. И он, несомненно, помнит, кому на самом деле принадлежит его верность. Нужно искать с ним встречи.

Именно с этой целью Люциус и появился здесь. Предлог был до смешного прост, но безупречен с точки зрения бюрократии. Он, как член попечительского совета и представитель влиятельной семьи, лично привез Людовику Бэгману окончательно утвержденный список и спонсорские контракты для сборной Великобритании по квиддичу на следующий год. Дело не настолько важное, чтобы вызывать Бэгмана в Лондон, но и не откровенная чепуха, чтобы его визит выглядел подозрительно. Пара звонков по каминной сети, пара намеков нужным людям в Отделе международного сотрудничества — и вот он здесь.

— Людовик, дорогой мой, — прервал он наконец словоизлияния Бэгмана, — я был бы вам крайне признателен, если бы вы представили меня директору Каркарову. Есть пара вопросов касательно возможного культурного обмена между нашими школами, которые я, как попечитель, хотел бы обсудить. Думаю, это пойдет на пользу нашим международным отношениям.

Бэгман тут же просиял. Возможность поучаствовать в «важных» переговорах и потом хвастаться этим в Министерстве была для него лучшей наживкой.

— О, конечно, Люциус! С превеликим удовольствием. Игорь — мой добрый друг! Он будет рад.

Профессор Дурмстранга, до этого молчаливо стоявший рядом, проводил их до кабинета директора. Каркаров встретил их с показным радушием, которое, впрочем, не могло скрыть холодного блеска в его глазах.

Они обменялись парой ничего не значащих фраз о погоде, об уровне участников, о прекрасной организации турнира. Бэгман тараторил без умолку, Каркаров вежливо улыбался, а Люциус ждал.

Наконец, когда поток красноречия Бэгмана иссяк, Люциус мягко взял инициативу в свои руки.

— Директор, я бы хотел обсудить с вами некоторые деликатные моменты, касающиеся безопасности наших студентов. В свете недавних событий… — он многозначительно посмотрел на Бэгмана.

Каркаров все понял.

— Людовик, не будете ли вы так любезны, как представитель Департамента игр, лично проконтролировать подготовку арены к завтрашним четвертьфиналам? Я слышал, там возникли некоторые сложности с магическими барьерами. Ваше экспертное мнение было бы бесценно.

Бэгман раздулся от гордости.

— Разумеется, Игорь! Немедленно займусь. — он вскочил и, по-военному отдав честь, выбежал из кабинета.

Когда массивная дубовая дверь за ним закрылась, наложив заклинание тишины, улыбки исчезли с лиц Каркарова и Малфоя.

— Что тебе нужно, Люциус? — голос Каркарова стал жестким и холодным.

— Нам нужно поговорить, Игорь. О старых временах. И о будущем. — Люциус медленно расстегнул манжет на левой руке, обнажая предплечье. Метка была бледной, но отчетливой. — Она проснулась.

Каркаров нахмурился, потирая свое левое предплечье.

— Я знаю. Что это значит?

— Это значит, что Лорд жив. И он набирает силу. Пришло время готовиться к его возвращению. Искать сторонников, укреплять связи. Возрождать былое величие.

— И ты приехал сюда за этим? Вербовать меня? После того, как я…

— После того, как ты спас свою шкуру, выдав с потрохами половину наших соратников? — закончил за него Люциус с ледяной усмешкой. — О, Игорь, я не злопамятен. Ты сделал то, что должен был, чтобы выжить. Но теперь времена меняются. И у тебя есть шанс доказать свою истинную верность.

Каркаров молчал, взвешивая его слова.

— Каковы истинные цели этого турнира? — спросил наконец Люциус, меняя тему. — Неужели ты думаешь, что я поверю в эту чушь про укрепление международных связей? Неужели мой сын не станет жертвой в какой-нибудь твоей грязной игре?

— О какой жертве ты говоришь, Люциус? Это всего лишь состязание.

— Не прикидывайся простачком, Игорь, — прошипел Малфой. — Знающим людям не стоило больших сил отметить очевидное. Да и это… совпадение. Количество полукровок на этом турнире в точности соответствует количеству чистокровных. Попахивает ритуалом воплощения, не так ли? Жертва равного за возрождение великого.

Каркаров криво усмехнулся.

— Твои шпионы хорошо работают.

— На таком важном этапе мы можем обойтись без лишних жертв, — Люциус достал из-под мантии небольшой, невзрачный дневник в черной кожаной обложке. — Ведь есть… это.

