…сзади раздался оглушительный стук копыт, и что-то огромное, белое и сияющее пронеслось мимо меня, воинственно устремляясь к фигуре в балахоне. Кентавр.

Когда мы перевели взгляд с кентавра обратно, жуткой фигуры на поляне уже не было. А над Гарри, обеспокоенно глядя на него, стоял кентавр. Этот был моложе, у него были платиновые, почти белокурые волосы и белое, в темных пятнах, лошадиное тело.

— С вами все в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться на ноги.

— Да… спасибо, — неуверенно пробормотал Гарри. — А что… что это было?

Кентавр не ответил. Он молча посмотрел на Гарри, взгляд на мгновение задержался на шраме Гарри, который, казалось, налился кровью и стал еще заметнее на его бледном лбу.

— Вы — сын Поттеров, — произнес он. — Вам лучше как можно скорее вернуться в Хогвартс. В этом лесу сейчас опасно, особенно для вас.

Я шагнул вперед, выходя из тени деревьев.

— Мы крайне признательны вам за помощь, — сказал я, вежливо склонив голову. — Могу я узнать имя нашего спасителя?

Кентавр перевел на меня свой синий взгляд.

— Меня зовут Флоренц.

В этот момент на поляну выбежал Хагрид, а за ним — Рон и перепуганный до смерти Малфой. Увидев кентавра и нас, живых и невредимых, он облегченно вздохнул.

— Флоренц! Слава Мерлину! Что здесь произошло?

— В лесу бродит зло, Хагрид, — мрачно ответил кентавр. — Я отогнал его. Но оно вернется.

Хагрид поспешил к нам, но Флоренц остановил его.

— Я сам их выведу, — сказал он, обращаясь к нему, а затем повернулся к нам. — Я помогу вам выбраться отсюда.

— Но… — начал было Хагрид.

— Иди, Хагрид, — прервал его кентавр. — Позаботься о павшем. Его душа должна обрести покой.

Хагрид с горечью посмотрел на мертвого единорога и кивнул.

Флоренц повел нас по другой, едва заметной тропинке. Мы шли в полной тишине, потрясенные увиденным. Наконец, я не выдержал.

— Флоренц. То существо… что ему было нужно от единорога?

Кентавр, не оборачиваясь, ответил:

— Мистер Дурсль, вы, как когтевранец, должны знать, зачем нужна кровь единорога.

— Я читала, — вмешалась Гермиона, ее голос все еще дрожал, — что она используется в некоторых зельях.

— Используется, — согласился Флоренц. — Но главное ее свойство — другое. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек находится на волосок от смерти.

— Но… но тогда она должна быть очень ценной! — воскликнул Рон.

— У этой цены есть обратная сторона, — мрачно произнес кентавр. — Человек дорого заплатит за это. Если он убьет такое чистое и беззащитное существо ради собственного спасения, с того момента, как первая капля крови единорога коснется его губ, он будет проклят. И обречен на полужизнь.

— Тогда… кто же решится на такое? — прошептал Гарри. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, уж лучше умереть, правда?

— Правда, — согласился Флоренц. — Если ты уже не проклят. Если твое существование — уже полужизнь. Тот, кто пьет эту кровь, делает это лишь для того, чтобы набраться сил. Сил, достаточных, чтобы выпить нечто иное. Нечто, что полностью восстановит его силы, вернет ему тело и сделает его бессмертным.

[Получена фундаментальная информация о свойствах и проклятии крови единорога.]

[+7 ОЗ: Глубокое понимание темной магии и методов выживания проклятых сущностей.]

[Текущий баланс: 122 ОЗ.]

Мы вышли на опушку. Впереди уже виднелись огни замка.

— Мистер Поттер, — кентавр остановился и посмотрел на Гарри. — Вы знаете, что именно сейчас спрятано в вашей школе?

— Философский камень, — не задумываясь, выпалил Гарри, а затем ахнул, поняв, что проговорился.

Флоренц лишь кивнул.

— Эликсир Жизни, — добавил он. — Но я не понимаю, кому он мог…

— Разве вы не знаете того, — перебил его кентавр, и его голос стал почти шепотом, — кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силу, того, кто все эти годы цеплялся за жалкое подобие жизни, дожидаясь своего единственного шанса?…

— Вы хотите сказать… — хрипло начал Гарри. — Вы хотите сказать, что это… Волан…

— Этого я не говорил, — тихо прервал его Флоренц. — А теперь идите. Вы в безопасности. Напоследок скажу, что раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я надеюсь, что этот случай как раз один из тех. Но для вас, молодой человек — посмотрел кентавр уже на меня — точно все истолковывается правильно, на вас чары частичного забвения. Могу еще сказать, что кто-то вмешался в вашу волю, причем очень давно. Будьте внимательны, не допускайте к себе иных лиц.

