Игорь Каркаров сидел в своей директорской ложе, внешне сохраняя вид ледяного самообладания. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями с гербами, спокойно лежали на подлокотнике резного кресла, а взгляд был прикован к арене, где разворачивалась стихийная буря поединка Седрика Диггори. Однако его разум был далеко. Тонкая нить ментальной связи, сплетенная из его собственной воли, капли крови подчиненного и сложнейшей формулы на древнескандинавских рунах, пульсировала у него в виске. Заклинание «Лингуа Анима», «Язык Души», его собственное, выстраданное творение, рожденное в последние месяцы перед падением Темного Лорда. Какая жестокая ирония, что самый совершенный инструмент шпионажа он создал тогда, когда тот стал почти бесполезен. Для его активации требовалось лишь подмешать каплю своей крови в питье цели, а затем, через несколько часов, можно было установить устойчивый односторонний канал связи, позволяющий слышать мысли и аналитические выкладки подчиненного, находившегося за сотни миль отсюда.

«…потенциал высокий, директор, но родословная чиста. Род Диггори всегда был лоялен британскому Министерству, никаких задокументированных связей с радикальными идеологиями, при том, что отец работает в Министерстве. Находится на хорошем счету. Прямая вербовка исключена», — звучал в его голове сухой голос Августа Розье, главы Отдела по вербовке и международным связям.

Каркаров мысленно усмехнулся. «Радикальными». Какое жалкое, магловское слово. Идеология, которую принес в эти стены великий Геллерт Грин-де-Вальд, не была радикальной. Она была естественной. Как право хищника править травоядными. Как священное право мага стоять над неразумным немагическим скотом. И она прочно укоренилась здесь, в холодных землях севера. Когда-нибудь он скажет Геллерту, томящемуся в Нурменгарде, своеобразное «спасибо» и поможет в освобо… кхм, пока рано. Есть те, кто этому помешает. Дамблдор все еще цепляется за свой гниющий мирок. Но ненадолго.

«…психологический профиль указывает на уязвимость через семью. Давление на родителей, Амоса Диггори, может дать краткосрочный результат, но грозит неконтролируемым международным скандалом в случае утечки. Рекомендации отдела: наблюдать, искать иные рычаги давления, возможно, через карьерные перспективы…»

«Хватит, я понял», — мысленно отчеканил Каркаров, обрывая ментальный поток. Шантаж. Как грубо. Как примитивно. Эти бюрократы из Министерства не понимают всех тонкостей. Уже на опыте директора стало очевидно, что истинная верность покупается не страхом, а идеей. Величием. Сопричастностью к чему-то большему, чем жалкое прозябание под пятой маглов.

Он перевел взгляд на трибуну Колдовстворца. Там, среди прочих, сидела девочка-первокурсница, Маша. Сегодняшний ее поединок был коротким, но показательным… А вербовать человека, чьи перспективы развития внутри страны неизвестны из-за недавней перестройки дело очень выгодное.

«Мария Романова. Прямая наследница одной из выживших ветвей…» — тут же отозвался голос аналитика из его головы. «Чистота крови — абсолютная. Магический потенциал — аномально высокий для ее возраста. Способность к анимагии в форме барса, что крайне нетипично для женской линии рода, обычно это волки или рыси. Ее спутник является ее личным телохранителем, приставленным семьей. Она — ключевая, но неформальная фигура в своей делегации. Вербовка… крайне маловероятна, но установление тесного союза через общие идеологические ценности — перспективно. Семья придерживается консервативных взглядов на чистоту крови».

Каркаров удовлетворенно кивнул сам себе. Вот это уже ближе к делу. Чистая кровь, сила, наследие. С такими можно строить будущее. Куда катится магический мир, если добрая половина этих так называемых «чемпионов» — полукровки, а то и хуже, грязно… рожденные от маглов. Посредственности. Изящные, как эта шармбатонская девица, но слабые духом.

