Камнем преткновения и главной, как мне казалось, проблемой был отдых. Точнее, предстоящие летние каникулы. Близился конец мая, экзамены были написаны и пройдены. И получается, мы должны были выбраться из Хогвартса, из места, наполненного магией, и вернуться в немагический мир. На целых три месяца. Три месяца без практики! Три месяца без доступа к библиотеке! Три месяца вынужденного простоя! И чем, скажите на милость, я должен был там заниматься? Отдыхать? Ну нет!

Я перебирал в голове варианты, как бы остаться в замке на подольше. Я даже всерьез спросил у мадам Помфри, когда она проводила мой осмотр, останусь ли я здесь на пару лишних недель, если «случайно» сломаю себе руку. Она лишь строго посмотрела на меня поверх очков и ответила, что костерост сращивает переломы за одну ночь.

Увы, никакого решения самостоятельно я найти не мог.

Мне уже даже стало все равно на причины великой судьбы моего кузена, на сложные взаимоотношения его отца и профессора Снейпа. Все это казалось мелким, незначительным. Хотелось просто активностей! Причем, знаете, таких… по-настоящему опасных. Нет, даже рискованных! Стрессовых! Таких, где нужно экстренно думать, импровизировать, балансировать на грани, проявлять максимум активности… Почему?

Да просто…

Мне понравилось!

Я не авантюрист, нет, упаси меня высшие силы от такой примитивной жажды приключений. Ну… разве что совсем немного, хах.

Но ситуация с недавними испытаниями в подземелье показала это во всей своей красе. Именно в моменты смертельной опасности Гримуар был наиболее щедр, мой разум работал с предельной ясностью, а тело — на грани своих возможностей. Только сейчас мне хотелось бы повторить этот опыт, но уже не быть ограниченным в средствах, наличием детей вокруг или тесными рамками чужого сценария. Мне хотелось действовать самому.

И, разумеется, мне ужасно хотелось не тратить целых три месяца драгоценного времени на бесполезные занятия в компании Дурслей! (пусть я и сам, формально, Дурсль).

И вот так отчаянно и бесплодно думая, чем же, по итогу, я займусь этим летом, ко мне в палату подлетела школьная сова. Она принесла говорящее письмо от профессора Флитвика.

Я вышел в коридор, чтобы не нарушать тишину, и развернул пергамент. Голос моего декана тут же зазвучал из свитка.

— Мистер Дурсль, добрый день! Надеюсь, вы полностью оправились после недавних… хм… приключений в подземельях. Ваши выдающиеся результаты и храбрость не остались незамеченными!

Спешу уведомить вас, что, во многом благодаря вашим решительным действиям и проявленной инициативе, все необходимые инстанции были пройдены, и мы получили официальное добро на открытие Дуэльного клуба в Хогвартсе со следующего учебного года!

Вот это новость!

— Немаловажным фактором, — продолжал Флитвик, — стало то, что добрая половина основателей вашего кружка проявила себя в самом отличном свете при недавних чрезвычайных обстоятельствах. Директор счел это лучшим аргументом в пользу нашей инициативы. Правда, нам придется, по настоянию профессора Снейпа, включить в руководство одного представителя от Слизерина, но это, я думаю, решаемо.

Я усмехнулся. Конечно, обсуждалось же при мне.

— Все это, впрочем, дело следующего года. А сейчас у меня есть для вас нечто более срочное и, смею вас заверить, гораздо более интересное. Как только вы сможете, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет. Разговор предстоит весьма приватный.

Поправляйтесь и до скорой встречи!

Письмо, договорив, самоуничтожилось, вспыхнув синим пламенем.

Флитвик… интересно, любопытно… Что могло быть настолько приватным, что потребовало личной встречи? Моя дуэль с Малфоем давно прошла. Клуб — дело будущего. Что же еще?

Мои размышления прервал тихий шорох. Я обернулся. Из-за угла больничного крыла, опираясь на стену, ко мне шел Гарри. Он был все еще бледен, но на ногах держался уже увереннее.

— Дадли? — тихо позвал он.

— Гарри. Как ты? Мадам Помфри тебя уже отпустила?

— Почти, — он подошел и сел рядом со мной на каменную скамью.

Мы сидели в тишине.

— Спасибо, — вдруг сказал он, не глядя на меня.

— За что? — я сделал вид, что не понимаю.

— За то, что не бросил меня. Там. Внизу. И… за то, что спас.

Я молчал.

