Хагрид, разогнав Малфоя и его приспешников одним своим грозным рыком, неуклюже потоптался на месте, а затем, смущенно почесав свою бороду, пригласил нас всех в хижину. Мое первое пребывание у, э-э-э, большого во всех планах человека.

— Эт-самое… — пробасил он. — Негоже на морозе стоять после такого. Заходите, чайком вас угощу. С кексами. Сам пек. — Протянул последнее, поглаживая бороду.

Все трио радостно согласилось. Я же на мгновение застыл, чувствуя укол неловкости. Этот человек, пусть и из добрых побуждений, был причиной моего пробуждения как мага и преображения с хвостом. Но и отказываться смысла не было, так что… идем.

Хижина внутри была простой и хаотичной, как и ее хозяин. Одно большое помещение, в углу которого стояла огромных размеров кровать, застеленная лоскутным одеялом. С потолка свисали связки вяленой дичи, перьев, каких-то сушеных трав. В огромном камине потрескивал огонь, на котором в медном котле что-то булькало. Пахло псиной, дымом и, кхм, потом.

Хагрид усадил нас за большой стол и налил в кружки размером, черт подери, с ведро горячий чай. Его кексы, как и ожидалось, были твердыми, и я лишь благоразумно делал вид, что пью чай, лишь изредка поднося каменный кекс ко рту.

Разговор поначалу не клеился. Хагрид, когда Гарри наконец представил меня как своего изменившегося кузена Дадли, стал еще более напряженным и неловким. Он то и дело косился на меня, словно ожидая, что я в любую минуту начну визжать и… и что? Требовать компенсации за трансфигурацию? Ругать самого великана? Ага!

Гарри, видя это, решил взять ситуацию в свои руки.

— Хагрид, — начал он. — На самом деле… мы, наверное, должны сказать тебе спасибо.

— Спасибо? — изумился великан. — За что это?

— Ну… за тот случай. Если бы не этот… свиной хвост, — Гарри произнес это с некоторым трудом, — я думаю, Дадли так и остался бы прежним. А так… он все переосмыслил. И… ну, в общем, он изменился. Очень сильно.

Я поддержал эту трогательную легенду, вежливо улыбнувшись.

— Мой кузен прав, мистер Хагрид. Ваш… педагогический метод, хоть и был несколько эксцентричен, но оказался весьма эффективным. Он заставил меня взглянуть на многие вещи под другим углом.

Великан смотрел на меня, хлопая своими большими, добрыми глазами. И ведь явно не знал, как на это реагировать.

— Э-э… ну, я это… рад, что все так обернулось, — наконец пробормотал он. — Всегда пожалуйста, Дадли! За хвостами, ам, только ко мне.

Внимание мое, однако, было приковано не к нему, а к обитателям его хижины. В углу, на груде старых мешков, спал, подергивая лапой во сне, огромный черный боров-пес с печальными глазами и вечно текущими слюнями. Его представили как Клык. А на коленях у Хагрида, умываясь с невозмутимым видом, сидело самое уродливое существо, которое я когда-либо видел. Просто отрыжка вселенной, ужасное и отвратительно существо. Лысый кот. Абсолютно лишенный шерсти, с морщинистой розовой кожей и огромными ушами. Фу!!!

— Это Бингус, — с нежностью сказал Хагрид, заметив мой взгляд. — Нашел его в Запретном лесу. Чудной, конечно, но добрый.

Да, вижу. Уже влюбляюсь в него.

Но ведь…

Крутой Бингус.

Насмотревшись на уродца в лапах Хагрида, подошел к спящему псу и, опустившись на корточки, протянул ему руку.

— Привет, парень.

Клык открыл один глаз, лениво посмотрел на меня, а затем, к моему удивлению, поднял свою огромную голову и ткнулся мне мокрым носом в ладонь. Я начал медленно почесывать его за ухом. Собаки всегда были на гербе моего рода. И я с детства умел находить с ними общий язык.

«Ого…» — я почти слышал мысли Хагрида, который смотрел на эту сцену с откровенным изумлением. — «Прямо к Клыку пошел. Смелый, однако. Псы-то, они ведь чуткие. Как дети. Злость или страх за версту нюхом чуют. А этот-то спокоен, как будто всю жизнь с такими вот зверюгами водился… Совсем не похож он на того визгливого, злого поросенка…»

— Он тебя принял, — с уважением в голосе произнес Хагрид.