Он развернулся и беззвучно исчез в лесу, оставив нас пятерых стоять на опушке.

Оставшийся путь в замок прошел в гнетущем молчании. Каждый из нас переваривал свой ужас. Гарри, потрясенный до глубины души осознанием того, что Волан-де-Морт жив и находится где-то совсем рядом, в этом лесу. Гермиона и Рон, напуганные перспективой столкнуться с темной сущностью, которая убивает единорогов. Малфой, бледный и молчаливый, очевидно, напуганный не меньше остальных, но слишком гордый, чтобы это показать.

Я же… я был поглощен другим. Слова кентавра, сказанные на прощание, крутились в моей голове, заглушая все остальное.

«…на вас, молодой человек, чары частичного забвения. Кто-то вмешался в вашу волю, причем очень давно…»

Было страшно от того, что ничего не понятно. Волан-де-Морт был внешней, понятной угрозой. Его можно было изучить, найти его слабости, подготовиться к встрече с ним. Но это угроза внутренняя… и где искать ее истоки, ее начало.

Мы вернулись в замок. Нас встретила профессор Макгонагалл, чье лицо было строгим, как всегда, но в ее глазах я уловил тень облегчения, когда она увидела, что мы все целы. Наказание было окончено. Нас отправили по спальням.

Но ожидаемо, всю ночь я не спал. Я лежал в кровати, слушая храп Терри Бута (который я теперь игнорировал) и думал.

«Чары забвения… Вмешательство в волю…» — я прокручивал варианты в голове. — «Это могло быть сделано только до моего переселения, до активации Гримуара. Иначе Система бы это зафиксировала. Зафиксировала бы, да?.. Надеюсь. Система ведь реагировала на каждое враждебное заклинание, на каждое новое знание. Но среагировала бы она на искусную ментальную магию, наложенную давно, возможно, еще в младенчестве? А если это сделал волшебник уровня Дамблдора? Он мог бы скрыть свои следы даже от такого артефакта, как Гримуар. И что насчет Непростительных проклятий? Тот же Империус, подчиняющий волю… Система бы его распознала? Или я бы просто стал послушной марионеткой, не осознавая этого? Черт!»

Кто мог это сделать? И зачем?

Дамблдор? Эта мысль была самой очевидной и самой пугающей. Зачем ему стирать память магловскому ребенку, кузену Гарри Поттера? Чтобы сделать его еще более неприятным, еще более эффективным инструментом для «закалки» характера Гарри? Вполне в его стиле. Чтобы Дадли не помнил чего-то, что он мог случайно увидеть или услышать в детстве, связанного с миром волшебников? Тоже возможно.

Или это было сделано с оригинальным Дадли по какой-то совершенно другой причине, о которой я не имел ни малейшего понятия? Что, если он в детстве стал свидетелем чего-то важного?

Или уже… совсем недавно? в момент, когда я появился в теле Дадли.

Нужно было подумать. Что во мне изменилось с момента переселения? Что я начал делать не так, как обычно? Для чего я вообще здесь? В этой школе?

Ответ был прост. Магия. Я здесь ради нее. Но я понял, что ошибался, считая, что вся магия заключена в трактатах и учебниках. Нет. Магия была повсюду, она была вплетена в саму практическую, бытовую жизнь любого волшебника. И я, контактируя с ее носителями, получал гораздо больше, чем из сухих текстов.

Почему я хожу с тремя гриффиндорцами, рискуя своей репутацией и очками факультета? По той же причине. Они словно магнит, притягивают к себе все магические неприятности в этом замке. Начиная с того же Философского камня. А ведь эта вещь… она была интересна. Очень. И если мне представится возможность с ней провзаимодействовать, я точно не откажусь.

А Рон, Гарри и Гермиона были ближе всех к его нахождению. Куда бы Волан-де-Морт ни пошел, чтобы воскреснуть, ему нужен был эликсир. А эликсир — из камня. А при воскрешении, я бы на месте темного лорда, в первую очередь избавился от того, кто стал причиной моего исчезновения. С Гарри. Так что быть рядом с кузеном означало быть в эпицентре самых интересных событий.

Жесть. Вот он, главный герой событий ближайших лет, прямо у меня под боком. И мое нахождение рядом с ним принесет мне все, чего я желаю: силу, знания, уникальный опыт. И, возможно, известность. А там, чем черт не шутит, можно будет и свой собственный род основать. Но это были планы далеко идущие.

