Вывалился из нестабильного зева портала, тяжело впечатывая подбитые сталью ботинки в раскисшую шотландскую грязь, пока ледяной, хлещущий наотмашь ливень мгновенно окатывал с ног до головы, застилая глаза и забиваясь под воротник куртки.

Поднял взгляд, сквозь пелену дождя выхватывая массивные силуэты у самого подножия изуродованного, пульсирующего черными венами из гниющей плоти Хогвартса. Внешнее охранение. Закованные в тяжелую рунную броню гвардейцы-химеры уже разворачивались в мою сторону.

Тэкс… ману не тратить. Ни единой лишней капли до самого конца.

На голых рефлексах бросился к ближайшему мутанту, уходя низким перекатом под широкий взмах его зазубренной алебарды, и жестко перехватил тварь прямо за закованное в сталь горло. Сминая металл экстремально уплотненными пальцами, я безжалостно, словно ржавым гвоздем, вбил легилименцию в его гаснущий разум, намереваясь выдрать из памяти маршруты дозоров и ключи к внутренним магическим контурам замка.

БУМ!

Вместо ожидаемых схем обхода по оголенным нервам внезапно ударила колоссальная, сбивающая с ног лавина совершенно чужих, плотно впечатанных в подкорку воспоминаний.

Ам… что это за бред? Ментальная закладка, чтобы сжечь мне мозги при взломе? Иллюзия защитной вязи?

Нет, слишком детально и тошнотворно осязаемо.

Прямо сквозь шум ливня перед внутренним взором начали стремительно мелькать омерзительно яркие, теплые и до тошноты счастливые кадры из жизни Узурпаторши за весь этот проклятый год. Вот мое собственное, пышущее здоровьем лицо радостно скалится в искренней улыбке, чокаясь хрустальными бокалами с Петуньей и Верноном за богато накрытым столом, где почти физически ощущается запах запеченной индейки. Вот светлые, вылизанные коридоры Министерства, где Гермиона и Рон с абсолютным, щенячьим доверием смотрят прямо в мои глаза, ловя каждое слово, а вот и сам Гарри Поттер, мать его, дружески хлопает меня по плечу и крепко жмет руку, называя братом!

Этот калейдоскоп фальшивой, нагло и подчистую украденной у меня жизни бил по нервам хуже любого прямого попадания «Круцио», заставляя физически пошатнуться и задыхаться от ядовитого, разъедающего саму душу осознания.

Какого черта?! Серьезно?!

Они РЕАЛЬНО ничего не поняли! Никто из них, ни единая гребаная душа из тех, кого я считал семьей и соратниками, даже на секунду не заподозрила, что за глазами их любимого Дадли сидит чудовищная, хтоническая мразь из Бездны, — они просто с радостью, без единого лишнего вопроса проглотили эту правильную, удобную версию меня, стирая мою настоящую, выстраданную потом и кровью личность в абсолютный ноль, пока я целый год жрал сырых крыс и истекал кровью в лондонских стоках!

ШОК.

Экзистенциальный удар оказался слишком сильным: концентрация предательски дрогнула, и стальной захват на горле врага на какую-то жалкую долю секунды ослаб.

БЗЗЗЫНЬ!

Недобитый гвардеец мгновенно использовал эту крошечную заминку, всаживая мне прямо в бедро скрытый в бронированном наруче артефактный парализующий шип.

Нога мгновенно онемела, полностью потеряв чувствительность, и подкосилась, заставляя меня рухнуть на одно колено прямо в грязную лужу. Боль попыталась пробиться к мозгу, но вспыхнувшая внутри первобытная, жгучая, абсолютно черная ненависть волной перекрыла любые физические рецепторы.

РРРРРААА!

Вслепую, на чистой, неконтролируемой ярости выкрутил «Подменыша», заставляя кисть руки стремительно перестраиваться и скручиваться в тяжелый, монолитный костяной молот.

ХРЯСЬ!

С влажным, тошнотворным хрустом снес мутанту половину бронированного черепа, брызнув ошметками гнутого металла и костей в лужу. Тяжело поднялся, опираясь на свою новую руку и прихрамывая на отнимающуюся ногу, после чего посмотрел на замерший позади строй сибирских подростков и Анастасию.

Один-единственный безжалостный мысленный приказ ударил по их вживленным кристаллам: пленных не брать, начинаем резню.

Огромная, плотно закованная в черные хитиновые плиты Анастасия сорвалась с места, превратившись в живой, неотвратимый биологический таран, и с пугающим, вибрирующим ревом ворвалась во внешний двор замка. Тактика скрытности окончательно издохла, уступив место жесточайшему лобовому столкновению с оборонительными чарами цитадели.

