Гостиная Когтеврана была последним, что я увидел перед сном, и первым, о чем подумал, проснувшись посреди ночи. Пенелопа Кристал, наша любезная староста, проводила нашу небольшую группу первокурсников в спальню для мальчиков. Комната, как и гостиная в целом, была круглой, с высокими арочными окнами, сквозь которые проникал холодный лунный свет, рисуя на полу причудливые узоры. Из этих окон открывался захватывающий вид на темную поверхность Черного озера и заснеженные вершины гор на горизонте. Эх, ради таких видов и стоило жить… Напоминает о доме. В нашей комнате пять кроватей с высокими столбиками и темно-синими бархатными балдахинами стояли по кругу.

Моими соседями оказались трое мальчиков: темноволосый и серьезный Майкл Корнер, Энтони Голдстейн очень уж энергичный и любопытный, и Терри Бут, который, казалось, задавал больше вопросов, чем делал вдохов, чем очень уж напоминает Рона. Они встретили меня со сдержанным, но неподдельным интересом — слухи о «новеньком, поступившем в январе и вызвавшем на дуэль Малфоя» явно уже сделали свое дело. Особенно интересовала меня скорость распространения последнего события — дуэли. Настолько уверен совей победе, что приглашает всех посмотреть на триумф? Понимаю, и я таким же был.

По отношению к соседям вел себя безупречно — вежливо, немного отстраненно, отвечая на их вопросы односложно, но не грубо. Я не искал дружбы сейчас. Может, не среди первогодка.

Вот только как бы радушно меня не приняли, ночь показала, кто есть кто… Какие проблемы для меня они могут создать.

Речь о храпе Терри Бута. И это было отвратительно и невыносимо!

Я который час лежал в кровати, глядя на звезды, нарисованные на внутренней стороне моего балдахина, и чувствовал, как закипает бешенство.

«Как жаль, что мои старые знания и навыки здесь бесполезны», — с горечью думал я. — «Мир ясно дал понять: либо играй по его правилам, используя магию этой вселенной или других миров через Гримуар, либо не играй вовсе. Сейчас бы наложил на него простое заклинание тишины…

А что, собственно, мешает? Мир другой, но таким первомаги должны были озаботиться. Вроде видел такое в учебнике…

Кастуя небольшой шарик света перед палочкой с помощью «Люмос», открыл учебник магии ближе к концу и, перелистывая страницы, нашел его. «Силенцио». Заклятие, накладывающее тишину на цель. Человек или существо теряет способность издавать звуки (и, соответственно, применять вербальные заклинания… как же много уязвимостей у магов).

Быстренько вник в три главных постулата любого каста, заучил штриховку, а затем вывел ее перед собой с помощью системы.

«Может, просто придушить его подушкой? Грр!» — мелькнула крамольная мысль, но ее отмел сразу. Что я, трус, заклинаний бояться? Не убью его чарами.

Ладно! Штриховка. Она представляла собой небольшую линию перед собой, дугу и фиксирующий укол в направлении объекта для заклинания. Что ж, просто.

Приступаю.

Пока беззвучно повторил штриховку, затем с произнесением заклинания. В момент укола палочкой шепотом произнес:

— си-ЛЕН-цио!

Воздух перед Пирсом на долю секунды уплотнился, как натянутая кожа барабана, и затем, НАКОНЕЦ-ТО, послышалась благоговейная тишина. Его губы шевельнулись, но не вышло ни звука.

Гримуар тут же отреагировал.

[+8 ОЗ: Первое успешное применение «Силенцио» в этой вселенной.]

Храп прекратился.

Я же быстро и крепко уснул, довольный своей маленькой победой.

* * *

Утро в Хогвартсе начиналось рано. Нас разбудил мелодичный звон колокольчика, раздавшийся, казалось, из самого воздуха. Когда я спустился в гостиную, она уже была полна учеников. Кто-то доделывал домашнее задание (и ведь просыпаются ради этого раньше всех!), кто-то оживленно спорил о чем-то, а кто-то, как и я, просто стоял, пытаясь разобраться в постоянно меняющемся пергаментном расписании на доске объявлений.

