Вечером, в гостиной когтеврана, разбившись на небольшие группы сидели ученики. Кто у камина, кто за шахматными столиками или просто на широких подоконниках, увлеченно обсуждая, судя по обрывкам фраз, теорию рун, парадоксы путешествий во времени или тонкости трансфигурации неодушевленных предметов в одушевленные.

Я сидел у камина, углубившись в «Темные силы: руководство по самозащите» Квентина Тримбла, но краем уха слушал и впитывал эту атмосферу. Это было… приятно. Интеллектуальная среда была для меня куда более привычной. Но уединение было недолгим, почувствовал, что за мной наблюдают. Подняв глаза от книги, увидел группу старшекурсников, направлявшихся в мою сторону. Возглавляла их староста, она же Пенелопа Кристал.

— Дурсль, — произнесла она, ее тон был не враждебным, а скорее спокойным и испытывающим. — Можно тебя на пару слов?

Я закрыл книгу, оставив палец на нужной странице.

— Разумеется, мисс Кристал.

— Мы слышали, ты сегодня отличился, — усмехнулся высокий парень рядом с ней, Роджер Дэвис, капитан команды по квиддичу. — И на Заклинаниях, и на Трансфигурации. Спасибо, кстати, за двадцать пять очков в копилку факультета. Неплохой вклад для первого дня.

— Я просто стараюсь учиться, — скромно, но без заискивания, ответил я.

— В Когтевране все стараются учиться, — продолжил Дэвис. — Но не все вызывают на дуэль Малфоя-младшего и ставят на место Пивза в первый же день своего пребывания в замке. Поэтому мы… хотим остудить слишком ретивые головы. А то кто-то уже возмущается. — Пенелопа сощурила глаза и посмотрела куда-то в сторону, на группу первокурсников. Ага, завистники.

И началась импровизированная интеллектуальная дуэль, эдакая игра, проверка на сообразительность, эрудицию и скорость мышления, принятая, очевидно, в высшем обществе Когтеврана.

— Что будет, если смешать порошок из корня асфоделя с настойкой полыни? — спросил один из них.

— Получится напиток живой смерти, — тут же ответил я, мысленно поблагодарив Гарри за то, что он в письмах так подробно жаловался на первый допрос Снейпа. — Также известный как Усыпляющее зелье. Считается чрезвычайно мощным, его рецепт находится в Продвинутом курсе зельеварения.

Старшекурсник удивленно приподнял бровь.

— Хорошо, — вступила в игру Пенелопа. — Логическая задача. — Если передо мной две двери, одна ведет к свободе, другая — к смерти, а у дверей стоят два стража, один всегда лжет, другой всегда говорит правду, какой один вопрос нужно задать, чтобы найти правильную дверь?

— Нужно спросить любого из стражей: «Какую дверь другой страж назовет правильной?» и пойти в противоположную, — ответил я, не задумываясь.

Это продолжалось почти полчаса. Они задавали мне каверзные вопросы по истории магии (на которые я, благодаря Батильде Бэгшот, знал ответы), по теории заклинаний, по свойствам магических существ. Я отвечал на большинство из них с легкостью, демонстрируя широту своих познаний. Но и ошибался в паре вопросов, не без этого. Но что они хотят от первокурсника? Нельзя было выглядеть всезнающим монстром.

— Ладно, Дурсль. Ты победил, — с искренним уважением в голосе сказал Роджер Дэвис. — Признаю, я был настроен скептически. Но Шляпа не ошиблась. Добро пожаловать в Когтевран.

Они ушли, оставив меня в покое.

Я снова открыл книгу, но сосредоточиться уже не мог.

В этот момент на диванчик рядом со мной тихо опустилась Полумна. Она, как и вчера, читала Придиру вверх ногами.

— Они пытались измерить глубину твоего пруда, — внезапно произнесла она, не отрываясь от журнала. — Но они видят только отражение облаков на его поверхности. И хорошо, некоторым тайнам лучше оставаться на дне.