Когда все будет готово, сильные встанут рядом с ним. Остальных пустят в расход. Возможно, уже в этом месяце…

Его размышления прервал грохот на арене. Торнадо, созданное Диггори, схлопнулось. Каркаров поднялся, и его реальный голос, усиленный магией, заполнил зал.

— Победа за Седриком Диггори! Хогвартс!

* * *

Следующей была Алисия Спиннет. Ее дуэль со студенткой Шармбатона, Изабель, была произведением искусства. Почему? Да потому что ни одно заклятие не достигало цели! Это был неистовый танец двух равных по мастерству ведьм. Сверкающий луч «Конфринго» от Алисии встречал на полпути ледяной барьер «Глациус Тементум» от Изабель, и взрыв превращался в облако пара. В ответ летели острые осколки льда, но Алисия легко отражала их зеркальным щитом, который не только блокировал, но и перенаправлял их обратно, заставляя Изабель саму от них уворачиваться.

Победу решило окружение и запас сил. Алисия, поняв, что в прямой перестрелке они могут стоять вечно, сделала нечто невероятное. Она подняла палочку, целясь далеко за пределы арены, туда, где за зрительскими трибунами в нишах стояли декоративные фонтаны. Расстояние было не меньше ста пятидесяти метров.

— Акцио Аква Максима!

На мгновение ничего не произошло. Затем из-за спин удивленных зрителей взметнулись два огромных водяных столба. Вода, подчиняясь воле Алисии, пролетела над головами, собралась над центром арены в огромный, вращающийся шар. Изабель попыталась его рассеять, но Алисия уже начала сжимать водяную тюрьму вокруг нее. Шармбатонка отчаянно била по водным стенам взрывными и режущими заклятиями, но Алисия тут же латала все пробоины, подтягивая новую воду из фонтанов. В конце концов, водяная сфера полностью поглотила ее. Через пару секунд, когда стало ясно, что она не может ни колдовать, ни дышать, Каркаров остановил бой.

Победа за Хогвартсом.

Затем на арену вышел Роджер Дэвис. Напротив него встал Никита Биэр. Та самая «лошадка», всадником которой была Маша. И забавно, но и его фамилия дословно переводилась как «медведь». То есть он буквально Никита Медведь. Эти русские такие забавные.

— Начали!

— Иммобилус! — Синие нити заклинания хлестнули вперед. Никита быстро поднял руку, и камни в его кольце вспыхнули. Вокруг него проступил полупрозрачный купол, принявший удар.

— Стигма Терры! — таков был ответ от соперника из Сибири. Кстати, он тоже произносил общемировые заклинания на латинице. Из-под ног Роджера рванул вверх каменный нарост.

— Редукто! — вспышка и грохот стали результатом столкновения контрзаклятия от когтевранца. Роджер перешел в наступление:

— Экспульсо! Петрификус Тоталус! Серпенсортиа!

Поток заклятий обрушился на Никиту. Он выставил руку, и один из кристаллов на печатке вспыхнул багровым светом. Воздух вокруг него дрогнул, и заклинания, достигнув цели, словно утонули в вязком эфире. Затем Никита рванул вперед.

— Эскьюто! — щит Роджера возник вовремя, но удар ладони Никиты заставил его зазвенеть и рассыпаться. Парень откатился с выкриком:

— Экспеллиармус!

Луч сорвался точно. На этот раз Никита не стал защищаться… стандартным образом. Вместо этого он резко поднял обе руки. Его тело выгнулось, мышцы пошли волной, одежда лопнула по швам. Через мгновение на арене стоял огромный бурый медведь. Заклятие, столкнувшись с его волосатой прочной кожей, не нанесло никакого вреда. Абсолютно.

— Инкарцеро! — Было ответом на трансформацию. Если нельзя загасить зверя силой, то можно связать. Веревки обвили лапы и грудь медведя, но стоило зверю напрячь свои бугристые мышцы, как с треском все веревки лопнули. Медведь взревел.