Я стоял перед ним, чувствуя себя абсолютно потерянным. Названия предметов были мне знакомы, но время, аудитории, совмещенные уроки с другими факультетами — все это было для меня темным лесом, ввиду отсутствия практики или, банально, карты замка.

В этот момент ко мне подошла моя вчерашняя знакомая. Полумна Лавгуд (интересно, ее имя — производная от «полоумная»?).

— Привет, — сказала она мечтательным голосом. Была она, кстати, без правой туфли. — Тебе, наверное, нужно наверстать программу. Мозгошмыги очень любят селиться в головах, где не хватает информации. Создают там гнезда.

Она протянула мне аккуратно свернутый свиток пергамента, перевязанный синей ленточкой.

— Я подумала, тебе это пригодится. Я составила список всех тем, которые мы уже прошли в первом семестре.

Я взял свиток, развернул его.

И увидел идеально структурированный, выписанный конспект всей пропущенной мной программы, с указанием глав в учебниках, номеров страниц и даже с небольшими пометками на полях. Вот, к примеру:

Зельеварение (профессор Снейп):

Основы безопасности в лаборатории (очень важно, Снейп снимает очки за любую мелочь).

Простейшие ингредиенты и их свойства (сделать упор на сезонных ингредиентах того времени года, в котором проходит занятие. В январе как раз силу набирает сушеная крапива, толченые рога двурога).

По практике, на текущую неделю нужно подготовить зелье для излечения от фурункулов (стр. 12), Зелье забывчивости (стр. 22).

Трансфигурация (профессор Макгонагалл):

Фундаментальные законы Трансфигурации. Очень сложная теория.

По практике потренироваться в превращении спички в иглу. Превращение табакерки в муляж черепахи (у меня получилась черепаха, которая все еще пахла табаком, увы) Заклинания на форзаце учебника.

Заклинания (профессор Флитвик):

Левитация (Вингардиум Левиоса, главное — правильное движение кистью).

Зажигающие и тушащие чары (Люмос/Нокс).

Отпирающие чары (Алохомора).

…

И так — по каждому предмету. Даже по Истории магии, на которой, по слухам, все просто спали, у нее был подробный конспект…

Боже, прости, что видел в тебе глупую… Ты на вес золота, подруга.

[Получен полный структурированный учебный план за первый семестр.]

[+15 ОЗ: Систематизация предстоящего образовательного процесса.]

[Текущий баланс: 112 ОЗ.]

— Это… — я смотрел на свиток, потом на нее, — это невероятно. Спасибо, Полумна. Ты очень мне помогла.

— Пустяки, — улыбнулась она своей странной улыбкой. — Я просто не люблю, когда у хороших людей в голове беспорядок.

В этот момент к нам подошли и другие мои соседи по спальне, которых, очевидно, заинтриговал «новенький, который с первой же ночи удостоился внимания самой Лавгуд. Ха-ха, она тут в почете…

— О, Дадли! — воскликнул Энтони Голдстейн. — Разбираешься с расписанием? Да, поначалу тут черт ногу сломит. Особенно с движущимися лестницами. Главное, запомни: лестница на седьмой этаж по пятницам ведет в тупик с гобеленом, где тролли пытаются научить балету какого-то рыцаря.

— А еще у нас были уроки полетов на метлах, с мадам Трюк, — добавил Майкл Корнер. — Тебе придется их наверстывать. Она очень строгая. Не любит, когда кто-то летает выше, чем на метр, без ее разрешения.

Я слушал их, благодарно кивая. Их советы, их маленькие хитрости — все это было бесценной информацией, которая помогла бы мне быстрее адаптироваться. — Я думаю, мне стоит подойти к ней лично и договориться о дополнительных занятиях, — решил я.

