Вопросов у большей части группы, как ни странно, не было. Скорее всего, из-за какого-то пиетета перед аврорами, детской стеснительности, а не из-за реального отсутствия любопытства. Меня же, в отличие от них, волновала лишь одна деталь — способность аврора Тонкс. Ее дар метаморфмага. С этим я и решил подойти к ней, но, разумеется, уже не на людях.

Когда нас распустили, я, дождавшись, пока основная масса учеников схлынет, все-таки подбежал к уходящим сотрудникам Министерства. Извинившись за беспокойство, я начал диалог.

— Прошу прощения, уважаемая дама, почтенный сэр, — я отвесил им легкий, но безупречно вежливый поклон. В моем родном мире за неподобающее поведение перед учителем или представителем власти можно было легко получить пару проклятий по зубам, и этот урок я, к сожалению, усвоил на практике. — Не сочтите за наглость, но после вашей лекции у меня остался один небольшой, но крайне важный для подготовки вопрос. Нам так и не объяснили регламент использования каких-либо зелий во время поединка. Не подскажете, почему?

Я старался говорить максимально нарочито вежливо, но пока… подходя из далека. Меня, конечно, интересовали вовсе не зелья на поединке.

— Мне кажется, — продолжил я, — это можно было бы органично использовать в ходе состязаний. Все-таки представлять школу можно и глубокими познаниями в зельеварении, не так ли? Продемонстрировать не только силу, но и ум.

Авроры переглянулись. Кингсли Бруствер, казалось, был слегка удивлен таким вопросом от первокурсника.

— Это не запрещено, молодой человек, — ровным баритоном ответил он. — Однако, любое стимулирующее или боевое зелье должно быть заранее задекларировано в судейской комиссии. Они, в свою очередь, уведомляют об этом всех остальных участников. Элемент внезапности теряется. Поэтому на турнирах такого уровня это используется крайне редко.

— Понимаю… — кивнул я, меняя русло разговора. — А правда ли, что вы, как сотрудники Министерства, часто бываете в ситуациях, когда… — я, изображая наивного, невоспитанного мальчишку, ткнул пальцем на пояс Кингсли, где висела фляжка. — …когда вам по положению выдаются Оборотные зелья? Вы часто их используете? Ох, не сочтите за грубость, просто очень интересно… А с учетом, что у вашей спутницы, милой Тонкс, имеется такое умение… как оно называется, просветите? Или это все тоже от Оборотного зелья?! — я сделал шаг назад, притворно испугавшись собственных мыслей.

Кингсли на мгновение нахмурился, его рука легла на фляжку.

— Это не Оборотное зелье, — сухо сказал он. — Это просто вода. А что касается аврора Тонкс…

— Это называется метаморфмагия, парень, — весело перебила его Тонкс. В ее глазах плясали смешинки. — Это когда волшебник может изменять черты своего тела — форму носа, — ее нос на мгновение стал длинным и крючковатым, как у Снейпа, (фу) — цвет волос, — ее розовые волосы стали иссиня-черными, — форму бровей, — ее брови взлетели вверх, став тонкими и изящными, — цвет кожи, рост и так далее. И все это по своему желанию.

Говоря это, она продолжала менять черты своего лица, и в какой-то момент сделала себя почти точной моей копией. Ну не надо! Не делай из себя такого урода, ну пожалуйста…

— …и все это без всяких заклинаний или зелий, — закончила она, возвращая себе свой обычный облик. — Это довольно редкая врожденная способность. Научиться быть метаморфмагом, увы, нельзя.

— И, как и у любого мага, способности сильно зависят от психологического состояния, — добавил Кингсли. — При сильной или длительной депрессии магический дар может ослабнуть, а то и вовсе исчезнуть.

В моей голове закрутились шестеренки. Так-так-так…

— Так, извините за глупые повторения, — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально невинно, — но способность… врожденная, да?

— Да, ты все верно услышал, — Тонкс рассмеялась. — Таких магов, как я, очень мало. И каждый, считай, на вес золота в Министерстве, ха-ха!

А, ну раз так, то… Сейчас!

Не сильно вслушиваясь в ее слова, я, используя «Подменыша», начал менять свои черты лица, копируя саму Нимфадору Тонкс. Ну посудите сами! Это же просто замечательная возможность легализовать умение из другой магической вселенной, реальный аналог которого имеется и в этом мире!

