Разумеется, про Оборотное зелье я откровенно лукавил. Мысль о том, что кто-то доверит мне, первокурснику, такое количество столь редкого и сложного эликсира, была абсурдна. Да что там количество — мне бы и одной капли никто не дал! Гарри придется пережить непростое лето в компании тетушки и дядюшки, и это, как ни цинично звучит, его путь. Его личное испытание на прочность, на терпение и лояльность к людям, которые этой лояльности не заслуживают.

Хотя… какое же это было недальновидное решение — упрятать юного мага, наследника древнего рода с колоссальным магическим потенциалом, в столь токсичную среду. С точки зрения магловского закона, может, все и выглядело логично — ребенок остался с единственными родственниками. Но магический мир живет по иным правилам. Неужели во всей Британии не нашлось ни одной волшебной семьи, готовой принять его? Ни друзей Поттеров, ни дальних кузенов, ни, в конце концов, магического приюта? Вместо этого его на десять лет насильно заперли с людьми, которые ненавидели и боялись его сути. И кого они ожидали получить в итоге? Доброго, всепрощающего мальчика, любящего мир так же, как его родители? Или озлобленного, сломленного ребенка, который однажды обратит свою силу против немагического мира, чтобы отомстить за годы унижений?

Тема для философских трактатов, не иначе. К счастью, имеем первый вариант: Гарри, вопреки всему, остался добряком. Но это ничуть не умаляет той эмоциональной мясорубки, которая ждет его этим летом, в мое отсутствие… Хах! А меня еще и замучают вопросами о том зелье, что я отправлял «родителям». Ведь, по моей легенде, я брал его у Гарри… Придется что-нибудь придумать.

Эти мысли крутились в моей голове, пока в Большом зале гремел последний пир, предшествующий отъезду домой. Это событие стало апофеозом театрального искусства Альбуса Дамблдора. Официально — подведение итогов года, оглашение рейтинга факультетов. Хотя что на самом деле дает это первое место, кроме сиюминутной гордости, — вопрос, конечно, хороший. Зал был предсказуемо окутан в зеленые и серебряные цвета Слизерина. Благодаря очкам, снятым с Гриффиндора за их ночные похождения, змеиный факультет лидировал с огромным отрывом. Когтевран, к слову, держался на втором месте (отчасти благодаря моим же штрафам, которые я умудрился нахватать).

Когда гул немного стих, Дамблдор поднялся со своего трона, чтобы произнести финальную речь. Он говорил о прошедшем годе, о ценности знаний, о смелости, о дружбе… Из действительно важного — официально объявил о проведении международного дуэльного турнира в Дурмстранге, но не стал заострять на этом внимание. Упомянул вскользь, будто это незначительное событие. А затем, с той самой лукавой улыбкой, от которой у меня по спине пробегал холодок, он сказал:

— Однако, в свете недавних событий, мне кажется, необходимо начислить несколько дополнительных очков.

И началось представление. Великий манипулятор в действии.

Он наградил Рона Уизли пятьюдесятью очками — «за лучшую шахматную партию, которую Хогвартс видел за многие-многие годы». Пятьдесят очков отправились к Гермионе Грейнджер — «за умение использовать холодную логику перед лицом огня». Целых шестьдесят очков получил Гарри Поттер — «за хладнокровие и выдающуюся, исключительную храбрость». Директор даже удостоил меня двадцатью очками — «за тактическое мышление и готовность прийти на помощь друзьям в трудную минуту, что является редчайшим качеством».

Итого — сто восемьдесят очков Гриффиндору (еще двадцать получил Долгопупс) и скромные двадцать Когтеврану.

И все же, как бы мизерно ни был оценен мой вклад, он оказался решающим в нашей локальной борьбе. Гриффиндор взлетел на первое место, оттеснив Слизерин, а мы, благодаря этим двадцати очкам, обошли змеев и вернули себе серебро! И пусть мне было глубоко все равно на место в общем рейтинге, приятное чувство все же кольнуло самолюбие. Несколько одобрительных кивков от симпатичных когтевранок (а такие, к счастью, были) польстили мне, особенно в этом неказистом, еще не оформившемся теле с его нелепыми, растопыренными ушами.