— Правильное решение, — кивнул Терри Бут. — Преподаватели здесь ценят инициативу. Особенно на Когтевране. Особенно профессор Флитвик.

Впервые за долгое время я почувствовал нечто похожее на командный дух. Эти «фрики», как я их сначала окрестил, оказались вполне дружелюбными и готовыми помочь. Что ж, возможно, Шляпа действительно знала, что делала.

Моим первым уроком в Хогвартсе, согласно расписанию, были сдвоенные Заклинания факультетов Когтевран и Гриффиндор. Супер.

Когда я вошел в кабинет в виде амфитеатра с высокими деревянными партами, сразу же увидел знакомые лица. Гарри, Рон и Гермиона сидели вместе и помахали мне. Я кивнул им в ответ и сел за одну из парт рядом со своими новыми однокурсниками.

На огромной стопке книг на преподавательском столе стоял крошечный профессор Флитвик.

— Доброе утро, класс! Доброе утро! — пропищал он. — Рад видеть вас всех после каникул. И особенно рад приветствовать нашего нового ученика, мистера Дурсля! Давайте поаплодируем ему!

Раздались жидкие, но вежливые аплодисменты. Я слегка кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Итак, — продолжил Флитвик, — перед каникулами мы с вами успешно освоили отпирающие чары, Алохомора. Логично предположить, что сегодня мы изучим их полную противоположность! Запирающие чары! Заклинание Коллопортус!

Он объяснял теорию: о том, как это заклинание создает магическую пломбу на замке, которую нельзя открыть магловскими способами, но можно — контрзаклятием. Он показал штриховку — элегантный, похожий на восьмерку, росчерк палочкой.

А затем началась практика. На каждой парте стояла небольшая деревянная шкатулка с простым замком.

— Ваша задача — запереть ее так, чтобы она не открывалась. Приступайте!

Начался обычный школьный гвалт. Рон, размахивая своей новой палочкой, случайно заставил свою шкатулку подпрыгнуть. У Симуса Финнигана из замка пошел дым (неудивительно). Даже Гермиона справилась не сразу, ее шкатулка защелкнулась лишь с третьей попытки.

Я же не торопился. Выбрав момент, когда Флитвик проходил мимо моего ряда, сделал все идеально.

— Коллопортус, — произнес я, вкладывая в слово четкое намерение «Запереть», вертя палочкой восьмерку в воздухе (по визуальным линиям от системы, конечно. На всякий случай).

Раздался негромкий, но очень уверенный, глубокий щелчок. Моя шкатулка заперлась.

Я попробовал поднять крышку. Она не поддавалась. Словно была вырезана из цельного куска дерева.

— Великолепно, мистер Дурсль! Просто великолепно! — пропищал профессор Флитвик, подлетев к моей парте. — Идеальное исполнение с… так, дайте-ка угадаю, с первой же осмысленной попытки! Десять очков Когтеврану!

Гермиона, сидевшая через проход, посмотрела на меня со смесью восхищения и острого соперничества. Появился новый конкурент за звание лучшего ученика на курсе.

Заклинание в моем интерфейсе тут же сменило статус.

[Заклинание «Коллопортус» успешно применено. Статус изменен на «Изучено».]

[+6 ОЗ: Первое успешное применение заклинания Трансфигурационного типа (Чары Запирания).]

[Текущий баланс: 118 ОЗ.]

После урока Заклинаний, который оставил меня с приятным чувством превосходства, а Гермиону — с задумчивым и слегка раздраженным выражением лица, нас ждал переход в другой конец замка на Трансфигурацию. Именно здесь, на широкой мраморной лестнице, я впервые столкнулся с еще одним элементом местного фольклора — полтергейстом по имени Пивз.