— Каково это? — вдруг спросил он, и в его голосе прозвучали нотки, которых я никогда раньше не слышал. Страх и… любопытство. — Быть… под таким проклятием? Круциатус… это было страшно?

Я посмотрел на него. Он смотрел на свои руки. Он был ребенком, который только что заглянул в бездну и пытался осмыслить увиденное.

— Если кратко, Гарри, то это полная задница. Не рекомендую.

Он слабо улыбнулся.

— Я… я все видел, Дадли, — сказал он шепотом, снова опуская взгляд. — Когда он подвесил меня в воздухе… я был в сознании. Я видел, как ты… ты был повсюду. Перемещался. Как вспышка… А потом… — его голос сорвался. — Я тебе должен. Ты спас мне жизнь.

«О да, Гарри. Ты мне должен. И этот долг я однажды непременно востребую».

Но вслух я сказал, разумеется, другое.

— Ой, да ладно тебе. Я спасал и свою жизнь тоже. Мы были в одной лодке. Так что никаких долгов.

[Объект «Гарри Поттер» признал перед вами долг жизни.]

Что ж, Система считала иначе. Превосходно.

— Но… как ты это сделал? — он посмотрел на меня полными недоумения глазами. — Это аппарация. Этому же учат только на старших курсах! Как ты смог?

Черт. Вот и самый опасный вопрос.

— О-о-о, — я рассмеялся, стараясь, чтобы мой смех звучал как можно более естественно. — Видимо, ты все-таки был не совсем в себе, Гарри. Какая еще аппарация? Поверь, когда Дамблдор перенес нас так из подземелья сюда, я едва не выложил на пол все содержимое своего ужина. Это отвратительное ощущение. Нет, ничего такого я не делал. Может, так часто моргал?

Он смотрел на меня с сомнением.

— Но я же видел!

— Ты видел то, что хотел видеть, — я решил использовать его же оружие против него. — Я так испугался. Так разгневался на Квиррелла, что так быстро начал двигаться! Ты же помнишь, Гарри, что бывает при сильных эмоциональных всплесках? Вспомни, как в детстве, когда Петунья состригла тебе волосы налысо, они у тебя за ночь отросли! Вспомни мой рассказ, как я случайно взорвал лампу в Косом переулке, когда на меня напали! Я думаю, это было то же самое, я усилился многократно. Стихийный выброс магии, подпитываемый яростью и страхом. Она же вся на этом завязана, на состоянии мага, на его эмоциях, помнишь, что Флитвик объяснял?

По его понимающему, принимающему взгляду я понял, что импровизация попала на благодатную почву. Он мне поверил. Или, по крайней мере, убедил себя поверить.

— Но… — я понизил голос, — мне бы не хотелось, чтобы об этом все знали. Мало ли, что под этим кроется. Может, я вообще какой-нибудь потомок Мерлина, ха-ха, — я попытался обратить все в шутку. — Давай договоримся, что мы разберемся с этим сами. Позже.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Кстати, о Флитвике! — я решил сменить тему. — Есть хорошие новости. Дуэльному клубу быть! Но только со следующего года.

Я вкратце рассказал ему о решении совета. Он обрадовался.

Наш разговор прервала мадам Помфри, которая вышла из своего кабинета и авторитетно заявила, что «хватит болтать».

— Вы оба, — сказала она, — абсолютно здоровы. И изрядно мне надоели. Марш по своим гостиным!

Хах, ладно. А то и правда, засиделись мы здесь…

Я с огромным удовольствием покинул стены больничного крыла. Наконец-то свобода! Даже не переодеваясь, сразу направился в обеденный зал, а после прошел в свою башню, переоделся из пижамы в нормальную школьную мантию, с наслаждением умылся. Спустился в общий зал и…

Я ожидал всего, чего угодно. Любопытных взглядов. Шепота за спиной. Может быть, даже робких аплодисментов от моих когтевранцев. Но я не ожидал… этого.

Внизу гостиной меня встретила стена холодного молчания. Соседи демонстративно отворачивались от меня!

— Что, черт возьми, происходит? — спросил я у Пенелопы Кристал, которая стояла у доски объявлений.

Она медленно повернулась ко мне. На ее лице было разочарование.

— Происходит то, Дадли, что слухи в этом замке, как ты сам знаешь, распространяются быстрее, чем драконья оспа.

