Ночь. Хогвартс.

Альбус Дамблдор стоял у высокого окна своего кабинета, глядя на темные просторы Запретного леса. Его пальцы, обычно занятые какой-нибудь лимонной долькой или карамелькой, сейчас были плотно сцеплены за спиной.

Дверь кабинета резко отворилась, и на пороге, огромный и взволнованный, появился Хагрид. Одежда великана была испачкана землей и чем-то… липким, чем-то из леса. А обычно добродушное лицо было искажено горем.

— Профессор! Сэр! — выдохнул он, едва поместившись в дверном проеме. — Еще двое! Я нашел еще двоих! Они убиты!

Дамблдор медленно обернулся.

— Единороги, Хагрид?

— Да, сэр! Прямо у ручья. Кровь… она повсюду. И раны… такие же, как и у прошлых. Это он, сэр! Он все еще там! Тот, кто пьет их кровь! Их почти не осталось в лесу, профессор… — в его голосе прозвучали рыдания. — Ньют Саламандр столько сил потратил, чтобы восстановить их популяцию здесь, а теперь… теперь кто-то безнаказанно истребляет их прямо у нас под носом, мы ведь должны что-то делать!

— Я знаю, Хагрид. Я знаю, — тихо ответил Дамблдор с усталостью в голосе.

Он хотел сказать что-то еще, успокоить своего верного лесничего, но в этот момент большой камин в кабинете с ревом вспыхнул зеленым пламенем. Из огня высунулась голова. Это был Кингсли Бруствер, старший аврор. Вид у него был встревоженный.

— Директор! Срочное сообщение от министра! Министр Фадж требует вашего немедленного присутствия в Лондоне!

Дамблдор нахмурился.

— Что-то случилось, Кингсли?

— Не могу сказать таким образом, сэр, — ответил аврор. — Но министр настаивает. Говорит, это вопрос национальной безопасности. Какой-то инцидент со стандартизацией котлов, который может привести к международному скандалу.

Какая примитивная, какая очевидная ловушка. Его хотели убрать из замка? А он и не мог отказаться. Прямое игнорирование вызова от министра было бы равносильно объявлению войны. Выбор меж двух зол.

— Хорошо, — сказал он. — Я сейчас буду.

Голова в камине исчезла.

— Но, сэр! — взмолился Хагрид. — Единороги! А Камень?!

— Я доверяю своим профессорам, Хагрид, — ответил Дамблдор, подходя к своему столу и беря палочку. — И я доверяю своим ученикам.

Он остановился перед Хагридом и пристально посмотрел ему в глаза.

— Скажи мне, Хагрид. Ты ничего необычного не чувствуешь в последнее время? Провалов в памяти? Странных снов? Головных болей?

— Н-нет, сэр, — удивился лесничий. — А что?

Дамблдор незаметно, под прикрытием движения руки, наложил на него простое сканирующее заклинание. И то, что он увидел в разуме великана, заставило его нахмуриться еще сильнее. Там была дыра. Небольшая, но аккуратная, залатанная дыра в воспоминаниях о недавнем визите… кого-то.

— Мерлинова борода… — прошептал Дамблдор про себя. — Хагрид, жди меня. И помни, иногда самые темные ночи предшествуют самому яркому рассвету.

И с громким хлопком, Дамблдор исчез. Он аппарировал прямо из своего кабинета, оставляя Хагрида одного в полной тишине, нарушаемой лишь тихим щебетанием Фоукса.

Лесничий, ошеломленный и сбитый с толку, стоял посреди комнаты, не зная, что и думать. Но в том самом месте, где только что стоял директор, в воздухе что-то вспыхнуло.

Появился маленький, тлеющий по краям кусочек пергамента. Он медленно планировал вниз, кружась в воздухе. На нем, выведенные почерком Дамблдора, горели огненные буквы:

«Случившееся есть благо. Не мешай тому, что само идет в руки».

Когда пергамент коснулся ковра, он мгновенно вспыхнул ярким пламенем и за долю секунды обратился в горстку пепла, не оставив после себя ни следа.

* * *

Предэкзаменационная лихорадка достигла своего апогея. Даже в нашей башне, обычно полной споров и тихих медитаций, царила нервная атмосфера. Все были поглощены учебой. Благодаря этим интенсивным неделям подготовки, как в рамках нашего «дуэльного кружка», так и в одиночку, мой баланс Очков Знаний неуклонно рос, пополняясь за… буквально за все! Наконец, он превысил заветную отметку в 250. Если быть точным — 258 ОЗ.

