Ночью не спалось. Требовалось о многом подумать.

Ну, во-первых, браво мне! Одна из моих самых ценных способностей наконец-то легализована. И даже тот мимолетный риск, с которым меня могли отправить на какую-то мнимую проверку в Министерство, не мог затмить получившийся результат. И в очках знаний, и в знакомстве с Тонкс (в ходе разговора мы даже успели перейти на «ты» с этой милой дамой), и в простом опыте и знаниях, которые я получил. И тут же наклевывались кое-какие мысли…

Еще в самом начале подготовки профессор Флитвик упоминал о близком родстве со стихиями и природой у волшебников Колдовстворца. Как это выражается? А если там каждый второй маг является… ну, не оборотнем, конечно, но тем же анимагом? Да, звучит нереально, но… на турнир ведь берут лучших. И я был уверен, что парочка из них окажутся чистокровными волшебниками в не-знаю-каком-поколении, которые с детства могли быть знакомы с искусством трансформации хотя бы на примере своих родителей. И вот эта гремучая смесь стихийной магии в облике, скажем, медведя, могла поджидать меня на турнире. Этот вопрос стоило учесть. Да, думаю, с утра стоит сразу же либо спросить преподавателя об этом, либо найти какой-нибудь талмуд, описывающий эту ситуацию.

Следующим вопросом был… опять поиск информации, но уже о перемещении. Она же телепортация, она же аппарация. Почему такое искусство изучается и доступно только старшим курсам, и взрослым, возрастом от шестнадцати лет? Есть ли какие-то фундаментальные ограничения, кроме очевидной опасности самого действия? Или можно… опять-таки, подтвердить свою уникальную одаренность как мага, но уже в рамках логичных правил и законов этого мира? Было бы чертовски круто, ведь легальное использование и этого на состязаниях стало бы неоспоримым плюсом.

Ну и последнее, на чем стоило остановиться перед сном, — это очередная крутка «Звездопада знаний». Баланс после беседы с аврорами перевалил за 450 (точнее, 462 ОЗ), так что… вдруг появится что-то еще, способное меня усилить и приблизить к пониманию этого мира?

С этого я и решил начать, не откладывая в долгий ящик. Открыв нужную вкладку в системе, я мысленно активировал «Звездопад». Знакомая анимация пронеслась перед моим взором, окрашивая падающие частицы в… голубой цвет.

Передо мной оказалась иконка в виде каменной печати, похожей на стилизованного дракона. При мысленной активации которой появилась информация.

Системная вкладка: Стол Зачарований.

Вселенная: The Elder Scrolls.

Тип: создание, ремесло

Описание: чтобы быть настоящим зачарователем, одного знания рун и символов мало — нужны инструменты. Этот древний стол, пропитанный магией, позволяет накладывать чары на оружие и доспехи, усиливая их свойства гораздо сильнее, чем при обычных ритуалах. Однако учти: камни душ в комплект не входят.

Редкость: Редкое.

Стоимость разблокировки: 200 ОЗ.

При разблокировке становится активной вкладка «Стол Зачарований», проецируемая на любую поверхность, куда смотрит носитель. В рамках проецируемых границ возможно созидание.

Так… начало весьма исчерпывающее. Но что еще за камни душ? И обязательны ли они в процессе зачарования? Мысленный вопрос тут же сопроводился более широким описанием полученного:

«Камни душ — артефакты, часто связанные с темной магией, способные удерживать фрагменты жизненной или магической сущности. С их помощью высвобождается заключенная в них сила и переливается в заданную форму чар, накладывая перманентный эффект на предмет. При этом сам камень разрушается.»

Не густо… но становилось очевидным, что мне либо придется самостоятельно запечатывать души живых существ (интересно, тараканы подойдут, или такой камень будет считаться мусором?) в… скорее всего, какие-нибудь драгоценные или магически активные камни. Да, что-то такое говорила профессор на уроках трансфигурации, минералы с высокой магической проводимостью — например, обсидиан, черный кварц или алмаз. Дорого. Да и если кто-то в этом мире узнает о моей приверженности к таким, ммм, темным искусствам, меня быстро отправят на костер. Так что… потенциально интересно, но в очень долгосрочной перспективе. Я пока даже не мог предположить, где мне добывать эти камушки.