Она указала на пергамент, прикрепленный к доске. «Официальные итоги событий у Философского камня». Краткая, одобренная Дамблдором версия. В ней говорилось, что Гарри Поттер, проявив неслыханную храбрость, в одиночку сразился с профессором Квирреллом, который оказался приспешником Того-Кого-Нельзя-Называть, и защитил Камень. Рон Уизли и Гермиона Грейнджер были упомянуты как его верные помощники, пострадавшие на предыдущих этапах. А я… мое имя там тоже было. В одной, последней строчке. «Мистер Дадли Дурсль, оказавшийся на месте происшествия, мужественно пытался помочь, но был нейтрализован противником на ранней стадии боя».

— И что? — не понял я.

— «Нейтрализован на ранней стадии», Дадли? — в ее голосе прозвучал лед. — Все уже знают, что ты там просто лежал без сознания, пока Гарри в одиночку делал всю грязную работу!

Несколько старшекурсников, стоявших рядом, хмыкнули.

— Ну как так, Дадли! — воскликнул Роджер Дэвис, который, кажется, уже передумал брать меня в команду. — Был такой шанс проявить себя! Хотя бы чуть-чуть! Ты же когтевранец, должен был что-то придумать!

Это было… неприятно. Это было несправедливо. Какая-то идиотская, прилизанная, героическая версия событий, состряпанная Дамблдором, выставила меня трусливым, бесполезным болваном. И кто, я вас спрашиваю, кто пустил эти слухи? Гарри? Рон? Гермиона? Вряд ли. Значит… значит, такова была официальная позиция. Дамблдор не просто скрыл мою роль, а унизил. Зачем!?

Но в ответ я лишь холодно прошипел сквозь зубы: «Если бы вас там не было, то и не судите».

Бросив на них презрительный взгляд, развернулся и направился к выходу из гостиной.

— Ты куда? — окликнула меня Пенелопа.

— Туда, где ценят реальные действия, а не слухи, — ответил я, не оборачиваясь. — К профессору Флитвику.

С этими мыслями я дошел до его кабинета. Хотел было постучать, но дверь сама собой плавно отворилась. Я вошел. Профессор сидел за столом, заваленным кипой каких-то бумаг.

— А, мистер Дурсль! Я вас все ждал и ждал… и не зря! Как самочувствие? Выглядите… хм… несколько разгневанным.

— Да знаете ли, профессор, есть от чего… — не успел я договорить, как неугомонный декан сменил тему.

— Я понимаю, понимаю. Не обращайте внимания на глупые сплетни, мистер Дурсль. Те, кто должен знать правду, — он многозначительно посмотрел на меня, — ее знают. Но у меня для вас есть новость, которая, я уверен, поднимет вам настроение. Вы наслышаны о Турнире Трех Волшебников?

— Турнир Трех Волшебников? — переспросил я. — Нет, профессор, к своему стыду, не приходилось. В книгах, которые я читал, о нем почти не упоминалось.

— И неудивительно! — воскликнул Флитвик, всплеснув своими маленькими ручками. — Его не проводили уже почти двести лет! Слишком опасно! Слишком много смертей! Но традиция… традиция осталась. Кратко говоря, это грандиозное состязание между тремя величайшими школами волшебства в Европе, включая Хогвартс, и… может, слышали, Шармбатон, Дурмстранг… и парочку других школ Европы, за исключением Арабских стран, там по магловским причинам все плохо, к сожалению. Так вот, каждую школу представляет один чемпион, которого выбирает Кубок Огня. Турнир длится весь учебный год. И в этом году, впервые за долгое время, он возрождается. Он проходил в Дурмстранге.

— Понимаю, — сказал я, хотя и не до конца понимал, какое отношение все это имеет ко мне.

— А теперь, — глаза Флитвика за очками заблестели от азарта, — самое интересное, о чем почти никто не знает! У этого Турнира есть менее известная, но не менее важная часть. Чтобы младшие курсы, которые, разумеется, не допускаются к основным состязаниям, не чувствовали себя обделенными, на базе той же школы, где проходит главный турнир, устраиваются Летние дуэльные состязания! Это своего рода ритуальное завершение учебного года, передача опыта от старшего поколения младшему. На него приглашаются по четыре лучших ученика с первого, второго и третьего курсов от каждой школы-участницы.

Он сделал паузу, выдерживая драматический момент.

— И раз, формально, наш Дуэльный клуб, благодаря вашей инициативе и своевременно написанному уставу, начал свою работу еще до конца учебного-то года, мы, как школа, получили официальное приглашение направить своих студентов!

Я начал понимать, к чему он клонит.

— И я, — он понизил голос до шепота, — после долгих консультаций с директором и другими деканами, хотел бы выдвинуть вашу кандидатуру, мистер Дурсль. Я хочу отправить вас на эти состязания!

