На пороге стоял… Винсент Крэбб. Настоящий.

Он выглядел растерянным, сбитым с толку. Его тупая, лишенная мысли физиономия была бледнее обычного. На затылке виднелась внушительная шишка.

— Д-Драко? — пробормотал он гнусавым голосом, который я так старательно имитировал последние полчаса.

В гостиной Слизерина повисла тишина.

Ам, ну да. Как-то неловко вышло… Но картина ступора вышла, конечно, очень замечательной. Живописной.

В центре комнаты стоял Драко, кровь медленно отступает от его и так бледного лица, делая его похожим на мраморную статую. Слева от него застыл Гойл, его и без того не обремененное интеллектом лицо выражало абсолютное непонимание происходящего. Справа от Малфоя, на небольшом отдалении, все еще потирая ушибленное тело стоял я. В облике Винсента Крэбба. А у входа, пошатываясь, стоял настоящий Винсент Крэбб.

Картина интересная.

Мы смотрели друг на друга, чуть ли не тыча пальцами. Драко медленно переводил свой взгляд с Крэбба на Крэбба и обратно. В его глазах медленно зарождалось понимание. А за ним уже и детский ужас.

Того и гляди, поймет весь замысел… Поймет, кто был его "манекеном" для тренировок. Поймет, кому только что выложил все свои секретные планы… А моя изначальная цель и не предполагала такого, черт!

Разоблачение было не просто неминуемым. Да оно уже почти произошло!

— Кто… кто это?! — наконец выкрикнул Драко, указывая на меня дрожащим пальцем. Его голос сорвался на визг, как у напуганной девчонки.

Разум, работающий на запредельной скорости, подстегиваемый адреналином, выдал единственно возможное решение — внести еще больше хаоса.

— Он самозванец! — тут же проревел я, имитируя голос и интонацию Крэбба и указывая на оригинал. — Я настоящий, Драко! Это он! Он меня оглушил и запер в шкафу!

— Нет, ты самозванец! — тупо, но предсказуемо, ответил настоящий Крэбб, с трудом складывая слова.

Я понимал, что у меня есть лишь несколько секунд, пока первоначальный шок Малфоя и Гойла не сменится чем-то еще, и они не нападут на меня втроем. В открытом бою, без палочки (которую я не мог достать, не раскрыв себя), против троих, пусть и тупых, но крупных слизеринцев, шансов у меня было немного.

Думай, Вайолент, думай! Что я знаю о тварях, способных менять облик, из их фольклора? Метаморфмаги? Слишком редкий дар, никто не поверит, что один из них — простой подражатель. Оборотни? Ну нет. Боггарты? Тоже нет, они нематериальны и принимают форму страха, а не копируют людей. Черт, черт!

Нужно импровизировать…

И я начал свой театр одного актера.

Пока они снова уставились на настоящего Крэбба, пытаясь переварить происходящее, я сконцентрировался, вливая энергию в заклинание «Подменыша», вспомниная бледное, острое лицо Драко Малфоя.

Изменить я планировал только лицо. На большее у меня не хватило бы времени.

Процесс был болезненным, но на фоне адреналина почти незаметным. Я почувствовал, как мои скулы заостряются, нос вытягивается, волосы на быстро светлеют и становятся платиновыми.

Через две секунды, когда они снова повернули свои тупые головы ко мне, перед ними стояли два Драко Малфоя. Моя копия, конечно, не была идеальной. Голова Драко на массивном, неуклюжем теле Крэбба выглядела гротескно. Но в полумраке гостиной, для их напуганных, одиннадцатилетних мозгов, этого было более чем достаточно. Надеюсь.

— Видишь?! — крикнул я голосом Драко, который я тоже успел скопировать. — Он может быть кем угодно! Это он! Оборотень! Или еще какая-то тварь!

Гойл и настоящий Крэбб в ужасе отшатнулись. Настоящий Драко стоял, как парализованный, его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.

Я же потихоньку начал отступать к выходу из гостиницы, а спектакль продолжался. Нельзя было давать им ни секунды, чтобы опомниться, чтобы начать думать. Я должен был довести абсурд до максимума.

«Гойл».

Мое лицо, которое только что было копией лица Драко, снова начало меняться. Нос приплюснулся, челюсть стала тяжелее, брови съехались на переносице. Еще секунда — и перед ними стояла точная копия второго телохранителя Малфоя.

— А теперь я — ты, Гойл! — прорычал я его голосом, делая угрожающий шаг к настоящему Драко. Тот в ужасе попятился, споткнулся и плюхнулся в кресло у камина.