ВЖУХ! ПЛЮФ!

Охранные сфинксы и защитные изваяния синхронно развернулись на звук, обрушивая на химеру сфокусированные потоки концентрированной кислоты и ревущей плазмы, но она стоически жрала этот колоссальный урон, пока расплавленный хитин кусками слетал с ее спины, тут же, с мерзким чавкающим звуком, регенерируя прямо на ходу за счет неисчерпаемой мощи внедренного Австралийского Сердца.

Анастасия стала идеальной, непробиваемой мишенью, перетягивающей на себя все смертоносные чары охраны, пока пятнадцать сибирских детей-ассасинов, словно безликие тени, скользили по флангам, методично и абсолютно бесшумно перерезая глотки отвлеченным гвардейцам.

Но первобытный хаос массовой бойни всегда берет свою дань, и один из младших подростков ошибся в перекате буквально на долю секунды.

ВШШШ!

Плотный, испепеляющий луч охранного сфинкса поймал его прямо в воздухе, с грохотом швырнув пацана на брусчатку, где его кожа начала стремительно обугливаться под страшный, пронзительный крик.

Тэкс… Сжечь резерв, кинуть кинетический купол и вытащить его?

Короткий, макиавеллиевский расчет ударил по мозгам: потрачу драгоценную ману — сдохну в тронном зале, а если не вытащу — потеряю долго обучаемый, полезный инструмент. Эмпатию отключить до полного звона в ушах.

Выбор был очевиден: использовать его предсмертную агонию как тактическую брешь в обороне.

Пока все охранники рефлекторно перевели заклинания на кричащее, сгорающее заживо мясо, я тяжело упал на колени, до хруста в суставах вжимая ладони в ледяную брусчатку и выкручивая «Геологию» на максимум. Вибрации… эфирные потоки сквозь слои древнего камня… Где он? Вот! Нащупал скрытый глубоко под землей пульсирующий питающий узел магического барьера.

Вогнал лезвие охотничьего ножа прямо в узкую щель между камнями двора, загоняя сталь до самой рукояти, и, используя клинок как идеальный проводник, скинул вниз тончайший, но критически перегруженный импульс «Жреческого огня».

БАБАХ!

Скрытый подземный узел сдетонировал с оглушительным ревом, выламывая из земли огромные куски брусчатки и подбрасывая их в воздух вперемешку с грязью, отчего защитный купол над двором мигнул и навсегда опал, подарив нам лишь секундный, опьяняющий ложный триумф.

ПШШШ…

Опадающий барьер с тихим, зловещим шипением высвободил запертую под ним вторичную алхимическую ловушку, и густое, маслянистое облако зеленоватого некротического тумана мгновенно, словно приливная волна, затопило весь периметр двора.

М-да, они не просто барьер поставили, они держали здесь герметичную, готовую захлопнуться газовую камеру.

Осознав, что от одного вдоха этой дряни мои легкие прямо сейчас превратятся в кровавую слизь, я судорожно, прямо на бегу начал перестраивать собственную дыхательную систему, ломая клетки через магию плоти и заставляя бронхи покрыться толстой защитной пленкой из слизи, чтобы фильтровать отраву и не выхаркать собственные внутренности прямо на залитые дождем и кровью камни Хогвартса.

Тяжело ввалившись в разбитые широкие двустворчатые двери Большого Зала, я на секунду замер, рефлекторно пытаясь сопоставить уютную картинку из старых, еще школьных воспоминаний с тем хтоническим кошмаром, который прямо сейчас развернулся перед моими глазами.

Ам… куда делось зачарованное звездное небо?

Знакомые с детства величественные своды больше не отражали погоду снаружи, они были наглухо, словно в гигантский кокон, затянуты пульсирующей, сочащейся зеленоватой гнилью плотной паутиной, с которой на истерзанный паркет непрерывно капала мутная слизь. Узурпаторша не просто захватила старый замок, она буквально выпотрошила его изнутри, превратив древний зал торжеств в гигантский инкубатор и зловонную, душную казарму для своих мясных марионеток, копошащихся в густом полумраке.

Тэкс… ману заблокировать намертво.

В этих оскверненных коридорах выживет только абсолютная, доходящая до параноидального абсурда экономия ресурса, поэтому мое ядро сейчас было плотно запечатано многослойными ментальными блоками, и я РЕАЛЬНО не собирался тратить ни единой капли магической энергии до личной встречи с узурпатором.