Кстати, о внешности. Даже не напрягая память о прошлой жизни (иногда это вызывало лишь головную боль), я точно знал: на международных состязаниях образ решает многое. Первое впечатление, стиль, уверенность — все это часть психологической борьбы еще до начала поединка. Так что уже с сегодняшнего утра я начал вносить в свою внешность едва заметные коррективы. С помощью Подменыша я понемногу убирал лопоухость, уменьшал неестественно пухлые губы, правил крупную носовую перегородку. Хотелось изменить все и сразу, но действовать нужно было постепенно. В идеале — через пару лет вернуться к своему изначальному образу, но сохранить лучшие черты этого тела, создав некий гибрид. Все изменения можно будет списать на бурный переходный возраст. Главное — не привлекать лишнего внимания.

Параллельно нужно было продумать и философию боя, свой уникальный стиль. Хотелось зарекомендовать себя не только в стенах Хогвартса, но и на международной арене. Увы, придется обходиться лишь заклинаниями этой вселенной. Никакой трансгрессии на поле боя, никаких способностей, выходящих за рамки местных заклятий. Телепортация, увы, не раскроется в должной мере.

Мои размышления прервал взрыв оваций. Зеленые знамена Слизерина сменились алыми стягами Гриффиндора. Чудом львы вырвали победу. Что ж, браво, Дамболдор. Настоящий мастер интриги. И неважно, что эти очки, по сути, были ранее отобраны у того же трио за их проступки. Директор вернул долг и превратил их в героев, восстановил репутацию и сделал любимцами толпы. Браво. Спасибо хотя бы, что с меня очки не сняли, к чему я, честно говоря, был морально готов.

Пока вокруг все кричали, обнимались и кидались друг в друга едой, я, отстранившись от общего хаоса, подводил личные итоги этого года.

Я выжил. Я попал в новый мир. Я получил волшебную палочку и освоил основы магии, открыв в себе при этом способности, о которых местные волшебники и не подозревали. Я создал свою маленькую фракцию — Дуэльный клуб. Я накопил достаточно Очков Знаний и получил два мощнейших козыря — «Подменыша» и «Телепортацию». И, что самое главное, я четко определил, кто в этой игре является главным… недоброжелателем. Их двое. Один — темный лорд, чей пиетет в магическом мире явно взят не с пустого места. Он обязательно предпримет новую попытку вернуться, и к этому нужно быть готовым. А другой — седовласый, улыбчивый Директор. И он, пожалуй, даже опаснее. С ним не хочется иметь никаких дел…

На следующий день я стоял на платформе, провожая Гарри, Рона и пару первокурсников, которых с натяжкой мог назвать приятелями. В конце концов, они помогли мне лучше понять некоторые аспекты этого мира.

— Увидимся в сентябре! — крикнул мне на прощание Рон, уже затаскивая свой чемодан в вагон Хогвартс-экспресса.

— Пиши нам! — добавил Гарри, тепло улыбнувшись.

— Обязательно. Да и увидимся раньше, месяца через полтора. Я напишу родителям, пусть… кхм, не волнуются. Если начнут бунтовать, сам отправь их в… Кстати, а где находится Дурмстранг?

Я, конечно, рассказал парням о турнире. К слову, никто не обиделся, что выбрали меня и Гермиону. Нас и так выделяли на их фоне как более способных, хотя с первенством Гермионы я бы поспорил. Она умна, бесспорно, но совершенно не стрессоустойчива. Слишком юна, слишком неопытна и больше полагается на зубрежку, чем на критическое мышление, что точно проявит себя в бою.

— Э-э, где-то на севере, — неуверенно протянул Рон. — Может, в Норвегии? Ты только из зимы вылез, и снова в снега! Хорошо хоть не в Советский Союз отправили! Говорят, там вообще зима круглый год…

— Союза больше нет, Рон, — вмешалась подошедшая Гермиона, и в ее голосе прозвучали нотки всезнайки. — Уже почти год как Российская Федерация. Местное Министерство магии быстро взяло все в свои руки, там вроде бы даже кто-то из волшебников встал у руля магловского правительства… Ты что, историю совсем не учил? Там же и школа своя есть, вот где зима постоянная! Колдовстворец. Кстати, находится где-то в глубине Сибири…

Увидев абсолютно пустой, не обремененный знаниями географии взгляд Рона, Гермиона взорвалась:

— Ой, да езжай уже! Почитай хоть один учебник этим летом!

— Зачем? Я же могу просто списать у тебя, — беззаботно парировал он.

— ОТСТАНЬ!

Поезд дал прощальный гудок.

— Ладно, Гарри, пока! Увидимся! — махнула рукой Гермиона.

— Пока, Гарри, пока, Рон. Удачи.