Хотя это натолкнуло меня на другой вопрос: а что вообще в этом мире со сферой магического ремесла или зачарования предметов? Почему-то… я даже не задавался этим вопросом, но ведь и правда, я нигде еще не видел ничего подобного. Ни зачарованных мечей, ни доспехов (кроме артефактов, типа Плаща-невидимки или Философского камня, хотя последнее — это алхимия.). Условные малые артефакты, способные поставить блок или защиту от определенного вида чар, будучи концептуальной противоположностью чему-то… Это тоже был вопрос, на который я поищу ответы… завтра. И точно у профессора. А сейчас — уже точно спать.

* * *

С самого утра узнать ответы на интересующие меня вопросы не вышло. Только я, готовый к новому дню, вышел из спальни в общую гостиную, как меня перехватила Чжоу Чанг и буквально потащила на тренировку. Оказывается, я пропустил кое-что важное… информацию. Группу собирались промуштровать еще раз, но уже с самого начала за ходом наших занятий наблюдали авроры. Та же Тонкс и Кингсли.

Тренировка прошла в обычном формате. Единственное, я пытался органично вплести в бой свои новые заклинания, в том числе и тот крутой щит из мусора. Оказалось, я мог растягивать его на достаточно большое расстояние, пусть и немного теряя в скорости передвижения, но зато вся команда была гарантированно защищена слоем из чего попало.

Заклинанием, непременно, заинтересовалась и Гермиона, так что часть времени в групповых тренировках мы посвятили его изучению, ибо кому, как не главному щитовику группы, об этом беспокоиться. А еще мы пришли к интересному выводу: если крутить мусор в разные стороны с большой скоростью, получаются завихрения воздуха, которые не давали противнику закрыть нам обзор условным песком или туманом — он просто развеивался. Сплошные плюсы.

Остальными новыми заклинаниями я, разумеется, не делился. Время придет. Возможно, на самих соревнованиях, после индивидуальных дуэлей. Будет время до групповых боев показать их команде. Мало ли, встретимся в финале, не хотелось бы усиливать потенциального противника сейчас.

Индивидуальное занятие с Флитвиком прошло как обычно — мы тренировали скорость и маневренность использования новых заклинаний в разных ситуациях. Но под конец подготовки к нам подошла аврор Тонкс.

— Ну, приветик, юный метаморф.

Флитвик, который до этого момента, очевидно, был не в курсе, слегка опешил.

— О, профессор, вы не знали? Ну, ам… испортила сюрприз, да?

Я лишь коротко кивнул.

— Ну, да и ладно, сюрприз! — смешно взвизгнула Тонкс. — А вообще, давайте-ка втроем поговорим. У тебя ведь остались вопросы, да? Мы вчера немного не договорили.

— А, да… — я переключился. — Я тут ночью подумал, касательно применения этого в дуэлях. Вот взять тех же студентов Колдовстворца, — я повернулся к профессору Флитвику, — там ведь не просто так они принимают облик животных? Единственное, что приходит на ум, — это либо устрашение, либо перенимание лучших качеств зверей. — я снова посмотрел на Тонкс. — Так вот, могу ли я, скажем… в образе собаки чувствовать запахи лучше?

— Да. Не в полной мере, как настоящая собака, конечно, но чувствительность действительно увеличивается, — подтвердила она.

— Так… — у меня перехватило дыхание, — а… могу ли я, не принимая облик той же собаки, изменить свое обоняние так, чтобы оно соответствовало собачьему? Оставаясь при этом человеком?

Если да, то это… у меня не было слов. Это было нереально круто.

— Да, ты прав. Это возможно. Рада, что ты сам до этого дошел, мы вчера не успели об этом поговорить. Однако, помни, что дар метаморфа позволит тебе изменить в себе что-то одно, перенимая лишь одну черту…

Не думаю, что это будет касаться моего Подменыша, заклятие другой вселенной даже в своем описании говорила о нереально сильных изменениях. В том числе и от нескольих животных.