В их головах, очевидно, происходил полный коллапс. Они столкнулись с чем-то запредельным, с чем-то, чего не было в их учебниках и может даже в рассказах родителей. Эта магия то имеет другие правила! А страх неизведанного, как известно, — самый сильный страх.

Нужно было закрепить эффект. Превратиться в кого-то, кого они боятся не просто как противника, а как… высшую власть.

«Снейп!»

Мое лицо снова начало трансформироваться, вытягиваясь и заостряясь. Нос стал крючковатым, словно клюв хищной птицы. Волосы потемнели и стали сальными, прилипнув ко лбу. И я, подражая ледяному, полному яда и презрения голосу мастера зелий, прошипел:

— Развлекаетесь, мистер Малфой? Похвально. Минус двадцать очков со Слизерина за нарушение школьного распорядка.

Услышав знакомые интонации своего декана, Драко вздрогнул, словно его ударили.

Затем я вспомнил его отца.

И очередным аккордом этого ужаса провел еще одну трансформацию. Черты лица стали более тонкими, аристократичными, на подбородке появилась платиновая бородка, а во взгляде — холодная, режущая сталь.

— Отлично получается, сын, — произнес я холодным, тягучим голосом Люциуса Малфоя. — Ты достойно представляешь честь нашей семьи, развлекаясь с оборотнями.

Вся троица уже не просто боялась. Думаю, они были на грани истерики, му-хе-хе-хе-хе. Но все-таки нужно подтвердить себя в статусе того, кто точно был бы источником этого хаоса, снять все подозрения с Дадли, у которого были мотивы так поступить.

Итак, кто в теории мог бы это сделать, кого они боялись больше всего? Чтобы даже мысли не было развивать поиски… Хм. Кто был абсолютным кошмаром для любого ученика в замке, воплощением чистого хаоса…

Пивз, конечно же.

Я вспомнил его широкое, злобное лицо, его безумную, полную острых зубов ухмылку. И мое лицо снова исказилось, принимая его отвратительные черты. Фу, было так мерзко!

После трансформации издал пронзительный, хихикающий смешок, очень похожий на тот, которым полтергейст обычно сопровождал свои пакости.

— Попа-а-ались, слизеринские слизняки! Пивзи вас поймал! Пивзи сейчас поиграет с вашими кишками! У-ХА-ХА-ХА-ХА!

Я сделал несколько нелепых выпадов, кувыркнувшись в воздухе, заставляя троицу попятиться к камину, опрокидывая шахматный столик. Затем, пробегая мимо Малфоя, я, не доставая палочки, (что делало меня в их глазах еще более похожим на нематериального духа), через быстрый слот в интерфейсе Гримуара кастанул на него заклинание.

«Силенцио».

Драко открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но из его горла не вырвалось ни единого звука.

А я, в отвратительном обличье Пивза, уже несся к выходу из гостиной.

— Пивзи еще вернется! — прокричал я на прощанье, швырнув в их сторону серебряный подсвечник со стола. — Ждите! У-ХА-ХА-ХА-ХА!

С диким хохотом я выскочил из гостиной Слизерина, захлопнув за собой дверь.

И побежал, на ходу возвращая себе обличье Дадли Дурсля.

Добежав до башни Когтеврана и убедившись, что за мной нет погони, я, задыхаясь от бега и с трудом сдерживая истерический смех, пробормотал правильный ответ бронзовому орлу и буквально ввалился в гостиную. И тут же, не теряя ни секунды, устремился в свою спальню, где, к счастью, все спали.

Так… первым делом избавиться от улик. Я быстро сорвал с мантии слизеринские нашивки, которые предусмотрительно купил у близнецов Уизли «для маскарада и будущих розыгрышей». Слава Мерлину, они были прикреплены на простом приклеивающем заклинании, а не пришиты намертво. Я заменил их на свои когтевранские. Затем осмотрел мантию. Заклинание Флагеллум оставило на ней несколько тонких, обугленных, оплавленных полос. Я достал свою палочку.

— Репаро.

Черная ткань на моих глазах начала срастаться. Через минуту от повреждений не осталось и следа. Заклинание, кстати, выучил совсем недавно, буквально через день после случая с открытием быстрых слотов. Оно позволяло восстанавливать сломанные или испорченные предметы.

И, наконец, — тело. Я мысленно материализовал свой футляр и выпил одно из исцеляющих зелий. Тепло разлилось по телу, унимая ноющую боль от ударов «плети» и восстанавливая истраченные в этой безумной авантюре силы. Плечо, нога, спина — все перестало гореть.