Методично, словно отлаженный, лишенный эмоций часовой механизм, я начал продвигаться сквозь хаос завязавшегося массового сражения. Держался строго за массивной, уже покрытой дымящимися язвами от вражеских проклятий спиной Анастасии.

Мои мысли сейчас были кристально чисты. Отсечь вопли умирающих. Игнорировать грохот рушащихся древних стен. В фокусе только одно — дойти до самого верха и вернуть СВОЁ. Обычный утяжеленный охотничий нож в правой руке делал всю грязную, рутинную работу. Пока мой ревущий био-таран втаптывал в пол и ломал передовые порядки вражеского строя, я бесшумной тенью скользил следом. Хладнокровно, с хирургической, выверенной точностью перерезал глотки оглушенным, барахтающимся под ногами мутантам, не расходуя резерв на площадные чары и полагаясь только на кинетику раскачанных мышц и острую сталь.

Но этот зацикленный ритм резни внезапно сломался. Наш прорубающийся авангард на полном ходу наткнулся на элитный заградительный отряд.

Это были не обычные, слепленные наспех химеры, а тяжеловооруженные гвардейцы-големы, чья плоть была почти полностью заменена гудящим, покрытым рунной вязью металлом. Слаженный, сконцентрированный в одну точку залп из их артефактных посохов смял нашу передовую линию. С оглушительным грохотом этот магический удар буквально вбил четырехметровую, закованную в хитин тушу Анастасии в разбитый паркет, заставив монстра жалобно взвизгнуть.

М-да… за спиной больше не отсидеться. Придется пачкать руки самому, но ядро всё равно не распечатывать!

Резко вынырнув из спасительной тени бьющегося в конвульсиях био-тарана, я на полной скорости бросился в ближний бой. Полагался исключительно на экстремально уплотненные кости, искренне рассчитывая с наскока проломить грудную клетку ближайшего бронированного урода прямым физическим попаданием.

ХРУСТ!

Капитальная, идиотская ошибка. Мой голый кулак на огромной скорости врезался в светящуюся рунную нагрудную плиту, и фаланги собственных пальцев мгновенно разлетелись в крошево, взрываясь в мозгу ослепляющей, дезориентирующей вспышкой боли.

Идиотина. Это же цельная, зачарованная гоблинская сталь, а не хрупкие костяные наросты!

Едва успевая затормозить по инерции, упал в низкий, грязный перекат по скользкому от крови паркету. Буквально в миллиметре над затылком со свистом пронеслось широкое лезвие тяжелой секиры, способной одним ударом разрубить мое тело пополам.

ПЛЮФ!

Меняя тактику прямо в падении и игнорируя пульсирующую агонию в правой руке, выхватил из окоченевших пальцев валяющегося рядом разорванного подростка-ассасина сколотый, тускло мерцающий алхимический кристалл. Не тратя драгоценные доли секунды на стандартную эфирную активацию, я просто грубо размазал по его острым граням горячую кровь из собственных сломанных пальцев. Запустил нестабильную, грязную реакцию и изо всех сил швырнул шипящий камень прямо под ноги надвигающемуся закованному строю.

БАБАХ!

Ударная волна гулким, сбивающим с ног шлепком выжгла весь кислород в радиусе десяти метров. С оглушительным звоном она раскидала тяжеленных, контуженных гвардейцев по стенам Большого Зала, наконец-то расчищая прямой путь к широким центральным лестницам. Я даже не стал оглядываться назад, оставляя немногих выживших детей-теней привычно и методично добивать валяющихся в обломках оглушенных врагов, а сам перешел на тяжелый бег к подъему.

Бесконечный, выматывающий подъем к Башне Директора превратился в изощренную пытку, где даже сама архитектура замка начала агрессивно сопротивляться нашему вторжению. Знакомые с детства холодные мраморные лестницы с их привычными, скрипучими поворотами исчезли без следа. Они уступили место живым, болезненно пульсирующим под подошвами пролетам, которые были целиком, словно извращенное макраме, сплетены из натянутых толстых сухожилий, склизких похрустывающих хрящей и пористых, сочащихся сукровицей костей.

Напряжение внутри моего стремительно редеющего Легиона, поднимающегося следом за тяжело ступающей Анастасией, начало достигать критической, звенящей точки. Идти по шевелящемуся под ногами мясу — это испытание, к которому я их просто не готовил.

ВУХ… ЧАВК!