— Конечно. Но я погляжу, он тот еще трусиха, да?

— Ну есть такое, да, ха-ха-ха.

Когда мы уже собирались уходить, Хагрид отвел меня в сторону, его огромное лицо выражало крайнюю степень смущения.

— Эт-самое, Дадли… — начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я тут хотел попросить… Ты уж… ты уж не рассказывай никому в Министерстве про тот случай… ну, с хвостом. А то у меня и так неприятности. Мне ж… мне вообще-то колдовать нельзя.

— Почему? — спросил я.

— Эх, дела давно минувших дней, — отмахнулся он. — Исключили меня. На третьем курсе. Палочку сломали. Так что… если узнают, что я тут магией балуюсь… нехорошо будет.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мистер Хагрид, тот инцидент останется между нами. Вы преподали мне важный урок. А за уроки принято благодарить, а не жаловаться. Можете на меня рассчитывать.

На его лице расплылась широкая, благодарная улыбка.

— Вот спасибо тебе, Дадли! Настоящий ты… мужик! Не то что некоторые!

Я вежливо кивнул. Уф, гештальт закрыт.

* * *

Следующие несколько недель пролетели в изнурительной, но на удивление продуктивной рутине. Я погрузился в учебу с головой, жадно поглощая знания, как иссохшая земля впитывает влагу. Я стал своим на Когтевране. Мои успехи на уроках Трансфигурации и Заклинаний, где я стабильно опережал даже Гермиону, стали местной легендой среди первокурсников и предметом гордости профессора Флитвика.

В моем внутреннем отчете появлялись все новые и новые записи, типа:

«Гербология: сегодня проходили ядовитую тентакулу. Интереснейшее растение-хищник. Профессор Стебль объяснила, что ее сок — ценный, хоть и нелегальный, ингредиент для некоторых зелий. Отметил для себя, что черный рынок магических ингредиентов здесь, очевидно, процветает. Нужно будет изучить этот вопрос подробнее, что конкретно запрещено? И для чего это используют?»

«Астрономия: изучали влияние Сириуса на заклинания, связанные с трансформацией живых существ. Профессор Синистра утверждает, что во время восхода этой звезды анимагические превращения проходят легче, но и риск потерять контроль над звериной формой возрастает…»

«Палочка проявляет удивительную отзывчивость на сложные заклинания, требующие точного расчета, но барахлит при попытке сотворить что-то, основанное на чистых эмоциях. Очевидно, волос единорога действительно не терпит грязи в намерениях. Это нужно будет учитывать в дуэли. Меньше эмоций, больше холодного расчета».

Школьная жизнь текла своим чередом, со всеми ее мелкими драмами и комедиями. В один из дней на уроке Зельеварения, который у нас, к несчастью, снова был совмещен с гриффиндорцами, произошел очередной инцидент. Снейп, в наказание за какой-то проступок, заставил Фреда и Джорджа Уизли помогать ему в качестве ассистентов. Близнецы, разумеется, не упустили свой шанс. Они «случайно» подменили в общей кладовой толченый рог двурога, который был нам нужен для приготовления Усыпляющего зелья, на порошок из рога взрывопотама.

Результат был предсказуем. Через полчаса после начала урока подземелье сотрясла серия небольших взрывов. Котлы половины учеников, включая мой, взорвались, забрызгав весь класс, стены и самого Снейпа липкой розовой жижей.

Снейп, коне-е-е-ечно, был в ярости. Снял с Гриффиндора пятьдесят очков. А в качестве коллективного наказания весь наш поток — и когтевранцы, и гриффиндорцы — был вынужден целую неделю после уроков драить все котлы в лаборатории. Тогда я и уподобился Рону материться в подобных ситуациях и при виде близнецов.

Это было унизительно и чертовски утомительно. Но, как ни странно, это нас сблизило.

Но все это было лишь фоном. Ширмой, за которой скрывалась моя главная задача.

Ведь дуэль с Малфоем неумолимо приближалась. Я был уверен в своих тактических навыках. Был уверен в своей доктрине «контр-состояний». Но я знал, что все это будет бесполезно, если в какой-то момент я не смогу правильно или вовремя среагировать и Малфой применит одно простое заклинание. Силенцио. (Я, к слову, тоже буду готов его использовать на сопернике).