После сел на кровать, и меня наконец-то накрыла волна пост-адреналиновой дрожи.

Уф-ф-ф-ф… я сделал это. Я проник в логово врага, получил бесценную информацию о его секретном оружии, почти был раскрыт и сбежал, устроив им такой спектакль, который они, я уверен, не забудут до конца своих дней.

Как же это… волнительно!

И я сел думать над контрсостояниями и противоположным концепциям для противодействия заклинанию на дуэли… уф.

* * *

Прошла неделя после моей вылазки в логово Слизерина. Неделя интенсивных, почти лихорадочных тренировок с Майклом, во время которых мы пытались разработать теоретическую базу для некоторых чар. Неделя, в течение которой Драко Малфой, хоть и бросал на меня полные ненависти взгляды, но держался на расстоянии и совершенно не изменился в лице. То есть точно не подозревает меня в случившемся, что очень хорошо…

Встретившись с трио гриффиндорцев, нас коллективно заволновало другое: Гарри выглядел напряжённым и мрачным.

— Я снова видел Снейпа, — сказал он наконец. — У него была еще одна рана на ноге, и он явно пытался её скрыть.

Мы переглянулись.

— Гарри, ты уверен? — осторожно спросила Гермиона.

— Более чем. Я даже проверил. На прошлой неделе я пробрался к Пушку под мантией невидимости. И, знаете что? Там были следы. Чёткие следы человека. Кто, кроме Снейпа, мог решиться туда сунуться? Он явно пытался понять, как обойти собаку.

Мы замолчали. Сомнений у ребят почти не оставалось, что все дело рук Снейпа, но…

— Тогда надо идти к Хагриду, — твёрдо сказал я. — Ведь именно он привёл Пушка сюда. Только он и Дамблдор знают, как его усмирить. А если Снейп действительно решит действовать, Хагрид должен быть готов. Иначе он даже не поймёт, что подвергся опасности.

Все равно я не верю, что это Снейп, но предупредить великана все равно стоило. Любой враг мог подумать так же.

Рон нахмурился.

— Думаешь, Снейп может на него надавить?

— А если и правда начнёт копать? — добавила Гермиона. — Захочет выведать тайну…

— Вот именно, — заключил Гарри. — Мы должны предупредить Хагрида.

Решение было принято. На следующий день после вечерних уроков мы вчетвером отправились вниз по склону к хижине на опушке Запретного леса.

Хагрид встретил нас… не радушно, словно ждал кого-то другого. Но даже с учетом всего его благодушия и любви к Гарри, он… начал нас прогонять!? Благо, слова «философский» и «камень» вынудили его впустить нас. Даже налил нам чаю, предложил свои каменные кексы, но все время беспокойно оглядывался на потрескивающий в камине огонь.

— Жарковато у тебя, Хагрид, — заметил Гарри, снимая мантию.

— Ась? А, ну да. Огонь развел… Греюсь, — пробормотал лесничий, поспешно закрывая шторы на окнах.

«Он что-то прячет», — немедленно отметил я. Великан был ужасен в искусстве лжи.

Мы начали свой «допрос». Гарри решил бить в лоб.

— Хагрид, — сказал он. — Мы знаем, что охраняет Пушок. Это Философский камень. И мы знаем, что его пытается украсть Снейп.

Хагрид поперхнулся чаем.

— Откуда… откуда вы узнали про камень?! И не говорите глупостей про профессора Снейпа! — возмущенно пробасил он. — Северус Снейп — один из тех, кто помогает профессору Дамблдору защищать камень! Он его и пальцем не тронет.

Мы переглянулись.

— Он его защищает? — недоверчиво переспросил Гарри.

— Конечно! Он наложил на люк одно из защитных заклятий! Как и другие профессора. Так что прекратите совать свой нос, куда не следует. Это не ваше дело.

Он говорил так горячо, так убежденно, что…

В этот самый момент в камине, где ревел огонь, раздался странный, громкий щелчок.

И наше внимание привлекло то, что он так отчаянно пытался скрыть в самом центре бушующего пламени.

Там, на раскаленных углях, лежал огромный и гладкий, черный камень. Точнее, не камень.

Яйцо.

Оно подрагивало и светилось изнутри красноватыми прожилками, а по его поверхности, прямо на наших глазах, побежала тонкая трещина.

— Хагрид, — прошептала Гермиона в ужасе. — Что… что это такое?