Дэвис отпрянул, метнул «Протего Максима!» на себя, но зверь уже рванул. Удар лапы в землю перед ним заставил камень под ногами Роджера пойти трещинами. В следующую секунду медведь навалился на щит всем телом. А тот вспыхнул и рассыпался. Роджер упал — массивная лапа вжала его запястья в пол.

В тот же миг голова и рука Никиты с кольцом трансфигурировались обратно, в человеческие. Он направил кольцо вплотную к лицу Роджера и слабо произнес (только благодаря биоусилителям я разобрал, что это было за заклинание):

— Kommunizmu bыtь…

И в тот же момент, не дождавшись действия заклинания, магия судей подхватила тяжелое тело полумедведя и отбросила в сторону. А директор вынес вердикт:

— Победа — Колдовстворец!

Однако, неоднозначно. Никита раскрыл свою звериную форму раньше времени. Да, мощно, но создается впечатление, будто это его единственная сильная сторона. Очень сильная, да, но единственная. Посмотрим… Ведь в плане контактной магии бой был скучным.

Последним из наших выступал Адриан Пьюси. Его бой против дурмстранговца Дмитрия Кахо был коротким и пугающе эффективным. Пьюси почти не атаковал. Он скользил по арене, легко уворачиваясь от тяжелых проклятий и отбивая их так, чтобы лучи уходили в пол.

Дмитрий же был воплощением стиля Дурмстранга: тяжелые, пробивные заклинания, нацеленные на разрушение. «Фульминус!» — с его палочки срывались фиолетовые молнии.

А Пьюси, вместо того чтобы ставить щит, делал легкое уклоняющееся движение и одновременно взмахивал палочкой, отводя луч в сторону. Молния с шипением ударяла в обсидиановый пол. И в этот самый момент Пьюси тихо шептал (снова благодарю свои усиления слуха, ведь иначе разобрать боли было бы нереально!): «Сигиллум». В месте удара на долю секунды вспыхивала и гасла тусклая руна.

— Игнис Вербер! — огненный хлыст хлестнул по арене. Пьюси перепрыгнул его, а затем, приземлившись, отбил следующий удар хлыста так, что тот ударил в пол в другом углу воображаемого квадрата. «Сигиллум».

Дмитрий, увлеченный атакой, этого не замечал. Он видел лишь, что его проклятия не достигают цели, и злился все больше. Пьюси же плел свою сеть.

Стало очевидным, что он провоцировал дурмстранговца атаковать именно туда, куда ему было нужно. Вот он отбил «Конфринго», и на полу осталась третья метка. Вот он увернулся от «Экспульсо», и появилась четвертая. Образовался идеальный квадрат в кругу арены.

Тогда Пьюси сменил тактику. Он перестал отступать и сам пошел вперед, заставляя Дмитрия пятиться прямо в центр ловушки. Когда дурмстранговец оказался там, где нужно, Пьюси остановился и поднял палочку.

— Тетра Гравис.

Четыре руны вспыхнули ярким светом, соединившись лучами. Воздух внутри квадрата сгустился, и невидимая сила с чудовищной мощью впечатала Дмитрия в пол. Тот даже вскрикнуть не успел, просто рухнул, как подкошенный, и отключился.

Победа за Хогвартсом. Снова!

Наши затащили со счетом три: один. Итого восемь студентов Хогвартса вышли в четвертьфинал.

Наконец, спустя еще парочку выступаний, свой бой провел и наш вчерашний провожатый, Антон Клим. Он вышел на арену с уверенностью, которая разительно отличалась от показной агрессии его сокурсников. Что, конечно, выделяло его с лучшей стороны.

Его противницей стала студентка из Шармбатона, Амели. И вот по слухам наших соседок спереди на трибуне, она была чуть ли не мастером защитных и контрударных техник.