Информация о нем была и от Рона с Гарри, и в «Истории Хогвартса». Дух хаоса, эдакий призрак-первобытная сущность, обожающая розыгрыши и унижение учеников. Я как раз размышлял о том, насколько неэффективным было руководство школы, если они терпели такое в своих стенах, когда он появился.

С громким «ПУФ!» он материализовался прямо из стены над нашими головами. Похож он был на маленького, злобного человечка в шутовском колпаке и с галстуком-бабочкой, который парил в воздухе, скрестив ноги. Его широкое лицо расплылось в мерзкой, злорадной ухмылке.

— О-о-о! Свежее мясо! Первокурсники-когтевранцы! Слишком умные, чтобы жить, слишком скучные, чтобы умереть! — пропел он своим скрипучим голосом.

И тут же сверху на нас посыпался дождь из меловых губок, которые он, очевидно, стащил из ближайшего класса.

— На-ка, выкуси, зазнайка! Получи, зубрила! — вопил он, швыряя их с невероятной меткостью.

Первокурсники, включая моих соседей по спальне, с писком бросились врассыпную, прикрывая головы учебниками. Гермиона, шедшая рядом с нами к своему классу, возмущенно крикнула:

— Пивз, прекрати немедленно! Я скажу профессору Макгонагалл! — что вызвало у полтергейста лишь новый приступ веселья.

Я же остановился. Проигнорировал летящую мне в голову губку, которая бессильно отскочила от моего невидимого пассивного щита (эффекта от Протего, которое я практиковал), и посмотрел на него.

— Какое примитивное проявление эктоплазматической энергии, — произнес я, с легкой ноткой скуки. — Скучный ты, Пивзик. И предсказуемый.

Пивз, который уже готовился запустить в меня чернильницей, замер в воздухе. Его злорадная ухмылка сползла с лица. Не привык к такому, да?

— Чё?! — переспросил он, явно не поняв и половины слов.

— Я говорю, — медленно, как с умственно отсталым, повторил я, — что твои методы лишены изящества. Шум, мелкий вандализм… У тебя совсем нет фантазии.

Он так опешил, что выронил чернильницу. Она с грохотом разбилась на ступеньках, оставив большое черное пятно.

— Эй! Ты… ты на кого пасть раззявил, новичок?!

— А теперь, если ты не перестанешь, — проигнорировав его вопрос, продолжил я властным тоном, который, как я заметил, действовал даже на магических существ, — я не стану утруждать себя жалобами профессорам. Я пойду прямиком к Кровавому Барону.

Имя призрака факультета Слизерин я тоже вычитал в «Истории Хогвартса». Там было четко сказано, что Барон был единственным, кого Пивз боялся до икоты.

Пивз же побледнел.

— К Барону? — пролепетал он. — Э-э… а я что? Я ничего… Я просто играл! Шутил! Ладно-ладно, ухожу! Ухожу!

С громким, похожим на звук вылетающей пробки, хлопком он просочился сквозь каменную стену и исчез.

— Как… как ты это сделал? — спросил Майкл Корнер.

— Я просто прочел нужную главу в учебнике, — пожал плечами я. — Он боится Барона. Очевидно же, чем давить на него.

«Но выводы нужно делать глубже», — подумал я, пока мы продолжали путь. — «Даже хаос в этом мире подчиняется иерархии. У каждой силы есть своя контрсила. Главное — знать, на какие рычаги давить».

Кабинет Трансфигурации был просторным, светлым залом с высокими потолками. Атмосфера здесь была совершенно иной, чем у Флитвика. Если там царил дух веселого эксперимента, то здесь — строгая, научная дисциплина. Ну, соответствует атмосфера преподавателю. Профессор Макгонагалл стояла за своим столом, который, как я уже знал, при желании мог превратиться во что угодно.

Сегодняшнее занятие было совмещенным со Слизерином. Я, конечно же, не был лишен радости увидеть Драко Малфоя, который сидел в окружении своих верных телохранителей, Крэбба и Гойла. Он бросил на меня злобный, полный ненависти взгляд. Я ответил ему легкой улыбкой, от которой он, кажется, взбесился еще больше. Влюбился, видимо.