Хагрид, поняв, что отпираться бессмысленно, со вздохом признался.

— Ладно. Все равно бы узнали. Это… это яйцо норвежского горбатого дракона. Я… я выиграл его на прошлой неделе. В «Кабаньей голове», в деревне. У одного… ирландца. В карты.

— Хагрид, ты с ума сошел?! — вскрикнула Гермиона. — Владение драконами незаконно! Это же в учебнике для первого курса написано! Если Министерство узнает…

— Тихо ты! — зашипел на нее Хагрид. — Я всегда мечтал о драконе. С самого детства… Я смогу его вырастить!

В этот момент скорлупа с громким треском лопнула, и на угли вывалилось маленькое, сморщенное, уродливое существо. Оно было похоже на лысого кота Бингуса, который сейчас куда-то пропал.

«Ну и слава Мерлину, такой уродец отвратительный. Фу.» — подумалось мне.

Тем временем существ чихнуло, и из его ноздрей вылетел сноп искр.

— О-о, какой красавец! — с умилением прошептал Хагрид, глядя на это чудовище. — Он… он вылупился. Это мальчик. Назову его Норберт.

Рон и Гарри, забыв обо всем на свете, с восторгом смотрели на маленького дракона.

Я наблюдал, как новорожденный неуклюже пытается встать на свои кривые лапки, и… получил сообщение от системы.

[Проведено наблюдение за процессом рождения редкого магического существа (Норвежский горбатый дракон).]

[Получены фундаментальные данные о биологии и онтогенезе драконов.]

[+20 ОЗ.]

[Текущий баланс: 95 ОЗ.]

Хагрид, сюсюкая, пытался покормить Норберта смесью бренди с куриной кровью. Я же, чтобы вчитаться в системное сообщение, медленно повернулся к единственному незашторенному окну хижины.

И увидел там, в темноте, прижавшись к стеклу, бледное, искаженное злорадной усмешкой, лицо Драко Малфоя.

Он подслушивал.

— Малфой! — прошипел я.

Все обернулись к окну. Лицо Драко тут же исчезло.

— Мерлинова борода! — ахнул Хагрид. — Он видел! Он все видел!

Мы выбежали из хижины, но видели лишь, как темная фигура Малфоя бежит вверх по склону, к замку.

Катастрофа! Теперь у него в руках был компромат не только на Хагрида, но и на всех нас, которые хоть и косвенно, но были замешаны в этом нелегальном деле.

— Ну вот, — пробормотал Рон. — А Малфой уже наверняка побежал докладывать. Отлично! Содержим дракона, готовим сговор и укрываем преступника. Чего ещё не хватает? Может, сразу в Азкабан?

— Надо что-то делать, — твёрдо сказал Гарри. — И быстро. Малфой теперь не отстанет. Если он выложит всё Макгонагалл, Хагриду несдобровать…

— Так, спокойно, — вмешалась Гермиона. — Закон — это одно, а факты — другое. Доказательств у Малфоя пока нет. Но дракон у Хагрида действительно есть, и он будет расти очень быстро. Спрятать его будет невозможно.

— Значит, нужно избавиться от него… — подвёл итог я. — Отправить туда, где за ним присмотрят, например.

— В Румынию, к Чарли! — вскочил Рон. — Он как раз работает с драконами, у него там целый заповедник! Если кто и сможет о нём позаботиться, так это он.

— Так, хорошо… я напишу брату, чтобы срочно что-то придумал, как его забрать… Но нужно, чтобы никто не видел его здесь, даже если начнутся обыски. Черт!

* * *

Следующие несколько дней прошли в атмосфере паники. Мы знали, что Малфой не упустит своего шанса. И он не упустил, конечно.

Через два дня пришло письмо от брата Рона, Чарли, из Румынии. Он соглашался забрать дракона, но для этого нам нужно было пронести его на самую высокую Астрономическую башню в полночь субботы, где его заберут друзья, но в пятницу я получил письмо еще и от Малфоя…

«Дадли Дурсль. Ты меня вызвал — я принял.

Встречаемся с тобой в эту субботу, в Трофейном зале (забронировано моим отцом — не спрашивай, как) в субботу, в 16:00.

Пусть весь факультет увидит, как ты позорно проваливаешься. Мы будем сражаться под пристальным взором толпы. Зрители обеспечены — приглашены те, кто оценит твой позор по достоинству.

Возьми свою палочку и приходи вовремя. Не смей опаздывать — я не намерен терпеть издёвок со стороны тех, кто не умеет держать слово.

До встречи.

Драко Малфой»