Поединок начался с ее стороны. Амели не стала ждать, ее палочка вычертила в воздухе изящную петлю, и с ее кончика сорвался сноп слепящих световых игл. Это было не столько атакующее, сколько дезориентирующее заклятие, призванное ослепить и заставить противника потерять цель.

В ответ Антон вскинул руку, и воздух перед ним уплотнился, превратившись в мерцающую стену. Световые иглы врезались в нее и рассыпались безвредными искрами.

А затем он перешел в наступление. Он топнул ногой по обсидиановому полу.

— Глациус Тенеброса!

Пол арены изменился. Черный обсидиан на глазах покрылся тончайшим слоем льда, превращая всю половину арены Амели в предательски скользкую, темную поверхность.

Тактика подавления через контроль территории.

Амели, поняв опасность, тут же отреагировала. Наколдовала под своими ступнями небольшие, постоянно тающие островки тепла, позволявшие ей сохранять равновесие на ледяной поверхности. Но упустила момент, когда лед сзади нее начал вырастать, словно стена.

Антон не стал бросать в нее очередное проклятие, а вместо этого направил палочку на едва выросшую стену льда перед собой.

— Экскуссио Шрапнель!

С его палочки сорвался плотный сгусток сжатой силы. Он ударился в черный лед у ног Амели и взорвался. Сам лед, как закаленное стекло, разлетелся на сотни острых осколков. И вот тут проявился весь дьявольский расчет Клима. Эти осколки, подгоняемые энергией взрыва, начали рикошетить от ледяной поверхности за спиной соперницы, от новопоявившихся стен из льда по бокам Амели, создавая смертоносный вихрь. Они летели не по прямой траектории, а отскакивали от пола под самыми немыслимыми углами, атакуя Амели со всех сторон одновременно.

[Проанализирована тактическая комбинация: создание рельефа и использование его свойств для усиления последующей атаки. Синергия заклинаний через изменение окружения.]

[+8 ОЗ.]

[Баланс: 428 ОЗ.]

Амели вскрикнула и тут же возвела сферический щит «Протего Тоталум». Осколки с визгом бились о его поверхность, высекая снопы искр. Она оказалась в ловушке, в центре бури, которую сама не могла контролировать. Все ее силы уходили на поддержание щита от мелких объектов. Но получи такую в тело она легко могла бы выйти из дуэли! Так что студентка уже не могла больше двигаться, не могла контратаковать. Стала статичной мишенью.

Видимо, именно этого Антон и ждал. Он медленно пошел вперед по нетронутой льдом половине арены. Подойдя почти вплотную к ее мерцающему щиту, он поднял палочку.

— Карцер Фригорис.

Он целился в воздух вокруг ее щита. Влажный от дыхания и напряжения воздух в радиусе метра от ее барьера мгновенно замерз. На глазах изумленной публики вокруг ее магической защиты начал нарастать толстый, непрозрачный кокон из инея и льда. Через пару секунд она оказалась полностью замурована внутри двойной тюрьмы — собственного щита и ледяной скорлупы снаружи.

Она была слепа, оглушена и отрезана от мира.

Антон подошел к ледяной глыбе, внутри которой угадывался дрожащий силуэт Амели. Затем приложил ладонь к ледяной поверхности и тихо произнес: «Вибрио».

Ледяной кокон задрожал, покрылся сетью трещин, а затем с оглушительным треском взорвался внутрь… с закономерным исходом — тысячи ледяных игл, подгоняемые остаточной магией, ударили в щит Амели с такой силой и с такого близкого расстояния, что тот не выдержал и лопнул. Магическая обратная отдача, усиленная шоком и градом ледяных осколков, отбросила девушку, и она без сознания рухнула на черный, подтаявший лед.

Победа.

* * *

Когда последний поединок дня завершился, и целители унесли с арены очередную жертву дурмстрангского гостеприимства, Каркаров снова поднялся на трибуну. Он обвел зал долгим взглядом, дождавшись, пока стихнет гул и воцарится полная тишина.