Именно поэтому, каждую ночь, когда все в спальне засыпали, я не спал. Я выходил в пустынную гостиную Когтеврана, садился в кресло у остывшего камина и начинал тренировку.

Начинать реши с самого простого в невербальной магии — оперирования энергией окружения. Или, как говорят маглы, телекинезом. В моем мире это было базовым упражнением для любого адепта, первым шагом к контролю над маной, но тут… не зря были придуманы палочки и вербальные заклинания, ведь с другим как-то уж много проблем в плане контроля.

Я клал на стол перед собой перо и пытался сдвинуть его силой намерения, без палочки.

Первые несколько ночей не происходило ровным счетом ничего. Я концентрировался до головной боли. Представлял, как невидимая рука моей воли толкает легкое перышко. Но оно почти всегда лежало.

В целом, я понимал, в чем проблема, не без подсказок профессора Флитвика, конечно. К слову, помощь то он предложил, но найти время, достаточное для номрального разговора вне уроков было затруднительно… Да и тема эта, как он сказал, не относится к каким-то отдельным дисциплинам. Это именно то, что постигает волшебник опытным путем, сам для себя выбирая путь и метод невербальной магии. Короче — нужно много практики и терпения. Ну вот я и старался проявить эти заветы…

И понятно одно!

Не нужно пытаться колдовать по-старому, тут нет оперирования маной в окружении! Работает то все здесь иначе. Воля, эмоции, намерения, казалось, были неразрывно связаны и с палочкой, и с вербальной формулой.

Тогда я изменил тактику. Делал все то же самое, чято и при обычном касте заклинания, но не произносил само слово заклинания. Мысленно проговаривал, да. Мысленно писал его в воображении, обводя буквы по мере произнесения, да. Но не вслух. Сосредоточился на заклинании «Вингардиум Левиоса». Штриховку его я знал, нужные интонации тоже.

«Вингардиум Левиоса», — снова и снова повторял я мысленно, делая правильный взмах палочкой.

На четвертую ночь это сработало. Перо на столе дрогнуло.

К концу первой недели я мог заставить его медленно, неуверенно, подняться на пару дюймов над столом и тут же упасть.

Это был прогресс. Но прогресс черепаший!

Я перешел к другим объектам. Пытался без слов зажечь свечу с помощью «Инсендио». После трех ночей мучений и это у меня получилось.

Но, повторюсь, это о-о-о-о-очень медленно, это требовало колоссальных усилий. Каждый такой безмолвный «пшик» выматывал меня так, словно я, не знаю, пробежал марафон! Не мне одиннадцатилетке пока развивать это направление, ведь в бою такая «магия» абсолютно бесполезна.

Получается, зашел в тупик. Я понимал, что нужно делать, но я не понимал, как именно. В чем был секрет? В чем была та недостающая деталь, которая отделяла мои жалкие попытки от небрежного мастерства профессоров? Я чувствовал, что хожу по кругу, снова и снова наступая на одни и те же грабли. Мне нужен был прорыв. Толчок. Кризис!

И, как это часто бывает, Вселенная услышала мою невысказанную просьбу.

Этот прорыв, которого я так жаждал, случился там, где я меньше всего его ожидал. Не в тишине ночной гостиной, а посреди урока Заклинаний.

Занятие снова было сдвоенным с гриффиндорцами, и профессор Флитвик, очевидно, решил в тот день проверить нас на прочность. Тема урока была сложнейшей для нашего курса: «Групповая левитация тяжелых несбалансированных объектов».

— Ваша задача, когтевранцы, — пропищал он, стоя на своей неизменной стопке книг, — работая в группах по трое, поднять в воздух этот заколдованный каменный блок и удерживать его в стабильном положении в течение одной минуты. От вашей группки потребуется синхронность и идеальная концентрация! Малейший сбой в общем заклинании, и… — он хитро улыбнулся, — и, боюсь, кому-то понадобится визит к мадам Помфри, если не уследите за камнем, му-хе-хе-хе-хе.

По залу пронесся нервный смешок. Каменные блоки, появившиеся на полу перед каждой группой, были размером с большой чемодан и, судя по тому, с какой тяжестью они лежали, весили не меньше центнера.