Я молча кивнул им. Они ехали «домой». А меня, после недели интенсивной подготовки, ждал Дурмстранг. И первая тренировка должна была начаться… уже через час.

— Гермиона, — я с легким, почти кавалерским кивком головы обернулся к ней, — не против пройтись до кабинета профессора вместе? Как-никак, теперь мы напарники, представляем одну школу. Сомневаюсь, что нас поставят друг против друга в первых раундах. А вот групповые состязания наверняка будут, так что нам придется учиться взаимодействовать.

— Господи, на что я подписалась… — пробормотала она себе под нос, но, поправив свои вечно взлохмаченные волосы, все же направилась со мной в замок.

* * *

Мы вошли в кабинет одними из первых. Просторная комната, залитая светом парящих свечей и заставленная тренировочными манекенами, напоминала уменьшенную копию Большого зала, лишенную, однако, его пафоса. У окна уже сидела небольшая группа пуффендуйцев разных курсов. Один из них так нервно крутил в руках палочку, что казалось, она вот-вот выстрелит случайным заклинанием.

Профессор Флитвик, как всегда энергичный и суетливый, стоял у кафедры, перебирая стопку пергаментов. Он то и дело подскакивал на месте, будто сгорая от нетерпения.

В течение следующих пяти минут подтянулись и остальные участники. Слизеринцы вошли единой группой, с присущей им холодной надменностью. Малфой, разумеется, появился в своем репертуаре: уверенный шаг, высоко задранный подбородок, презрительный взгляд, скользящий по присутствующим. Он прошел мимо меня, словно я был пустым местом, не удостоив даже усмешки. Зато позволил себе короткий, откровенно брезгливый взгляд в сторону Гермионы. И всё. Никаких слов, никаких провокаций. Он просто занял место в первом ряду и откинулся на спинку стула с видом человека, которого силой заставили присутствовать на скучнейшем из мероприятий.

Когда все наконец расселись, Флитвик поднял глаза и, озарив всех широкой улыбкой, легонько постучал по кафедре кончиком палочки. В воздухе вспыхнули золотые буквы:

«Дуэльный клуб Хогвартса. Международный турнир. 1992»

— Прекрасно, что вы все здесь, — начал он своим высоким, чуть звенящим голосом. — Сегодня мы поговорим не только о дуэльной практике, но и о самом турнире, в котором Хогвартс будет участвовать впервые за долгие-долгие годы.

Он сделал паузу, оглядывая притихших учеников.

— Думаю, большинство из вас уже слышало об этом, но я напомню основные положения. Турнир объединит четыре великие школы магии Европы: наш Хогвартс, Дурмстранг, Шармбатон и… — он чуть улыбнулся, придавая моменту вес, — школу из дальних земель Сибири — Колдовстворец.

По комнате пронесся легкий ропот. Не все, очевидно, слышали о последней. Забавно, Гермиона только сегодня упоминала о ней. Это лишь подтверждало, что большинство учеников так же, как и Рон, не утруждают себя чтением чего-либо сверх программы…

— Да-да, — продолжил профессор, наслаждаясь произведенным эффектом. — Школа весьма древняя, хотя и малоизвестная в наших краях. Они редко открываются внешнему миру, но их уровень боевой магии, особенно магии стихий, — вне всяких сомнений, один из лучших в мире.

Флитвик выпрямился, отложил пергамент и посмотрел на нас поверх очков.

— Итак, формат турнира: четыре школы, по четыре участника с каждого курса. Итого — шестнадцать дуэлянтов в одной возрастной категории. Сначала отборочные поединки до восьми финалистов, затем четвертьфинал, полуфинал и финал. В первых поединках представители одной школы не будут встречаться друг с другом. Но дальше… как уж распределит судьба.

Он взмахнул палочкой, и на стене появилась сияющая таблица с названиями школ, соединенными линиями турнирной сетки.

— А теперь кратко о специфике каждой школы, — сказал Флитвик, и его голос приобрел строгость.

Он щелкнул пальцами. В воздухе возникли четыре символа: герб Хогвартса со львом, орлом, барсуком и змеей; заснеженный герб Дурмстранга с двуглавым орлом; изящная золотая лилия Шармбатона и рунический узор Колдовстворца.