* * *

Совмещенный урок зельеварения Когтеврана и Гриффиндора проходил в холодных подземельях, недалеко от гостиной Слизерина. Удивительно, правда? Единственный факультет, который живет в таком уродском месте, как крысы или… как змеи.

Вдоль стен стояли стеклянные банки с заспиртованными чудовищами: многоглазыми рыбами, эмбрионами драконов, какими-то отвратительными слизнями. Атмосфера была гнетущей, и профессор Снейп, он же декан Слизерина и мастер зелий, идеально в нее вписывался. Эдакая жаба в своем болоте, точнее змея.

Он вошел в класс, его черная мантия развевалась за ним, словно крылья гигантской летучей мыши. Класс мгновенно затих.

— Сегодня, — начал он, — мы будем готовить простое Зелье для излечения от фурункулов. Рецепт на доске. Ингредиенты — в шкафу. Я не хочу видеть ни одного пролитого пузырька, ни одного неверно нарезанного корня. Если ваш мозг, отягощенный рождественскими пудингами, не в состоянии справиться с этой простейшей задачей, вы будете отрабатывать ее до полуночи. Я понятно изъясняюсь?

Его взгляд обвел класс и остановился на мне.

— А-а, мистер Дурсль. Наш новоприбывший ученик, прибывший посреди зимы. Какая честь.

Я молча встретил его взгляд, не выказав ни страха, ни почтения.

Снейп медленно прошествовал к моей парте.

— Я наслышан о ваших… талантах, мистер Дурсль, — прошипел он. — Говорят, вы исключительно умны. Что ж, проверим. Скажите мне, что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Да вы че, у вас других вопросов нет что ли? Никакой фантазии, профессор! Я даже опешил. Ну я и повторил ответ, который озвучивал еще вечером в гостиной.

— Вы получите Напиток живой смерти, также известный как Усыпляющее зелье.

Казалось, Снейп не был впечатлен, лишь губы скривились в змеиной усмешке.

— Верно. Но минус пять очков с Когтеврана. Вы, очевидно, умеете читать, но ответ весьма скучен и однообразен. Если бы не ваши ужасные полугодовые пропуски неимоверно важной дисциплины… Вы бы могли ответить верно, так что признайте вину. Да и видно, что ваша всезнающая подруга, мисс Грейнджер, которая сейчас сверлит вас взглядом, очевидно, потратила каникулы на то, чтобы вбить в вашу толстую голову пару прописных истин подсказками к моему вопросу.

Гермиона за соседней партой покраснела от негодования.

Он продолжил.

— Я также наслышан о вашем… безрассудстве. Вызывать на дуэль отпрыска благородного рода Малфой в свой первый же день пребывания в магическом мире… Весьма, весьма глупо. Я бы посоветовал вам заранее приготовить наперсток. Чтобы ваши новые друзья смогли сложить в него ту горстку пыли, что от вас останется, и отнести мадам Помфри.

— Я вас понял, Снейп, — ответил я с ледяным спокойствием.

— СЭР! — взорвался он. Его голос не стал громче, но в нем зазвенела такая ярость, что несколько учеников вздрогнули.

— Извините, профессор, совсем необязательно называть меня «сэр».

— …

— …

— Не забывайтесь, мистер Дурсль. Ваше магловское происхождение не дает вам права на фамильярность. — Глаза Снейпа сузились в две черные щелочки. — Минус пять очков Когтеврану, — процедил он сквозь зубы. — За вашу невыносимую дерзость. А теперь за работу! И я буду следить за каждым вашим движением. Малейшая ошибка — и вы останетесь здесь до утра.

О нет, я впервые в этой жизни проиграл в словесной дуэли. Насколько человек обижен жизнью, чтобы доминировать перед первоклассниками? Или месту есть личная обида к маглам? Хотя ко всем так относится, кроме… студентов Слизерина, конечно.

Класс зашумел. Ученики бросились к шкафу с ингредиентами. Я открыл учебник и сосредоточился на рецепте. Если я не могу победить его в споре, я одержу победу в его дисциплине.