— Отборочные туры окончены! — прогремел он, и его голос, казалось, заставил вибрировать сам камень стен. — Сегодня вы продемонстрировали нам многое. Мы увидели и силу, и слабость. Мастерство и ошибки. Волю к победе и горечь поражения. Те, кто прошел дальше, — он сделал паузу, оглядывая победителей, — вы заслужили свое место в четвертьфинале, который состоится завтра после обеда. Вы — лучшие из лучших на данный момент. Но не обольщайтесь. — его голос стал ледяным. — Вершина скользкая, и одно неверное движение сбросит вас вниз, к тем, кто уже потерпел неудачу.

Он перевел взгляд на тех, кто сегодня проиграл.

— Для тех же из вас, кто сегодня пал, — продолжил он, и в его тоне не было ни капли сочувствия, лишь сталь, — это не конец. Это урок. Магия не прощает слабости. Дуэль — это не игра. Это квинтэссенция воли. И сегодня ваша воля оказалась слабее. Но Дурмстранг уважает тех, кто готов подняться после падения и снова ринуться в бой!

Он взмахнул рукой, и рядом с ареной развернулся огромный пергамент, на котором огненными буквами были выведены имена и набранные очки.

— Ваши результаты подсчитаны. Пары для Турнира Павших, который начнется завтра утром, сформированы. Изучите их. Найдите своего противника. И докажите нам, и в первую очередь — самим себе, что ваше сегодняшнее поражение было лишь досадной случайностью. Это ваш шанс на искупление, шанс смыть позор.

Он снова сделал паузу. И после уже спокойно, без того пафоса и помпезности продолжил:

— А на сегодня — все. До конца дня наш замок и его окрестности открыты для наших гостей. Отдыхайте. Общайтесь. Изучайте своих будущих соперников. Набирайтесь сил. — он хитро улыбнулся. — Завтра вас ждут новые, еще более суровые испытания.

* * *

Вечером, сидя в нашей аскетичной комнатке у камина, мы переваривали увиденное. Итоги дня для Хогвартса были впечатляющими: из двенадцати участников в четвертьфинал прошли восемь.

— Они все такие… разные, — задумчиво произнесла Гермиона, глядя на огонь. — Дурмстранг чисто про грубую силу, чистое подавление. Даже Клим, он ведь не просто бил, он создавал условия, в которых его сила становилась абсолютной, что умно само по себе. Как там он сказал? Мага в гору не пойдет, Мага…?

— У Маги нет цели идти в гору. — сказал Эрни.

Странная пословица.

— А у Шармбатона сплошные фокусы и показуха, — фыркнул Малфой, лениво разглядывая свои ногти. — Хотя, признаю, некоторые их приемы элегантны. Но они хуже всех показали себя в отборочных. На что-то намекает этот показатель, да?

— А Колдовстворец… — протянул Эрни, и в его голосе уже не было прежней подавленности, лишь задумчивость и толика страха. Он смотрел на свои руки, словно все еще ощущая мощь медвежьей лапы.

— Каждый силен в чем-то своем, — подытожил я, подбрасывая в камин полено. — Дурмстранг силен в концепции «силы». Шармбатон — в «контроле». Колдовстворец — в «единстве с природой». А мы… — я обвел их взглядом, который задержался на каждом. — Мы — везде, хах. Наша сила в том, что у нас нет единого стиля.

Мои размышления прервал Бобрэ. Он появился с тихим хлопком и, поклонившись, протянул мне пергамент. Расписание на завтра. Четвертьфиналы.

Я быстро пробежал глазами по списку, ища свое имя.

Третья пара: Дадли Дурсль (Хогвартс) — Ярослав Гьуус (Колдовстворец).

Ярослав Гусь. Парень, который в первом туре не показал ровным счетом ничего, кроме одного связующего заклинания. «Темная лошадка».