Сейчас передо мной стояли три конкретные, насущные задачи, которые требовали немедленного решения. Первая: выяснить, под чьим я воздействием и как его можно снять. Вторая: довести до ума идею с Дуэльным клубом, чтобы получить легальную площадку для тренировок. И третья: сдать эти проклятые экзамены в конце года.

Ну и, конечно, держать руку на пульсе событий, связанных с Волан-де-Мортом.

На следующий день, после урока Заклинаний, на котором мы проходили простые чистящие чары, я не пошел на обед вместе со всеми. Дождался, пока класс опустеет, и подошел к столу профессора Флитвика.

— Профессор, — начал я. — Добрый день. Я хотел бы поговорить с вами об одном деле, если у вас есть минутка.

Флитвик, который как раз левитировал стопку пергаментов в свой портфель, с любопытством посмотрел на меня.

— Конечно, мистер Дурсль! Для своих лучших учеников у меня всегда найдется время. Что-то случилось?

— Случилось, профессор. Но не со мной, а, я бы сказал, с образовательной системой Хогвартса в целом, — я позволил себе легкую усмешку.

Он хмыкнул.

— Интригующее начало. Продолжайте.

Я перешел к сути. Я не стал мямлить или ходить вокруг да около.

— Сэр, за то недолгое время, что я здесь учусь, я успел глубоко изучить «Искусство дуэли», а также пообщаться с учениками разных факультетов. И я пришел к неутешительному выводу. Современная школьная программа не дает ученикам и десятой доли тех практических навыков, которые необходимы для самозащиты в нашем, как оказалось, весьма небезопасном мире. У нас есть теория ЗОТИ, есть основы Чар. Но нет главного — практики. Настоящей, стрессовой, дуэльной практики.

Флитвик слушал, и его обычная веселая улыбка сменилась серьезным, внимательным выражением.

— Поэтому, — заключил я, — я хотел бы предложить вам, как признанному чемпиону и, без сомнения, лучшему дуэлянту в Британии, воссоздать под вашим личным патронажем Дуэльный клуб Хогвартса.

Я сделал паузу, давая ему осознать масштаб моего предложения.

— Для меня, как для будущего участника, будет величайшей честью учиться у вас настоящему искусству, а не только книжной теории. А для школы… для школы это не только повысит престиж, но и даст ученикам реальный, жизненно важный навык. В свете последних событий, — я многозначительно посмотрел в окно, в сторону Запретного леса, — я думаю, это более чем актуально.

По первой реакции его тела, могу сказать, что профессор Флитвик был в восторге. Его маленькие глазки загорелись огнем, который я видел в них только во время его самых удачных лекций.

— Дуэльный клуб! — пропищал он, подпрыгнув на своей стопке книг. — Мерлинова борода, мистер Дурсль, это очень хорошая идея. Я сам уже много лет думаю об этом! Но многие преподаватели… они всегда считали, что это будет «провоцировать излишнюю агрессию среди учеников». Глупости!

Но затем его энтузиазм немного поубавился. Он вздохнул, и его маленькая фигурка, казалось, сдулась.

— Но, боюсь, мистер Дурсль, все не так просто, как кажется.

Он начал объяснять мне все «подводные камни» этой, казалось бы, простой идеи.

— Чтобы создать официальный школьный клуб, — говорил он, загибая свои крошечные пальчики, — во-первых, нужно получить личное согласие директора. А Дамблдору нужно доказать, почему мы так в восторге от этой идеи.

— Во-вторых, нужно получить одобрение Попечительского совета. А там, — он понизил голос, — сидит Люциус Малфой. И я более чем уверен, что он будет против любой инициативы, которая уравняет в правах на обучение боевой магии чистокровных и… гм… остальных. С учетом недавнего поражения его сына.

— В-третьих, — продолжал он, — нужно разработать и утвердить в Министерстве полный устав клуба, с правилами, расписанием, мерами безопасности. Это месяцы бумажной волокиты.

— В-четвертых, нам понадобится подходящее помещение и специальное оборудование — дуэльные платформы, манекены для тренировок. Но это все уже было на складах Хогвартса, проблем не будет… попросим мистера Филча перенести все в нужное место.

— Ну и в-пятых, нужно доказать, что в этом клубе есть реальная потребность. То есть, собрать достаточное количество желающих.

Н-да. Стена бюрократии казалась непреодолимой.

— Но, — Флитвик вдруг хитро улыбнулся, и в его глазах снова зажегся азартный огонек, — никто и ничто не запрещает нам начать с… скажем так, «неофициального кружка по интересам».

Я подался вперед.