Рецепт был неимоверно прост. Шесть сушеных крапив, четыре рогатых слизня, две иглы дикобраза и так далее. На первый взгляд. Но я, имевший дело с алхимией, знал, что дьявол кроется в деталях.

Я аккуратно отмерил крапиву, положил ее в ступку.

В книге было сказано: «Растолочь».

Спасибо! Очень исчерпывающе.

Но как? Сильно? Медленно? В порошок? Я посмотрел на Гермиону. Она методично давила крапиву пестиком. Я решил не спешить.

— Терри, — шепотом позвал я соседа. — Ты уже делал это зелье? Есть какие-то тонкости с крапивой?

— Э-э… просто растолки ее, — прошептал он в ответ, боязливо косясь на Снейпа.

Я попробовал. После нескольких движений я понял, что сухие листья превращаются не в порошок, а в неприятную, волокнистую массу. Ну как будто не то совсем, в воде при температуре оно превратиться в комок, нужно будет сцеживать или ждать полного растворения.

«Логично», — подумал я. — «Сухая органика. Чтобы получить порошок, нужно избавиться от влаги полностью, но здесь нет времени на просушку. Значит, нужно рубить».

[Проведен успешный анализ алхимического процесса. Выбран верный метод обработки ингредиента.]

[+1 ОЗ.]

«Хах. Какой удобный интуитивный подсказчик», — усмехнулся я про себя. — «По крайней мере, я точно не ошибусь, если сам иду в правильном направлении. Система поощряет не только знания, но и верные догадки».

Я высыпал содержимое ступки на доску и своим серебряным кинжалом (который входил в стандартный набор) начал мелко-мелко рубить листья, как повар рубит зелень. Через минуту у меня была однородная зеленая пыль.

И таких мелочей, связанных буквально с каждым ингредиентом зелья было полно! И все следовало учитывать, со всем сверяться и вертеть головой на более, ммм… опытных зельеваров.

В течение следующего часа я работал. Вот реально работал! Будто находился в своей старой алхимической лаборатории. Аанализировал каждый шаг, каждое взаимодействие ингредиентов. Добавлял иглы дикобраза по одной, помешивая зелье против часовой стрелки, чтобы создать воронку и обеспечить равномерное распределение. Предварительно растирал сушенных мушек, чтобы увеличить площадь соприкосновения…

К концу урока в котле плескалась ровная бирюзовая жидкость, испускающая легкий розовый пар. Точно, как было описано в книге. И я был абсолютно уверен в безупречности своего продукта не только из-за визуального сходства, но и потому, что мой внутренний «лаборант» уже вынес свой вердикт.

[Процесс зельеварения успешно завершен.]

[Создан предмет: зелье для излечения от фурункулов.]

[Качество: Отличное (86 % соответствия эталонному образцу).]

[+10 ОЗ: Первое успешное создание алхимического зелья.]

«Восемьдесят шесть процентов… Неплохо для первого раза, особенно учитывая примитивное оборудование и постоянное давление со стороны Снейпа», — с удовлетворением подумал я, аккуратно помешивая свое творение. — «Интересно, какое качество у зелья Гермионы? И что система подразумевает под эталонным образцом? Образец самого Арсения Джиггера? Или некий теоретический идеал? Нужно будет это выяснить».

Снейп прошествовал по рядам, заглядывая в котлы.

— Уизли, почему у вас зелье пахнет жжеными покрышками? Минус пять очков Гриффидору. Грейнджер… приемлемо. Долгопупс, вы умудрились превратить котел в расплавленный кусок олова, вы останетесь после уроков.

Он подошел к нашей парте. Заглянул в мой котел. Его бровь едва заметно дернулась.

— Хм-м-м, — протянул он. Затем достал из кармана мантии сушеный лист и бросил его в котел. Лист мгновенно растворился, не изменив цвета зелья.

— Не яд. Отлично. А теперь — проверка.