Я оказался в команде со своими соседями по спальне, Майклом и Энтони. Напротив нас собрались трудиться Гарри, Рон и Невилл.

Но Флитвик решил разделить ход ведения урока.

— Гриффиндорцы, а ваша группа сегодня отрабатывает заклинание Безмолвия, Силенцио. Ваша цель… — сделал паузу профессор, что-то колдуя и… перед партами львят появились птички в клетках. — Вот, тренируйтесь на птичках. Специально для Симуса, никакое производное этого заклинания не может ничего взорвать, птенчики в безопасности. А теперь приступайте! Когтевранцы — ваша цель, как вы поняли, не уронить камень.

Звучало отвратно, устраивать тренировку по заклинанию, лишающему голоса, в одном помещении с учениками, выполняющими опасное левитационное упражнение, требующее вербального контроля… Флитвик либо был гениальным педагогом, создающим стрессовые условия, либо просто сумасшедшим.

Мы с Майклом и Энтони переглянулись.

— Сосредоточимся на моем счете, — скомандовал я. — На счет «три» произносим формулу. Держим ровно. Попробуем пока просто поднять от пола на уровень… да от этого края парты — указал я на наш стол.

— Раз… два… три!

— ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА! — хором произнесли мы.

Каменный блок с натугой оторвался от пола и завис в паре футов над полом. Пробуем поднять выше…

В это время с другой стороны класса доносились хлопки и смешки. У кого-то получалось закрыть клюв птичке, у кого-то не очень. Рон никак не мог правильно произнести формулу. А Невилл…

… в это время мы, чуть отвлёкшись, и заново вернув концентрацию к камню, переусердствовали с подачей и подняли камень уж слишком высоко над собой, да еще и сместили его в сторону так, что глыба оказалась над нашими головами, черт…

…бедный Невилл, казалось, боялся собственной палочки. Он неловко взмахнул ею и…

— Си-силен…

Он споткнулся на ровном месте, потеряв равновесие. Палочка дернулась в руке и тонкий луч, сорвавшись с ее кончика, рикошетом от медного канделябра на потолке, полетел через весь класс.

Ну и ударил меня точно в спину!

Я почувствовал… тишину, которая мгновенно поглотила и мой голос, и мой слух. В эту же секунду видел, как Майкл и Энтони что-то кричат мне, откровенно паникуя. Видел, как Флитвик в ужасе вскакивает на свой стол. И, что самое страшное, чувствовал, как оборвалась моя вербальная поддержка левитационного заклинания.

Каменный блок над нашими головами, потеряв треть своей опоры, опасно качнулся. Майкл и Энтони, не понимая, что произошло, отчаянно пытались удержать его вдвоем, но их сил явно не хватало. Видел, как напряглись их лица, как дрожат их палочки. Огромный блок начал медленно, но неотвратимо опускаться прямо на нас.

Мгновения на размышления под адреналином родили такие идеи. Бежать некуда — я был зажат между партой и своими соседями. Выставить щит или опять взять под контроль левитацию… я не мог. Рот то открывался, но из него не вырывалось ни звука! Уклониться было невозможно. Оставались буквально секунда до того, как этот проклятый камень раздавит нас, превратив в лепешку!

Паника начала подступать к горлу. И в этот самый момент…

Я закрыл глаза. Мысленно, со всей скоростью, на какую был способен, открыл интерфейс Гримуара, нашел иконку «Вингардиум Левиоса» во вкладке с ИЗУЧЕННЫМИ МНОЮ заклинаниями, и со всей силой своей воли, со всем нежеланием быть раздавленным камнем, «нажал» на нее и…

Каменный блок, который уже почти коснулся наших голов, замер. Завис в воздухе, в паре дюймов от наших волос, подрагивая от сдерживаемой мощи. А затем, плавно, уверенно и без малейшего усилия, он поднялся обратно вверх и застыл под самым потолком, как ни в чем не бывало.

[Первое успешное применение заклинания через интерфейс Небесного Гримуара (невербальный-бессоматический каст).]

[Открыта новая функция: «Быстрые слоты». Теперь вы можете назначить до трех изученных заклинаний для мгновенной мысленной активации.]

[+25 ОЗ: Совершен фундаментальный прорыв в понимании и использовании основной механики Системы.]

[Текущий баланс: 335 ОЗ.]

Думалось ли мне, что профессор держал все под контролем?

Возможно…