Перед этим, конечно, я за долю секунды прокрутил в голове все плюсы и минусы такого раскрытия. Во-первых, это не такая уж и уникальная способность. Ее можно имитировать зельями и, возможно, сложными заклинаниями. То есть, это не стопроцентный мой козырь. Даже если я буду действовать под личиной другого, маги всегда будут иметь в виду возможность подмены. Во-вторых, ее слова о том, что метаморфмаги очень ценятся Министерством. А кто, как не Министерство, будет радеть за развитие и безопасность ценных для него людей? Ну, в-третьих, это точно сблизит меня с этими двумя аврорами. Тесное знакомство и возможная передача опыта — это бесценно. Да и не придется менять свою внешность по чуть-чуть, возвращаясь к исходному. Алиби у меня уже есть.

Не думаю, что принципы трансформации здесь сильно отличаются от тех, что заложены в моем «Подменыше».

Из минусов я бы выделил, как ни странно, то же самое Министерство и его пристальное внимание. Но возможные бонусы, как мне казалось, перевешивали риски.

Я смотрел прямо на Тонкс и представлял, как перестраиваются мои кости, как удлиняются волосы, меняя цвет с темно-каштанового на ярко-розовый, как кожа становится бледнее… Я так увлекся, что в последний момент повернул голову на второго аврора, и от его ошарашенного, широко раскрытого взгляда меня будто током ударило. Концентрация сбилась. Копия Нимфадоры вышла… не совсем полной. Цвет лица стал темным (я бы даже сказал, черноватым), как у Кингсли. Хах…

Реакция авроров была именно такой, какой я и ожидал. Они были в шоке!!! Но уж точно не в ужасе, так что стоит пробивать ставку дальше.

— Мерлинова борода… — выдохнул Бруствер.

— Ты… ты тоже… — Тонкс сделала шаг ко мне, ее глаза, на мгновение ставшие широкими от изумления, горели неподдельным восторгом. — Мерлинова борода, ты настоящий!

Э-э-э, женщина! Не так близко, мне всего одиннадцать. Но мое отступление на пару шагов назад было проигнорировано быстрым приближением Тонкс. Забыв о субординации и протоколе, подскочила ко мне вплотную, ее лицо оказалось всего в паре дюймов от моего.

— Когда это началось? Ты всегда это умел? А можешь сделать нос как у Снейпа? А уши эльфийские? Ой, прости, я просто… Ух ты!

Я, играя роль ошеломленного и немного напуганного ребенка, снова отшатнулся.

— Я… я не знаю…

— Тонкс, достаточно, — спокойный, глубокий голос Кингсли Бруствера мгновенно остудил ее пыл. Он сделал шаг вперед, и атмосфера снова стала серьезной. Он всмотрелся в меня с пристальным вниманием. — Мистер Дурсль, — его голос стал протокольно-четким, — это не просто любопытный фокус. Способности такого рода подлежат обязательной регистрации в Министерстве магии, вы в курсе?

— Конечно нет. Я же маглорожденный.

— Тем интереснее… — Он достал из кармана мантии маленький блокнот и самопишущее перо. — Теперь, пожалуйста, ответьте на несколько вопросов. Когда вы впервые заметили эту способность?

Я изобразил глубокую задумчивость, копаясь в чужих воспоминаниях в поисках правдоподобной лжи.

— Я думаю… как раз в момент первых проявлений во мне магического таланта. Изучите мое личное дело, я достаточно поздно проявился. О причинах не знаю. — так, что-то не туда пошел диалог, я закапываю себя.

Однако Тонкс сочувственно ахнула. Кингсли же лишь невозмутимо сделал пометку.

— Это было спонтанно, или вы сознательно пытались изменить внешность?

— Сначала спонтанно, — ответил я, вспоминая свои первые мучительные эксперименты с «Подменышем». — Я просто очень сильно чего-то хотел, и… оно менялось. А потом я начал пробовать сам. Понемногу.

— Кто-то из ваших родителей, или, возможно, более дальних родственников, обладает подобными талантами? В вашей родословной были метаморфмаги? — это был правильный вопрос. Вопрос о крови, о чистоте, о наследии.

— Насколько я знаю, нет, сэр, — я поднял на него свои самые честные глаза. — Мои родители, как и сказал, не маги. Совсем. Однако… Тетя по маминой линии тоже была полукровкой, фамилия Эван вам о чем-то говорит?