Он взмахнул палочкой, и на моем запястье, которое я держал на столе, вспух уродливый, фиолетовый фурункул. Ужас!

— Лечите, — приказал он.

Я зачерпнул немного зелья, дал ему остыть и аккуратно нанес на фурункул. Через секунду тот с шипением исчез, не оставив и следа.

— Зачет, — процедил Снейп. — Но не обольщайтесь.

Он подошел к котлу Симуса. У того зелье было ядовито-зеленого цвета.

— Финниган, что это?

— Зелье, сэр, — пролепетал тот.

— Не побрезгуете этим лечиться?

— Никак нет, сэр.

Снейп бросил в его котел лист. Тот вспыхнул и сгорел. Снейп отшатнулся.

— Минус пять очков Гриффидору за создание опасной отравы! И вы…

Он не успел договорить. Зелье в котле Симуса зашипело, пошло пузырями и… взорвалось, обдав лицо Снейпа фонтаном зеленой, дурно пахнущей жижи.

Весь класс замер в гробовой тишине.

А затем Снейп медленно, очень медленно, вытер лицо.

— Минус еще пять очков Гриффидору. И неделя отработок. Вон. Все!

Если урок Зельеварения стал моим первым словесным поражением, то первый урок полетов на метлах грозил стать полным физическим унижением.

Я, как и планировал, договорился с мадам Трюк о дополнительных занятиях. Мы встретились на заснеженном тренировочном поле у замка.

— Итак, мистер Дурсль, — проскрипела она. — Станьте слева от метлы. Вытяните правую руку и четко скажите: «Вверх!».

Я встал рядом со старой, школьной метлой, которая, казалось, была старше меня. Даже если суммировать возраст двух моих тел.

— Вверх! — произнес я уверенным, командным голосом.

Ничего. Метла лишь едва шелохнулась.

— Громче, мистер Дурсль! И с чувством! Метла должна почувствовать вашу волю!

— ВВЕРХ! — рявкнул я.

Метла лениво перекатилась на бок.

Да что ж ты!

Я попробовал еще раз. И еще. Наконец, отбросив командный тон и пытаясь вспомнить то ощущение связи из лавки Олливандера, просто сосредоточился на намерении, на желании подчинить этот упрямый кусок дерева.

— Вверх.

И метла взмыла в мою ладонь, словно верный пес.

Мадам Трюк удивленно хмыкнула.

Когда я, хоть и неуклюже, с первого раза оторвался от земли и завис в воздухе, испытал ни с чем не сравнимое, пьянящее чувство свободы. Это… одурманивающе. Лучше, чем любое заклинание. Ветер бил в лицо. Я был свободен от земли, от гравитации, от этого громоздкого тела…

Наслаждение длилось ровно три секунды.

— А теперь попробуйте пролететь по прямой! — донесся снизу голос мадам Трюк. — Немного наклонитесь вперед!

Я наклонился. Метла тут же рванула вперед с такой скоростью, что я едва не свалился. Отчаянно вцепился в древко, пытаясь выровняться, но тело не слушалось. Мой центр тяжести был совершенно не приспособлен к таким маневрам. Попытка повернуть направо закончилась тем, что метла совершила дикий, неконтролируемый вираж, от которого у меня потемнело в глазах. Как бы не было стыдно признать, на текущей ступени освоения тела я летел, как мешок с картошкой, подброшенный в воздух катапультой!

Даже хуже! Я просто кусок говн… кхм.

«Как, во имя всех демонов, Гарри умудрился с первого же раза стать ловцом?!» — пронеслась в моей голове унизительная мысль. — «У него что, врожденный талант? Он птица?»

— Ноги вместе, мистер Дурсль! Держите равновесие! — кричала мадам Трюк снизу.

Я попытался последовать ее совету, но это было все равно что пытаться балансировать на канате во время землетрясения. Впереди показались ворота квиддичного поля. Я слишком поздно понял, что лечу прямо на них. Резко дернул метлу вверх, пытаясь набрать высоту.