Я решил, что время пришло. Нужен был новый козырь. Не столько для экзаменов, сколько для того, что неминуемо должно было произойти после них.

В одну из ночей я активировал «Звездопад знаний».

— Крутим, — произнес я в тишину.

[Вы действительно желаете активировать систему призыва? Стоимость: 200 Очков Знаний.]

(Цена выросла — 50, 100, 150… и вот теперь 200.)

— Да.

[Операция подтверждена. 200 ОЗ списано с вашего баланса. Остаток: 58 ОЗ.]

Знакомая и завораживающая анимация развернулась перед мысленным взором. Золотой вихрь, рождение звезды, формирование многогранного кристалла. Он вращался, переливаясь всеми цветами. Каким он будет на этот раз?

А на этот раз кристалл вспыхнул и стабилизировался, приняв ровный, сочный, травянисто-зеленый свет. «Необычное».

Вспышка. Тихий, мелодичный звон.

Когда свет рассеялся, передо мной, в интерфейсе, была иконка с абстрактным символом — три концентрических, расходящихся от центра круга, похожих на рябь на воде. И подпись: «Умение».

Я мысленно активировал ее.

[Умение получено: Телепортация]

[Ранг: Необычное (Зеленое)]

[Вселенная: Fate/kaleidlinerPRISMAILLYA]

[Тип: Перемещение / способность]

[Описание: Вы способны перемещать свое тело в любую точку пространства в пределах вашей прямой видимости практически мгновенно. Это умение является не заученным заклинанием, а врожденной способностью, интегрированной в вашу магическую природу.]

Механика: владелец может мгновенно переместиться в любую точку, которую видит глазами. Ограничение: нельзя телепортироваться сквозь непрозрачные препятствия. Дистанция зависит от дальности вашего поля зрения. Скорость — почти моментальная, дающая огромное тактическое преимущество в бою для уклонения, неожиданных атак и маневров.

[Статус: Заблокировано. Стоимость разблокировки: 200 ОЗ.]

Твою мать…

Я несколько минут сидел в полном ступоре, уставившись в темноту.

Это был… это был Святой Грааль тактического перемещения. Аппарация, которой здесь учили только взрослых, и которая требовала палочки, нескольких секунд концентрации, сопровождалась риском расщепления и оглушительным хлопком (!), была просто детской игрушкой по сравнению с этим даром.

Мгновенно. Беззвучно. На любое расстояние в пределах видимости.

Вот представим себе дуэль! Малфой кастует в меня свое хваленое «Флагеллум». А я просто… исчезаю. И появляюсь у него за спиной.

Или погоня. Или любая опасная ситуация, требующая побега или, наоборот, сближения.

Абсолютный козырь.

У меня.

В кармане.

Ну, почти.

Единственной проблемой, как всегда, была стоимость разблокировки. 200 ОЗ. Но это точно стоит того, чтобы быть разблокированным.

* * *

Экзамены были, как я и ожидал, удручающе простыми. Письменные работы по Истории магии, Теории магии и Астрономии я сдал с легкостью, заполнив вдвое больше пергамента, чем требовалось, и получив высшие баллы. Но настоящая проверка, и настоящее развлечение, были на практических экзаменах.

Наш экзаменационный марафон завершался двумя самыми сложными практическими испытаниями, которые, как оказалось, были связаны в единую цепочку заданий.

Первым был экзамен по Заклинаниям. Профессор Флитвик, сияя от важности, объявил нам комплексное упражнение на контроль и точность. Задачей было взять деревянный брусок и последовательно совершить с ним пять магических манипуляций.

— Первое: поднять его в воздух с помощью Вингардиум Левиоса. Второе: не опуская, запустить его вверх мощным толчковым заклинанием Экспульсо. Третье: в высшей точке траектории, пока он не начал падать, замедлить его с помощью Арресто Моментум. Четвертое: пока он медленно опускается, вытянуть его в длинную, тонкую металлическую трубку. И пятое: согнуть эту трубку в идеальное кольцо и аккуратно опустить мне на стол. Время пошло!

Не скажу, что это было такой уж большой проблемой, тем более что количество попыток хоть и влияло на итоговую отметку, но было ограничено, но даже с учетом этого хорошая часть студентов, включая Рона, провалились на втором или третьем этапе. Их бруски либо улетали в потолок, либо падали на пол.

У меня, не хочу хвастаться, конечно, но получилось отлично. Кольцо приземлилось на стол Флитвика.