Я смотрел на него, пытаясь осознать услышанное. Моя проблема с бесполезными летними каникулами… только что решилась. Самым невероятным образом.

— Как вам такое, а? — довольно спросил он. — С учетом вашей выдающейся одаренности, невероятного потенциала и того, как вы проявили себя на недавнем… кхм… мероприятии в подземельях, я считаю, что эта идея более чем здравая!

Первым моим порывом было немедленно, с восторгом, согласиться.

Вторым — тоже.

А вот на третьем появился вопрос.

— Профессор, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя я ликовал от восторга. — Это… это невероятная честь. Но, позвольте уточнить, кто еще трое студентов с первого курса поедут со мной?

— А, да, разумеется! — Флитвик зарылся в кипу бумаг на своем столе. — На совете преподавателей, после долгих и, смею заметить, очень жарких дебатов, было решено придерживаться принципа равноправия. Мы возьмем по одному лучшему студенту от каждого факультета. Что касается первокурсников, хм… минутку, где же этот список?.. Ага, вот он!

Он достал пергамент и надел очки.

— Итак, от Когтеврана, разумеется, вы, мистер Дурсль. От Пуффендуя — мистер Эрни Макмиллан, он показал отличные результаты на экзаменах. От Слизерина, — он на мгновение запнулся, — мистер Драко Малфой.

«М-да. Малфой. Какая ирония. Из противников на дуэли — в напарники по команде».

— И от Гриффиндора… — он снова замялся, — мисс Гермиона Грейнджер.

— Гермиона? — удивился я.

— Мисс Грейнджер, как вы и сами, я думаю, знаете, является самой сильной и дисциплинированной ведьмой на их курсе. Ее теоретические знания безупречны.

— Сэр, позвольте взглянуть на весь список?

— Да, конечно, смотрите…

Я взял пергамент. Список участников был полон знакомых и незнакомых имен.

1 курс: Дадли Дурсль, Гермиона Грейнджер, Эрни Макмиллан, Драко Малфой.

2 курс: Чжоу Чанг (Когтевран), Ли Джордан (Гриффиндор), Миллисента Булстроуд (Слизерин), Захария Смит (Пуффендуй).

3 курс: Роджер Дэвис (Когтевран), Алисия Спиннет (Гриффиндор), Седрик Диггори (Пуффендуй), Адриан Пьюси (Слизерин).

Из знакомых имен я с удовольствием отметил Седрика Диггори и Роджера Дэвиса. С остальными предстояло познакомиться. И это было интересно. Возможность перенять опыт, изучить стиль боя учеников со старших курсов… было бы весьма любопытно.

[Получена информация о международном школьном мероприятии (Летние дуэльные состязания).]

[+6 ОЗ.]

[Баланс: 193 ОЗ.]

— Только учтите, мистер Дурсль, — прервал мои размышления Флитвик, — что у этого предложения есть свои условия. Так как у нас в школе не было официальной подготовки по дуэльной магии, вам и остальным участникам придется остаться в Хогвартсе после отъезда остальных учеников. На одну неделю.

— Неделю? — переспросил я.

— Да. Мы проведем интенсивный экспресс-курс. Тренировки с утра до вечера. Тактика, стратегия, отработка боевых связок, изучение контрзаклятий. Я лично буду с вами заниматься. А двадцатого июня, — он торжественно поднял палец, — мы отправимся международным порталом прямиком в Дурмстранг! Понимаю, все очень быстро, спонтанно, но таков уж наш мир, мистер Дурсль. Вечно что-то происходит!

«Неделя индивидуальных тренировок с чемпионом по дуэлям. Да я за такую возможность был готов продать душу, если бы была лишняя», — подумал я с восторгом.

— Профессор, — сказал я, и мой голос был абсолютно серьезен. — Я согласен! Но прощения за дерзость, есть… одна небольшая проблема. Мои родственники-маглы. Они ждут меня домой на каникулы. И после всех… недавних событий… они будут очень, очень волноваться, если я задержусь. Или вообще не приеду.

— Хм. Да, понимаю, — нахмурился Флитвик.

— Не найдется ли у вас случайно… — я сделал самое невинное и жалобное лицо, на какое был способен, — пары десятков литров Оборотного зелья? И, может быть, какого-нибудь добровольца, который не прочь провести спокойное лето в магловском пригороде? Гарри, боюсь, будет очень тяжело с моими родственниками в одиночку… Не под моей личиной.