Это была фатальная ошибка.

Метла, подчиняясь моей панической команде, свечой взмыла в небо. А я, не готовый к такому ускорению, просто соскользнул с нее. На мгновение я испытал чувство невесомости, а затем — неотвратимое притяжение земли.

Падение было недолгим, но очень, очень болезненным. Я рухнул в сугроб, который, к счастью, смягчил удар, но не спас меня от финального унижения. Я приземлился точно на копчик. Что-то с характерным треском разошлось сзади. Мои школьные брюки, класс.

Когда мадам Трюк подбежала ко мне, я сидел в сугробе, потирая ушибленное место и чувствуя неприятный зимний холодок там, где его быть не должно.

— Еще раз, и отниму пять очков с Когтеврана за опасный маневр, мистер Дурсль, вы не слушаете моих подсказок — произнесла она сухо, но в ее глазах я увидел тень сочувствия. — Боюсь, нам с вами предстоит много, очень много тренироваться. Но мы поймем с вами основы! Оливер Вуд, вам скажу, был куда хуже на первых порах.

Вечером, после ужина, встретились в общем зале с троицей грифиндорцев. Новость о моем публичном унижении на уроке Зельеварения, очевидно, разлетелась по замку со скоростью лесного пожара. Они пришли поддержать меня, и это было… по-своему трогательно.

— …он просто невыносим! — горячился Рон, обращаясь ко мне и Гарри. — Снял с тебя десять очков ни за что! Просто потому… потому что! Он всегда такой! Он просто ненавидит всех, кто не в его паршивом Слизерине!

— Рон, тише, — попытался успокоить его Гарри, но было видно, что он и сам злится. — Снейп всегда так себя ведет. Особенно со мной.

— Я так и не понял, в чем его проблема, — сказал я, лениво перелистывая «Искусство дуэли».

Гарри понизил голос до шепота, оглянувшись по сторонам, хотя в нашем углу никого, кроме нас и увлеченной чтением Гермионы, не было.

— Я думаю… я думаю, он пытается украсть что-то… Что мы забрали с банка в Косом переулке на хранение в школу. И это что-то спрятано там, на третьем этаже, под люком у Пушка.

Рон тут же забыл о своем гневе и подался вперед.

— Послушайте, — продолжил Гарри. — Я вам не рассказывал, но… после матча по квиддичу я видел Снейпа. Он разговаривал с Филчем в коридоре, и у него была сильно ранена нога. Он хромал. А потом я слышал, как он говорил Филчу что-то про «трехголового пса». Я уверен, это Пушок покусал его, когда он пытался пробраться мимо него к люку!

— Точно! — подхватил Рон. — И это он наслал проклятие на твою метлу во время матча! Я видел, он что-то бормотал, не сводя с тебя глаз! Гермиона его тогда подожгла, и все прекратилось.

Гермиона, услышав свое имя, оторвалась от книги.

— Это еще ничего не доказывает, — назидательно произнесла она. — Прямых улик нет.

Я слушал их возбужденный, детский лепет и мысленно анализировал.

«Не сходится», — думал я — «Предположим, Снейп — вор, приспешник Волан-де-Морта. Зачем ему действовать так открыто? Демонстративно хромать на виду у всех после предполагаемой стычки с трехголовым псом? Устраивать спектакль на матче по квиддичу? Нет. Это не поведение хитрого заговорщика, который пытается действовать скрытно».

— А что, если вы не правы? — тихо спросил я.

— В смысле? — удивился Гарри.

— А что, если Снейп не пытается украсть камень? Что, если он его, наоборот, охраняет? Я тут действительно больше верю логике Гермионы.

— От кого? — фыркнул Рон.

— От того, кто действительно хочет его заполучить, — ответил я, глядя в огонь. — От того, кто выпустил тролля в замок. От того, кто пытался убить Гарри на матче, отвлекая всеобщее внимание на Снейпа. Ну это так, теория… Просто давайте понаблюдаем за другими преподавателями, которые более скрытно себя ведут.