Сразу после этого, с нашими свежесозданными кольцами в руках, мы отправились в кабинет Трансфигурации. Здесь нас ждало второе испытание. Профессор Макгонагалл объявила задачу: трансфигурировать это деревянное кольцо в живое существо, символизирующее факультет студента, а затем, после ее оценки, вернуть его в исходную форму деревянного бруска.

Задача, конечно, не однозначная, но стоило лишь посидеть немного с пергаментом и пером, рассчитывая некоторые формулы объема и веса, так все и получилось… не идеально. Мой орел имел оперение в виде деревянной стружки, хах! Тем не менее, он расправил свои крылья, взъерошил перья и издал клекочущий крик, который эхом разнесся по классу. Затем снова сжался, превратившись обратно в деревянное полено.

А вот экзамен по Зельеварению был настоящим фарсом! Снейп выискивал малейшие ошибки. Его губы кривились в презрительной усмешке от любого неверного движения. Мое зелье Укрепляющего раствора было идеальным по цвету и консистенции, я был в этом уверен! Но когда Снейп проверил его, он лишь процедил что-то типа: «Слишком много толченой коры, Дурсль. Жидкость мутновата. Удовлетворительно».

И ведь почти весь наш поток, за исключением, разумеется, слизеринцев, которые получили свои "Превосходно" даже за жидкость, похожую на болотную жижу, едва перевалил за отметку "Приемлемо". Апеллировать к его оценке было бы гибельным делом, так что мы все молча смирились.

И по итогам сессии, конечно, заработал для факультета еще… вроде полтора десятка очков и окончательно закрепил за собой репутацию самородка.

А, ну и еще заработал Очки Знаний, вывел их суммарное количество к 122 ОЗ.

Но все это было неважно. Потому что чувствовалось, как сгущаются тучи. Профессора о чем-то постоянно шептались в коридорах. Снейп стал еще более язвительным и мрачным, чем обычно. А Квиррелл… Квиррелл, казалось, начал распадаться на части. Он стал еще бледнее, еще худее, а его заикание превратилось в сплошное бормотание.

Целая неделя, предшествующая объявлению результатов, должна была стать временем расслабления и ленивой болтовни. Для большинства учеников так и было.

Но напряжение, отступившее на время экзаменов, вернулось с новой силой. Мы — я, Гарри, Рон и Гермиона — почти все свое свободное время проводили вместе, что… довольно странно для меня. Никогда бы не подумал, что было бы интересно якшаться с одиннадцатилетками. Или все-таки молодое тело влияет так на меня, или я реально все начну списывать на вмешательство в мою память или разум. Кхм.

Мы снова и снова обсуждали одно и то же: Клуб, Камень, Снейпа, Пушка. Но ответов у нас не было.

Тревожнее всего было состояние Гарри.

— Шрам… — сказал он, когда мы сидели на траве у кромки Запретного леса. — Он постоянно болит.

Он потер свой лоб. Кожа вокруг молнии покраснела. — Такое и раньше бывало, конечно, но очень редко. А сейчас… последние несколько дней… боль вообще почти не проходит. Словно кто-то давит на мозг.

— Ты должен пойти к мадам Помфри, — тут же заявила Гермиона.

— Но я же не болен! — возразил Гарри. — По крайней мере, я так не думаю. Мне кажется, это предупреждение… И оно означает, что опасность где-то совсем близко.

Рон, которому было слишком жарко и лень, чтобы всерьез задумываться над словами Гарри, безмятежно улыбнулся, жуя стебелек травы.

— Да расслабься ты, Гарри! Гермиона права, это все от экзаменов. Нервы. Вот у меня, например, до сих пор в ушах голос профессора Бинса звенит. До тех пор, пока рядом находится Дамблдор, Камень в абсолютной безопасности. Да и Снейп, даже если он заодно с Сами-Знаете-Кем, не такой уж идиот, чтобы пытаться что-то украсть прямо у Дамблдора под носом.

— Именно, — поддержала его Гермиона, хотя и с меньшим оптимизмом. — К тому же, у нас по-прежнему нет никаких доказательств, что Снейп вообще узнал, как пробраться мимо Пушка. Хагрид же поклялся, что больше никому ни слова не скажет.

— Точно! — воскликнул Рон. — Скорее Невилла возьмут в сборную Англии по квиддичу, чем Хагрид предаст Дамблдора. Так что хватит об этом думать.

Гарри кивнул, соглашаясь, но я видел, что Рон и Гермиона его не убедили. Он не мог избавиться от неясного, грызущего его изнутри ощущения, что есть что-то очень важное, какая-то простая, очевидная деталь, о которой он забыл или которую упустил из виду.