— Сегодня, — объявила Макгонагалл, — мы продолжим осваивать основы трансфигурации. Ваша задача — превратить этот муляж мыши в простую табакерку. На живых существах пока работать не будем, пожалейте животных.

Перед каждым из нас на парте появилась маленькая, серая мышка.

— Помните о главном правиле! — голос Макгонагалл был строг и четок. — Заклинание «Фера-Капса» — произнесла она, и меловые буквы сами собой элегантно вывелись на доске. — Ударный слог — второй. Но помните, — ее голос стал еще строже, — одних слов здесь недостаточно. Без абсолютной концентрации, без четкого мысленного образа конечного результата и безупречной штриховки палочкой, вы не получите ничего. С реальным животным, в лучшем случае вы получите просто очень напуганную мышь. В худшем — пушистую, пищащую табакерку. Приступайте

Класс наполнился бормотанием заклинаний.

Я же снова не торопился.

«Это же не превращение. Это процесс пересборки материи», — размышлял я, доставая из сумки не только палочку, но и свои латунные весы и блокнот. — «Вопрос в разы усложняется, если исходный объект у нас — это реальная, живая мышь. В таком случае исходник является сложным органическим существом, это во-первых. Но мы то работаем с деревянным муляжом, а это упрощает работу. А значит, во-вторых, стоит учитывать, что состав углеродный. Превратить ее, к примеру, в металлическую табакерку на моем уровне невозможно. Это потребовало бы изменения на более глубоком уровне, изменения мельчайших частиц в основе материала. Так мы из ртути делали золото, но тут проще. Углерод соответствует углероду, так что в кость или дерево… вполне себе выйдет превратить, углеродная основа сохраняется. К сожалению, трансфигурации у нас не было, лишь ее аналог в виде Алхимии, но базовые принципы, думаю, одинаковые».

Я аккуратно взял муляж мыши и посадил ее на одну чашу весов. На другую начал класть маленькие гирьки.

— Мистер Дурсль, что вы делаете? — раздался за моей спиной строгий голос Макгонагалл.

— Провожу предварительные расчеты, профессор, — ответил я, не отрываясь от своего занятия. — Пытаюсь понять принцип, как вы и учили.

Она ничего не ответила, но я чувствовал, как ее испытующий взгляд буравит мой затылок.

Я записал точную массу мыши. Затем в своем блокноте я нарисовал эскиз будущей табакерки, рассчитывая ее объем и плотность древесины (я выбрал орех, как и моя палочка, предположив, что это создаст лучший резонанс), чтобы конечная масса идеально совпадала с исходной. Закон сохранения материи и энергии никто не отменял, даже в магии.

Лишь после этого взял палочку. Сконцентрировался не на абстрактном «образе» табакерки, а больше на процессе. Представлял, как мельчайшие частицы муляжа распадаются и перестраиваются в другие.

Произнеся вербальную формулу, я сделал четкое, выверенное движение палочкой.

И… мышь просто изменилась. Да, вот так просто. На ее месте, на весах, появилась маленькая, идеально гладкая, отполированная табакерка из темного орехового дерева, без единого изъяна, без единого намека на ее недавнее прошлое. И вторая чаша весов даже не шелохнулась. Масса была сохранена.

Профессор Макгонагалл молча подошла к парте, взяла табакерку, повертела ее в своих тонких пальцах, осмотрела со всех сторон. Затем ее взгляд упал на блокнот, на мои расчеты, на формулы плотности и объема.

— Пятнадцать очков Когтеврану, — произнесла она сухо, но в ее голосе я уловил нотки уважения. — За выдающийся и исключительно научный подход к искусству Трансфигурации.

Весь класс, включая Малфоя, уставился на меня. Гермиона смотрела на мой блокнот с таким выражением, словно хотела его съесть.