— Итак, начнем с Хогвартса, — произнес он с улыбкой. — Наша школа славится тем, что мы не делим магию на «высокую» и «низкую». Мы обучаем всему — от бытовых чар до сложнейших боевых заклинаний. Именно поэтому выпускники Хогвартса — универсалы. Мы не заучиваем движения до автоматизма, как в Дурмстранге, и не тратим часы на доведение одного жеста до совершенства, как в Шармбатоне. Мы учим мыслить. — Он сделал акцент на последнем слове. — В бою это главное: уметь соображать быстро, импровизировать, использовать все, что окажется под рукой. Наши сильные стороны — хаотичная гениальность, широкий арсенал заклинаний и умение действовать в самых неожиданных ситуациях. А слабая, если уж быть честным, — он хмыкнул, — излишняя вера в удачу. Мы иногда слишком полагаемся на вдохновение.

Герб Хогвартса погас, и знак Дурмстранга наполнился ледяным сиянием.

— Теперь Дурмстранг, — голос профессора стал жестче. — Там превыше всего ценят силу и дисциплину. Их дуэли выверены до доли секунды, движения резки, как удар хлыста, а чары — мощные и прямолинейные. Каждый их ученик — это боевая машина, способная держать удар и продолжать сражение, даже будучи раненым или истощенным. Их девиз — никакой жалости ни к себе, ни к противнику. Их сильная сторона — чистая мощь и железный контроль над телом, умение работать под колоссальным давлением. Но… — профессор хитро прищурился, — у них есть и слабость. Их подход к магии слишком прямолинеен. Они привыкли к открытому бою. Если заставить их думать нестандартно, вырвать из привычного ритма — они теряются. Уж я-то знаю! Му-хе-хе-хе-хе!

Знак Дурмстранга испарился, и его место заняла сияющая лилия.

— Шармбатон, — Флитвик улыбнулся теплее. — У них все иначе. Там магия — это искусство, а дуэль — элегантный танец. Они используют сложные комбинации чар, часто вплетая в них эффекты света, звука и даже эмоций. Порой кажется, что их атаки безвредны, пока вы внезапно не осознаете, что стоите в центре искусной иллюзии, которая уже работает против вас. Их сила — в безупречном контроле, точности и чувстве ритма. А также в очаровании — и в буквальном, и в переносном смысле. Но порой им не хватает грубой энергии, да. В хаосе, где нужно действовать быстро и жестко, они теряют свое равновесие. Особенно если бой выходит за рамки «эстетики».

И вот остался последний знак — руна Колдовстворца. Профессор на мгновение замолчал, прежде чем заговорить снова.

— Колдовстворец, — тихо начал он, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. — Их традиции старше, чем у Хогвартса. Возможно, даже старше, чем у самого Дурмстранга. Их магия родилась из самой природы. Они практически не используют палочки в нашем понимании. Их фокус — в собственном теле, в дыхании, в голосе. А для усиления потока силы они используют особые кристаллы, которые зачастую вставляют в кольца, так что обезоружить их заклинанием почти невозможно. Но учтите, «ПОЧТИ» невозможно. Их учат чувствовать магию, становиться ее частью… Одним словом, стихийники, — произнес он это слово с придыханием. — Их сила — в единстве с природой, в глубоком понимании энергии. А слабость… в эмоциональной зависимости от этого единства. Они ломаются, когда теряют внутреннее равновесие. Их техника боя чужда нам, они не строят заклинания по привычным схемам, из-за чего предугадать их действия невероятно трудно. Но и адаптироваться к нашим правилам дуэли им будет непросто.

Он вернулся к своей кафедре и перешел к организационным вопросам.

— Занятия будут проходить в два блока каждый день, — он начертил в воздухе временную сетку. — Утро — индивидуальные тренировки. Отработка техники, реакции, базовых заклинаний защиты и атаки. Каждому будет составлена своя программа, в зависимости от вашего уровня и стиля. После обеда — групповые тренировки. Но учтите, это будут не просто спарринги. Больше групповые состязания на чемпионате будут похожи на групповые испытания.

От слова «испытания» по мне прокатилась волна неприятных воспоминаний. Опять они!

— Это включает в себя командные задания, — продолжал профессор, — такие как захват артефакта, удержание территории, преодоление магической полосы препятствий. Все, разумеется, под строгим контролем преподавателей… хотя, — он хитро улыбнулся, — иногда события имеют свойство выходить из-под контроля. Первые индивидуальные тренировки начнутся завтра утром. Подготовьтесь. Палочки проверьте, форму не забудьте. И главное — не переоценивайте себя. Это турнир про умение выжить и думать под давлением.

Он отложил перо, оглядел всех нас поверх очков и мягко добавил:

— А теперь — давайте продемонстрируем несколько базовых комбинаций для тех, кто хочет понять, чем на самом деле является дуэль.