— Если вы, мистер Дурсль, — продолжил он, — сможете собрать группу настоящих энтузиастов, разработать предварительный устав и, что самое главное, показать результаты… тогда я смогу прийти к директору уже не с пустой идеей, а с работающим, успешным проектом. И тогда, я почти уверен, он не сможет нам отказать.

— То есть, вы предлагаете создать подпольный боевой клуб? — уточнил я.

— Я предлагаю создать «кружок по углубленному изучению защитных чар», — с лукавой улыбкой поправил меня Флитвик. — И я, как ваш декан, с удовольствием предоставлю вам методологическую поддержку и, время от времени, буду «случайно» оставлять для вас свободным один из пустых классов.

Согласен!!!

План был готов. Теперь нужны были люди, команда. Фракция. Группа энтузиастов, как выразился Флитвик. И начать я могу с соседей и… кхм, трех львят.

Вечером, в гостиной Когтеврана, я подошел к столу, за которым сидели мои соседи по спальне — Майкл, Терри и Энтони. Они как раз разбирали какую-то диаграмму для урока по Трансфигурации.

— Джентльмены, — обратился я к ним. — У меня к вам предложение, от которого, я надеюсь, вы не сможете отказаться.

Они с любопытством подняли на меня глаза.

Я вкратце изложил им свою беседу с Флитвиком. Не стал упоминать о бюрократических препонах, подал это иначе.

— Профессор Флитвик дал свое благословение на создание неофициального кружка по изучению продвинутых дуэльных техник, — говорил я, наблюдая, как загораются их глаза. — Он готов нас курировать и предоставлять помещение. Он также, время от времени, будет давать нам мастер-классы. В конечном итоге попытаемся возродить Дуэльный клуб Хогвартса и вписать свои имена в его историю. Но для этого, — заключил я, — мне нужны основатели. Те, кто встанет у истоков. Те, на кого я смогу положиться.

И они, разумеется, согласились. С восторгом.

Ладно, идем дальше.

Следующим шагом был Гриффиндор. Найти их было несложно. Они, как обычно, сидели в библиотеке, пытаясь наверстать упущенное и вернуть своему факультету хоть часть потерянного достоинства.

Я подошел к их столу и без предисловий изложил им ту же самую, слегка отредактированную, версию. Но здесь я сделал акцент на другом.

— Гарри, Рон, Гермиона, — говорил я уже более доверительным, почти братским тоном. — Вы видели, что происходит в Запретном лесу. Вы знаете, что Снейп… или кто-то еще, — я многозначительно посмотрел на Гарри, — пытается добраться до Камня. Вы понимаете, что рано или поздно дело может дойти до открытого столкновения. И школьные заклинания нам в этом не помогут.

Я видел, как мои слова попадают точно в цель.

— Флитвик дал мне разрешение, — я немного солгал, — организовать группу для углубленной подготовки по защитной магии. Неофициально. Чтобы мы могли подготовиться к реальным угрозам, а не только к экзаменам. Я хочу, чтобы вы трое были ядром этой группы.

— Но… но это же против правил! — как и ожидалось, возразила Гермиона.

— А спасать Философский камень — это по правилам? — парировал я. — Иногда, Гермиона, чтобы защитить правила, их приходится немного… обходить.

Рон, которому идея легально колдовать боевыми чарами нравилась больше всего, тут же согласился. Гермиона колебалась, но логика и беспокойство за друзей, в итоге, перевесили ее любовь к правилам.

И, недолго подумав над лицом клуба и его старшим куратором, пришел к еще одному решению. Для этого нужно пойти к пуффендуйцам.

Я подкараулил Седрика Диггори после ужина, в одном из коридоров.

— Мистер Диггори, — окликнул я его.

Он обернулся.

— Да, парень, чем могу помочь?

— Я обращаюсь к вам не как к пуффендуйцу, а как к капитану команды и одному из самых уважаемых учеников в этой школе, — начал я. — Вы, как никто другой, понимаете важность честной борьбы и мастерства. Я, с одобрения профессора Флитвика, создаю неформальный кружок по изучению дуэльного искусства. Но чтобы наша инициатива не выглядела как тайный заговор нескольких факультетов, нам нужна ваша поддержка. Ваше присутствие придаст нашему начинанию вес, легитимность и привлечет многих честных и трудолюбивых учеников с вашего факультета.

Седрик слушал меня, и в его честных, добрых глазах читалось удивление. — Это… весьма амбициозно, Дадли, верно? — медленно произнес он. — И весьма похвально. Я подумаю над вашим предложением. Я зайду на вашу первую встречу. Посмотрю.

Я и не ожидал большего. Он не отказал, что уже замечательно.