А Тонкс продолжала.

— …Ты как бы принимаешь промежуточное состояние. Если делаешь себе зрение, как у кошки, то и все остальные твои частичные изменения должны касаться именно этого животного. Таков негласный закон природы. Многие пробовали, но ничего не вышло. А, ну и… есть свои тонкости. Я вчера говорила о чувствах и ощущении себя животным, но если изменения точечные, то лучше углубиться в биологию и понять, по какой причине некоторые органы у животных работают лучше. Вот, держи.

Она достала из своей маленькой, почти плоской сумочки достаточно толстый учебник по биологии и анатомии существ. Как он туда влез, ведь сумка была в несколько раз меньше книги?… магия.

— Подарок от меня, за интересную находку. И сильно не обольщайся, просто ты защищаешь честь школы, где училась я, где училась моя семья и где, возможно, будут учиться мои дети. Не посрами честь школы! И имей в виду, — добавила она, — в книге есть и про магических животных, про их устойчивость к магии, про высокую проводимость магических потоков… очень сомневаюсь, что ты освоишь это даже в течение месяца, но у тебя и столько времени нет. Однако, лишним не будет.

— Благодарю вас, аврор Тонкс. Этот подарок бесценен, — я с поклоном принял книгу.

— Профессор, — Тонкс повернулась к Флитвику, — вы же не знали? Как так, это же…

— Это просто великолепно, мистер Дурсль! — просиял Флитвик, прервав ее. — Невероятно!

Я воспользовался моментом.

— Профессор, а вы не знаете, в каких именно животных предпочитают превращаться студенты Колдовстворца?

— Хм, обычно в тех, что изображены на родовом гербе их семьи, — ответил он. Больше информации, к сожалению, у него не было.

— А как вы смотрите на частичную трансформацию? — продолжил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — Вообще, способности метаморфа… будут ли они являться чем-то, ммм, неэтичным или, может, несправедливым на турнире?

Флитвик рассмеялся, его маленькое тело затряслось от смеха.

— О, нет-нет, не беспокойтесь, мистер Дурсль. Вы ведь маг. А маг пользуется всем доступным ему арсеналом. Изначальные ограничения, которые мы проговорили, касаются лишь заклинаний, несущих в себе концепцию прямой боли или физического увечья. Ваша способность изменить облик не противоречит ни одному правилу. Но… — он прищурился, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонек, который я уже научился узнавать, — мне аж самому стало чертовски интересно! Пока вы будете изучать книгу от аврора Тонкс, я тоже подумаю над тем, как ваши таланты можно наиболее эффективно использовать… Но скажите, как быстро и с какой степенью успеха вам это удается?

Я лишь пожал плечами, наложил на себя быстрые и уже привычные чары обезболивания и, сосредоточившись, постарался придать себе лицо Гарри. Я вспоминал его черты по памяти: эти вечно растрепанные волосы, зеленые глаза за круглыми очками, тонкие губы… Процесс занял около двух минут концентрации, но результат был почти идеальным.

— Невероятно, мистер Дурсль, просто невероятно… — прошептал Флитвик, обходя меня со всех сторон. — Жаль, что сам формат турнира не позволит в полной мере раскрыться такому таланту. Но мы подумаем, непременно подумаем… Думаю, на сегодня все.

— Подождите, профессор, — сказал я, возвращая себе свои, пусть и измененные, но уже привычные черты лица. — У меня остался еще один вопрос. Он касается использования… ам… чего-то помимо палочки. Зачарованных предметов? Артефактов? — я начал аккуратно, нащупывая почву, ведь я ровным счетом ничего не знал о магическом ремесле в этом мире.

Флитвик снова посмотрел на меня с удивлением.

— Артефакторика? Мистер Дурсль, вы меня не перестаете удивлять. Это крайне сложная и редкая дисциплина… на моей памяти, никто себя не озадачивает таким вопросом, личные зачарованные изделия не являются достоянием общественности и будет глупо так демонстрировать их. Но прямого запрета нет, потому что мало кто сможет сделать такой артефакт для себя.