И тут Гарри резко вскочил на ноги и рванул.

— Ты куда? — сонно поинтересовался Рон.

— Я только что кое о чем вспомнил, — глухо произнес Гарри. — Нам надо. Срочно. К Хагриду.

— Зачем?! — в сотый раз спрашивала Гермиона, пытаясь не отстать от несущегося впереди Гарри. Мы бежали по покатому, поросшему травой склону. Я и Рон неслись следом.

— Вы не думаете, что все это… слишком странно? — наконец произнес Гарри, не сбавляя шага. — Подумайте сами! Что больше всего на свете хотел Хагрид? Дракона! И тут, совершенно случайно, в пабе появляется какой-то незнакомец, у которого чисто случайно, в кармане, оказывается нелегальное яйцо норвежского дракона!

— Ну… ему просто повезло, — предположил Рон.

— Повезло?! — резко остановился Гарри. — Рон, разведение драконов запрещено! Это преступление! Как вы думаете, сколько людей с драконьими яйцами в карманах просто так бродят по Англии? И скольким из них так сказочно «везет», что они натыкаются на единственного на всю страну лесничего, который помешан на драконах?

Мы добежали до хижины. Хагрид сидел в кресле у входа, закатав рукава рубахи и штанины, и с довольным видом лущил горох в большую кастрюлю.

— Привет! — произнес он, широко улыбаясь. — Ну как, сдали все? Небось, по всему отлично, да? Чайку хотите?

— С удовольствием… — начал Рон, но Гарри оборвал его на полуслове.

— Нет, Хагрид, мы торопимся! Мы просто заглянули кое-что у тебя уточнить. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл в карты Норберта? На кого… на кого был похож тот незнакомец?

Хагрид пожал своими огромными плечами, и вопрос его, казалось, ничуть не обеспокоил.

— Да не знаю, Гарри. Не разглядел я его. Он же в капюшоне сидел.

Он заметил, как мы вчетвером застыли, и недоуменно поднял брови.

— Да это обычное дело в «Кабаньей голове». Там ведь куча всякого… э-э… странного народа ошивается. Кого угодно встретить можно, точно, — объяснил он. — Может, это торговец драконами был, вот и прятал свое лицо. Незаконно же это все. Так что не видел я его, не-а.

Гарри в отчаянии опустился на землю и закрыл лицо руками.

— А… а о чем ты с ним разговаривал, Хагрид? — голос Гермионы дрожал. — Ты случайно не упоминал, что работаешь в Хогвартсе?

— М-м-м, может быть, — Хагрид стал необычайно серьезным. Похоже, ему требовались усилия, чтобы вспомнить детали того пьяного вечера, хах. — Да… да, он вроде спросил, чем я по жизни занимаюсь. А я ему и рассказал, что лесником при школе служу… Он меня еще расспрашивал… э-э… про всяких зверей разных, за которыми я тут приглядываю… Ну, я ему и ответил… Сказал, что люблю тварей опасных, чем опаснее, тем лучше… А потом сказал еще, что всегда… ну… мечтал дракона своего иметь…

Он замолчал, его взгляд блуждал в воспоминаниях.

— Ага, — он хлопнул себя по колену. — Он потом и сказал, что у него как раз яйцо есть, и коли я так хочу, то мы на него можем в карты сыграть… И еще… вот!.. Спрашивал меня, умею ли я с этакими драконами-то обращаться. Говорит, не хотел бы он его лишь бы кому проигрывать…

— И что ты ему ответил? — прошептал Гарри, не поднимая головы.

— А я ему и ответил! Что, мол, после Пушка с каким-то там драконом я уж точно запросто управлюсь!

Ну вот, приплыли.

— А он не спрашивал что-нибудь про Пушка? — спросил уже я.

— Ну… да… поинтересовался. А чего тут такого? Думаешь, много по свету-то трехголовых псов бегает? Конечно, я ему рассказал про Пушка! — гордо заявил Хагрид.

— И что именно ты ему рассказал? — в голосе Гермионы звенели слезы.

— А я ему и сказал… ну… что он милашка, если знаешь, как с ним сладить надо, да! Ему только сыграй чего-нибудь, на моей флейте, к примеру, да он и уснет сразу, как щеночек, и… Не должен был я вам такое говорить! — взревел он, вскакивая на ноги. — Забудьте! Немедленно забудьте, что я тут вам наболтал! Эй, вы куда?!

Но мы его уже не слышали, потому что бежали обратно к замку.