Каркаров уставился на дневник.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Я веду к тому, дорогой директор, что даже лояльные полукровки могут стать толчком к будущему величию Господина. Их жизненная сила, их магия… все это можно использовать. И без смертей… большинства. Но увы, без жертв совсем не обойтись.

— А потом?

— А потом… будем ждать освобождения близкого друга Альбуса. Кое-кто засиделся в своей тюрьме, чьи идеи сейчас нужны Европе как никогда.

Они оба расхохотались.

* * *

После часа брожения по замку в поисках чего-то любопытного (а оно было). На личном опыте убедился, что Дурмстранг куда более пропитан магией, нежели Хогвартс. Но магией совершенно иного толка. Каждый элемент замка был подчинен одной цели: функциональности и силе.

Например, коридоры здесь, несмотря на пронизывающий холод снаружи (хотя сейчас лето) и отсутствие видимых источников тепла, были на удивление теплыми. Присмотревшись, я заметил тускло-оранжевое свечение, исходящее от рун, вплетенных в саму каменную кладку. Прикоснувшись к одной из рун, я почувствовал не исходящее тепло, а скорее… втягиваемый холод. Концепция была гениально проста: руны не генерировали тепло, что было бы энергозатратно, а поглощали холод, преобразуя его в нейтральную энергию. «Абсорбция энтропии» — так мне сказал один из сотрудников замка после моего интереса к полу.

Заглянув в один из пустующих тренировочных залов, увидел ряды манекенов. В груди каждого тускло светился небольшой кристалл. Когда я сделал шаг внутрь, один из манекенов дернулся, неуклюже поднимая деревянный щит и направляя на меня свою «палочку». И вот по словам того же сотрудника, который после моих походов решил меня сопроводить и что-то рассказать, ответил, что это были псевдо-големы, идеальные спарринг-партнеры, способные имитировать простые атаки и защитные стойки, благодаря специальному кристаллу в их сердцевине, способному хранить в себе базовый набор реакций.

И вот по таким мелочам складывалось общее впечатление о магической… неэффективности Британии во многих аспектах. Тем не менее, прогулка принесла мне пару десятков ОЗ.

Возвращаясь в нашу гостевую комнату, увидел семью. Люциус Малфой и его сын стояли в тускло освещенном коридоре. Старший передавал младшему какой-то невзрачный дневник. Заметив меня, они быстро разошлись, сделав вид, что просто прощались.

Странные умыслы у странных людей. Родовые заклинания? Или что-то похуже?

Спустя минут десять после моего входа, в комнату зашел и сам Драко. Он старался выглядеть как обычно — надменным и самоуверенным, но я видел, как его пальцы нервно теребят край мантии.

— Мне, конечно, наплевать, что конкретно тебе сказал отец, — начал я без предисловий, — но надеюсь, ты помнишь, что за нарушение правил ты подставишь не только себя, но и всю школу?

— С чего ты взял, что я собираюсь что-то нарушать? — огрызнулся он.

Нужно было давить. Ребенок, даже такой заносчивый, легко расколется под давлением.

— Что в дневнике?

— Что?.. Каком еще дневнике? — он попытался изобразить недоумение, но его глаза забегали.

— Я спрашиваю, Драко, какой материал находится в том дневнике, что передал тебе твой отец десять минут назад в коридоре?

Потенциальный конфликт с его папашей меня не волновал. Только ребенку страшно испытать на себе его гнев. А Люциус не знает, что я — не ребенок. Магическое право на стороне детей!

— А, ты про это… — замялся Драко. Он понял, что отпираться бессмысленно. — Там… там ничего нет. Да и больно нужна мне его помощь, сам справлюсь! Не тебе меня учить!

С этими словами он, к моему удивлению, вытащил дневник и всунул мне его в руки. Я быстро пролистал страницы. И правда, они были пусты. Зачарованные чернила? Или дневник активируется при определенных условиях?

— Ладно. Спасибо. — я вернул ему тетрадь. — Надеюсь, без помощи сможешь разобраться с завтрашней соперницей? Хоть понял, как работать против Романовой?

Речь, конечно, про ту Марию Романову, которая победила в поединке буквально за пару секунд.

Слизеринец промолчал, лишь сжал губы и отвел взгляд.

— Спокойной ночи, Драко.

* * *

Поединки следующего дня начались с борьбы за звание лучшего из выбывших. И Эрни, к нашему общему удовольствию, продемонстрировал, что вчерашний урок не прошел для него даром. Его противником был Алексей Драгомиров, тот самый, что проиграл Изабель из-за собственных змей.