Бруствер на мгновение замер, перо зависло над пергаментом. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах увидел серьезную озабоченность. Маглорожденный метаморфмаг.

Круто, да? Очередная аномалия, нарушающая все известные генетические модели.

— Нам придется составить полный протокол, — наконец произнес он, и в его голосе не осталось и тени дружелюбия. — И, возможно, сопроводить вас в Министерство для полной магической и генеалогической проверки. Такие случаи… требуют особого внимания.

Так, нет!!! Нет-нет-нет!

— Ой, Кингсли, не будь занудой! — взорвалась Тонкс. — Какой еще протокол? Посмотри на него, он же сам напуган до смерти! Ты его сейчас своими казенными допросами доведешь до того, что у него уши в трубочку свернутся!

— Тонкс, это не шутки. Это вопрос безопасности. Мы не знаем природу его дара, его пределы, его… происхождение, — Кингсли явно подбирал слова, чтобы не напугать меня еще больше.

— Вот именно! — она уперла руки в бока. — Это дело метаморфмагов. Я сама с ним поговорю. Без твоих протоколов и официальных запросов. Ему нужен тот, кто его понимает, а не следователь. Хватит болтать.

Она схватила меня за руку, и…

ХЛОП

Мир сжался в тугую точку, а затем взорвался очень цветасто. Меня вывернуло наизнанку очередной внезапной аппарацией! Я едва не оставил на полу остатки обеда, да еще и прямо на ноги самого аврора! Мы оказались в каком-то помещении, видимо, чья-то комната.

Тонкс, не обращая внимания на мое состояние, с восторгом начала засыпать меня вопросами.

— Когда это проявилось? Как тяжело дается? Что ты представляешь? Пробовал ли превращаться в животных?

— Достаточно… больно, — прохрипел я, возвращая себе свой облик. — Поэтому, если вы не против…

Я достал палочку и, применив на себя обезболивающие чары, облегчил дальнейшую работу.

На вопрос о трансформации в животных я и сам хотел найти ответ. Таких превращений я все-таки опасался, это было неприятно. Но под контролем опытного мага… почему бы и нет? Я сосредоточился. Кто был на гербе моей семьи? Огромная, благородная собака. Леонбергер. В этом мире, как я выяснил из книг, такая порода тоже была. Опыта в анатомии собак у меня, конечно, было мало, так что получилось… не очень. Мое лицо вытянулось, превратившись в собачью морду, руки стали передними лапами, а тело покрылось густой шерстью. Но задние ноги остались человеческими. Ну черт! Позор. Перед дамой в таком свете… ужас!

Тонкс, вместо того чтобы помочь, разразилась громким смехом.

— ХА-ХА-ХА-ХА! Да, мальчик, это не так просто, как кажется! Нужно чувствовать зверя, а не просто копировать его! — она хохотала так заразительно, что я, несмотря на свое унизительное положение, невольно улыбнулся под собачьей мордой. В ее глазах я увидел отражение этого ужаса и… фу! Я мгновенно вернул себе свои черты лица.

Она махнула палочкой, и на кухонном столе появились две чашки дымящегося чая. Мы, очевидно, были в ее квартире — маленькой, немного захламленной, но уютной, с развешанными по стенам постерами музыкальных групп и движущимися фотографиями смеющихся людей с волосами всех цветов радуги.

— Смотри, — сказала она, усаживаясь напротив меня и отхлебывая чай. — Ты пытаешься думать, как человек, который хочет выглядеть, как собака. Ты строишь образ снаружи: вот морда, вот лапы, вот шерсть. А нужно идти изнутри. Ты должен на мгновение стать собакой.

Я посмотрел на нее. Так-то понятно, что она имеет ввиду точное строение, то есть анатомию существа, о переходном состоянии моих частей тела в части тела животного, но… если под ее словами что-то концептуально иное?

— Стать собакой? Это как… анимагия?

— О, нет, совсем не то! — она энергично замахала руками. — Анимагия — это ритуал. Сложнейший, кстати. Ты месяцами держишь во рту лист мандрагоры, ждешь грозы, произносишь заклинания… В итоге ты получаешь одну животную форму, которая отражает твою внутреннюю суть. Твой патронус, только телесный.

После слова «патронус» я непонимающе уставился на нее.