— Я понимаю, сэр. Меня интересует скорее теория. Возможность создать что-то самому. Условные малые артефакты, способные, скажем, поставить блок от определенного вида чар или наложить на предмет отсроченное заклинание.

Флитвик вздохнул, и его энтузиазм заметно поубавился.

— Боюсь, это практически невозможно. По крайней мере, для вас, на данном этапе. Создание даже простейшего артефакта — это не просто наложение чар на предмет. Это, по сути, создание нового магического объекта с нуля. Для этого требуются глубочайшие познания в руническом письме, нумерологии, теории магических материалов и, что самое важное, владение особым набором созидательных и связующих заклинаний, которые преподаются только на специализированных курсах для артефакторов.

Он с сочувствием посмотрел на меня.

— Даже если бы у вас были все эти знания, вам бы пришлось самому выковать клинок или сделать одежду, вплетая руны и формулы в саму структуру материала. Это работа для мастеров. Очень немногих мастеров.

Понятно. Значит, на будущее. Очень, очень далекое будущее.

Тренировка закончилась, и я, попрощавшись, направился прямиком в библиотеку. За информацией. Аппарация. Да, именно она. В книгах, которые читал ранее, об этом упоминалось, но лишь вскользь. Как и ожидалось, в библиотеке нашлось несколько фундаментальных трудов по теории пространственных перемещений.

Оказалось, все было и сложнее, и проще одновременно. Аппарация, или трансгрессия, как ее здесь называли, была не столько заклинанием, сколько высшей формой магического самоконтроля, прямым взаимодействием воли волшебника с тканью самого пространства. Это не банальное перемещение из точки А в точку Б, а, по сути, акт ментального «схлопывания» пространства между этими точками. Волшебник должен был с абсолютной четкостью визуализировать пункт назначения, сосредоточиться на нем и, что самое важное, обладать достаточной силой воли, чтобы буквально «протолкнуть» свое физическое тело сквозь эту пространственную складку.

То есть, по сути, все тоже самое, что я и делал для использования заклинания телепортации от Системы.

Но здесь оно… куда серьезнее, ведь позволяет перемещаться на потенциально неограниченные пространства. Именно поэтому Министерство Магии так тряслось над этим искусством. Главной проблемой была не столько сложность, сколько цена ошибки. Недостаток концентрации, секундное сомнение или всплеск эмоций в момент «схлопывания» могли привести к расщеплению — кошмарному состоянию, когда часть тела мага остается в точке отправления, а другая прибывает в пункт назначения. Ужасная, наверное, смерть. Однако, что самое интересное, в книгах не было ни слова о прямом, законодательном запрете для несовершеннолетних. Лишь настоятельные рекомендации, возрастные цензы для обучения (с семнадцати лет) и обязательный экзамен для получения лицензии. То есть, Министерство не говорило «нельзя», оно говорило «не лезь, убьет».

В книгах даже были описаны базовые техники освоения аппарации, три «Н»: Намерение, Направление, Неспешность. Сначала нужно было научиться с ясностью удерживать в сознании образ места назначения (Направление). Затем — сосредоточиться на ощущении «вращения» в давящей пустоте, не поддаваясь панике (Неспешность). И, наконец, вложить всю свою магическую и волевую мощь в единый импульс, совершая «шаг» в эту пустоту (Намерение).

Вердикт был очевиден. Я не освою это в полной мере самостоятельно до уровня хотя бы выпускников. Риск нарваться на расщепление где-нибудь посреди коридора и оставить там половину своей задницы был слишком велик. Но на базовом уровне… для перемещения в пределах небольшого, хорошо видимого пространства… это было вполне в моих силах. Моя «Телепортация» по своей сути идеально укладывалась в законы этого мира. Главная проблема заключалась не в самой способности, а в ее легализации. Использование аппарации без лицензии было серьезным правонарушением. Но раскрывать этот козырь я, разумеется, пока не собирался. А когда появится случай — можно сослаться на испуг и некоторые знания, как это делать из этой книги. Прижало — попробовал — получилось, таков будет ответ на вопросы.