Эрни не стал с ним перестреливаться. Насмотревшись на наши бои, начал работать с окружением и создавать помехи.

— Люмос Солем! — яркая вспышка, ослепившая Драгомирова на пару секунд.

— Имбулус! — заклятие, заставившее голову дурмстранговца закружиться. Пока тот приходил в себя, Эрни уже действовал. Он использовал «Конфринго», но бил в пол вокруг противника, поднимая тучи каменной крошки. А затем, когда Драгомиров окончательно потерялся в этом хаосе, Эрни возвел вокруг него высокий каменный кокон, оставив лишь небольшую щель наверху. И направил туда непрерывный поток «Инсендио» с целью выжечь кислород. Через несколько секунд Драгомиров, задыхаясь, выпустил сноп красных искр, сдаваясь. Победа.

Затем начались четвертьфиналы основного турнира. Первой на арену вышла Изабель Вирион. Ее противником был еще один дурмстранговец, Стефан — высокий, жилистый парень с хищной ухмылкой и глазами, в которых плескалось откровенное презрение.

Поединок начался с образцового обмена заклинаниями. Изабель, наученная горьким опытом своего первого боя, не стала сразу бросаться в атаку. Палочка вычерчивала в воздухе элегантные дуги, срывая с кончика точные и быстрые проклятия. Стефан отвечал ей тем же — его стиль был более грубым, но не менее эффективным. Оглушающие чары сталкивались в центре арены, рассыпаясь снопами искр, заклинания встречали на своем пути выставленные щиты. Первые несколько минут это был равный бой двух сильных дуэлянтов, где никто не мог захватить явного преимущества.

Изабель первой нашла брешь в его обороне. После очередной перестрелки она сделала резкий выпад — Конфринго Дуо!

Два взрывных заклинания сорвались с ее палочки одновременно. Первое полетело прямо в Стефана, заставляя его сосредоточить все внимание на мощном щите. А второе ударило в пол слева от него. Взрыв поднял в воздух тучу обсидиановой крошки, которая на мгновение полностью скрыла его из вида.

И в этот момент, под прикрытием пылевой завесы, Изабель нанесла удар, вновь обратившись к своей сильнейшей стороне — трансфигурации. — Саксум Серпенс! — выкрикнула она, и несколько крупных осколков, поднятых в воздух взрывом, на лету превратились в извивающихся каменных змей (знакомый почерк уже прослеживается). Они, невидимые в облаке пыли, устремились к ошеломленному Стефану.

Инициатива была полностью в ее руках. Казалось, победа близка. Но Стефан лишь криво усмехнулся.

— А я все ждал, когда ты покажешь свои грязнокровные фокусы! — громко, чтобы все слышали, произнес он. — Посмотрим, чего стоит ваша хваленая элегантность против чистой крови!

Изабель вспыхнула, ее щеки залил румянец гнева. Концентрация, поддерживающая змей, на мгновение дрогнула.

— Ты пожалеешь об этих словах, ублюдок! — выкрикнула она.

И это была ее роковая ошибка. Она поддалась на провокацию.

Стефан тут же перехватил инициативу — ударил по полу мощным «Экспульсо», и ударная волна разметала и пыль, и ее каменных тварей.

Реально мощное «Экспульсо».

— Аудио Амплифико! — короткий взмах палочкой в сторону Изабель.

Мир вокруг нее вдруг стал оглушительно громким. Каждый шорох, каждый шепот на трибунах, биение ее собственного сердца — все это било по ушам с невыносимой силой. Стефан атаковал ее чувства, ее восприятие.

— Что, уже выдохлась? — его голос, усиленный ее же собственными ушами, прозвучал как раскат грома. — Магия грязновок быстро кончается!

Он начал бить по арене «Бомбардой». Для нас это были просто громкие хлопки. Для нее — оглушительные, сводящие с ума взрывы, от которых вибрировало все ее тело, а в голове не оставалось места ни для одной мысли, кроме звенящей боли. Она отчаянно пыталась поставить щит, но руки дрожали, концентрация была разрушена. Девушка забыла о тактике, о контроле, и просто швыряла в него мощные, но предсказуемые проклятия, которые он легко отбивал, продолжая свои издевательства.

— Ну же, покажи мне свою элегантность! Где твой шармбатонский шик? Или он остался в грязной луже, из которой ты выползла?

После очередного оглушительного взрыва, от которого у нее, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, она не выдержала. Дрожа всем телом, со слезами на глазах, подняла палочку и выпустила сноп красных искр. Поражение.