— Ха-ха, еще дорастешь до этого. В целом, как анимаг ты можешь стать крысой, или оленем, или собакой. И все. Навсегда зверь закрепляется за тобой. И примечательно, что ты не выбираешь, а форма выбирает тебя.

Она наклонилась ко мне ближе… Очень близко!

— А у нас, Дадли, все иначе. Мы чистый холст. Мы можем стать кем угодно. Но за эту свободу приходится платить. У анимага есть готовый путь трансформации. У нас — только намерение и… чувства, как это провести.

Она откинулась на спинку стула, и ее лицо на мгновение стало задумчивым.

— Помню, когда я была маленькой и пыталась впервые превратиться в нашу собаку, старого гримхаунда. Я сделала то же, что и ты. Представила его морду, лапы, хвост… И знаешь, что получилось? Я стала похожа на волосатую табуретку. Серьезно, у меня ноги превратились в четыре деревянные ножки, а спина выгнулась дугой. Мама смеялась до слез.

Я хмыкнул, живо представив эту картину.

— А потом отец сказал мне: «Дора, не думай о том, как он выглядит. Подумай о том, каково это — быть им». И я попробовала. Я вспомнила, как он радуется, когда я прихожу домой. Это неистовое собачье счастье. Вспомнила, как он гоняется за мячом — этот азарт, этот туннельный взгляд, когда ничего в мире не существует, кроме этого дурацкого красного мячика. Как он сворачивается калачиком у камина — это чувство тепла, безопасности, абсолютного довольства. Я сосредоточилась не на форме, а на ощущении быть собакой. И тогда… получилось. Не идеально, конечно. У меня хвост сначала вырос изо лба, — она хихикнула, — но результат, как понимаешь, на лицо.

Она посмотрела на меня серьезно.

— Понимаешь разницу? Анимаг копирует форму. Метаморфмаг копирует суть. Ты должен найти в себе это… животное начало. Почувствовать его инстинкты, его радость, его страх. Когда ты захочешь стать собакой, не думай о четырех лапах. Подумай о желании бежать, о том, как земля пахнет после дождя, о безусловной преданности своему хозяину. Эта эмоция, это чувство само подскажет твоему телу, какую форму принять.

Так, видимо, мы совсем о разном…

Она сделала глоток чая.

— Начни с малого. Не пытайся сразу превратиться в леонбергера, или чья эта пушистая морда у тебя вышла? Это большая, сложная форма. Попробуй что-то простое. Кошку. Почувствуй ее независимость, ее ленивую грацию, ее хищное любопытство. Или мышь. Почувствуй ее страх, ее желание спрятаться, ее вечное движение в поисках еды. Закрой глаза и не представляй, а ощущай. Это как… как стать другим человеком, ведь копируешь не только внешность, но и повадки, образ мышления, характер, речь.

Так… ладно, интересно.

За этими разговорами о ее истории, о опыте и моих попытках прошло еще полчаса.

— Извините, но… зачем вы меня сюда перенесли? — спросил я, когда она сделала паузу.

— Да… интересно стало, — она пожала плечами. — Нечасто находишь что-то подобное, за что можно было бы зацепиться… Хотя про «зацепиться»… — она задрала штанину, оголяя икру правой ноги. Там был длинный, уродливый шрам от укуса кого-то… крупного. Похоже на волка, только куда больше. — С одним оборотнем сцепилась вот, жизнями мерились… ах, но это не суть.

Она еще долго рассказывала о Министерстве, о метаморфмагах, о том, на что мне стоит рассчитывать и чего опасаться. И пусть я не обращал внимания на уведомления от Системы весь день, но под конец нашего разговора я все же увидел на балансе суммарно +120 ОЗ! Чисто за один разговор и использование «Подменыша»! О, господи…

Разговор наш прервал Кингсли, появившийся в камине с помощью Летучего пороха. Выглядел он, ахах, недовольным.

— Тонкс, я все понимаю, но мы опаздываем на совещание.

— Ой, да ладно тебе, Кингсли, не будь занудой!

Она взяла меня за руку, и мир снова сжался в точку. Я оказался перед воротами в замок. В небе тут же вспыхнул сноп красных искр, указывая, куда мне следует идти — в башню Когтеврана. То есть идти мне нужно в спальню. Ведь время было уже очень, очень позднее.