Внезапно пролет прямо под нашими ботинками мощно содрогнулся, словно огромное животное, которому наступили на больной нерв. Лестница с омерзительным, влажным хлюпаньем резко изменила вектор своего направления, отвесно кренясь вбок и пытаясь сбросить весь наш отряд в разверзшуюся внизу бездонную, кипящую зеленоватой кислотой пропасть, от испарений которой мгновенно слезились глаза.

Ам… она что, живая? Она пытается нас переварить?!

Одна из младших девочек-ассасинов, чья психика и так висела на тонком волоске после кровавой бани внизу, не выдержала этой тошнотворной биомеханической качки. Она впала в глубокий панический ступор, намертво, до побелевших костяшек вцепившись в скользкие перила, сплетенные из человеческих позвонков, и зашлась в истеричном визге.

Она тормозит весь отряд на самом опасном, нестабильном участке! Если мы остановимся на этой кренящейся дряни хоть на секунду, пытаясь уговорить ее отпустить руки — мы все сваримся заживо в этой кислотной ванне!

Грубо, не тратя времени на бесполезные слова или попытки привести ее в чувство, я просто силой оторвал ее сведенные судорогой пальцы от костяного поручня. На голом, животном расчете размахнулся и безжалостно швырнул ее маленькое, бьющееся в истерике тело прямо вверх. В разинутую невидимую пасть скрытой пространственной ловушки, эфирное дрожание которой успел заметить над верхней площадкой.

ЧАВК!

Невидимый пространственный механизм жадно сожрал подкинутую приманку. Ловушка захлопнулась с громким, тошнотворным звуком ломающихся костей, мгновенно оставляя дальнейший проход по лестнице абсолютно безопасным и стабильным.

Повернув голову, я поймал на себе короткий, пробирающий до мурашек зрительный контакт оставшихся пяти детей, тяжело дышащих на ступенях. Я ждал закономерной паники или отчаянного бунта против командира, который только что скормил их сестру механизму, но в их пустых, вымороженных глазах отражалась лишь слепая, фанатичная покорность моей воле. Мы просто молча продолжили крутой подъем, оставляя кислотную пропасть далеко внизу.

Наш марш-бросок прервала финальная преграда на самом верхнем ярусе, прямо перед входом в кабинет Директора. Массивная каменная горгулья, которая раньше лишь лениво отпрыгивала в сторону при правильном пароле, больше не была просто архитектурной статуей. Теперь это была колоссальная, намертво вросшая в стены прохода агрессивная химера, угрожающе скалящая три ряда бритвенно-острых, покрытых ядовитой слюной клыков.

Тэкс… Обходных путей тут явно не предусмотрено, стены пробивать долго, а ману я по-прежнему берегу до последнего. Размен тяжелых фигур.

ШИНГ!

Острием охотничьего ножа, даже не поморщившись, я глубоко вскрыл свой старый, бугристый шрам на левом запястье. Теплая, густая, до предела насыщенная чистой магической энергией кровь тяжелыми каплями потекла по предплечью. Шагнув вплотную к тяжело дышащей, покрытой глубокими рваными ранами Анастасии, я молча сунул окровавленную руку прямо ей в пасть.

ДЗУУУУМ!

Прямой биологический резонанс мгновенно сорвал все встроенные предохранители внутри мутанта. Получив дозу чистого топлива, монстр впал в абсолютно неконтролируемый кровавый берсерк. С оглушительным, разрывающим барабанные перепонки ревом Анастасия оттолкнулась от пола и бросилась на загораживающую проход каменную химеру.

ХРЯСЬ! РВАТЬ!

Жуткая, чавкающая мясорубка из переплетенных тел, летящих во все стороны костяных шипов, вырванных с корнем зубов и крошащегося древнего камня заполнила узкую площадку, брызгая густой черной кровью на стены. Био-таран с хрустом перегрыз страже горло, с животной яростью вырывая куски зачарованной арматуры вместе со сгнившим мясом, но сам попал под страшный ответный удар каменных когтей и получил критические, несовместимые с жизнью структурные повреждения.

Огромная, изломанная туша Анастасии медленно, с хриплым вздохом осела прямо на пороге тронного зала. Монстр стремительно превращался в тихо скулящую, истекающую сукровицей и абсолютно бесполезную груду изрезанного мяса, выполнившую свою последнюю функцию.

Я даже не замедлил свой ровный, размеренный шаг. Просто молча переступил через тело умирающего, хрипящего существа и жестко зафиксировал холодный взгляд на высоких, почерневших двустворчатых дверях. Там меня ждала моя собственная, украденная жизнь.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ЗЕРКАЛО И СИСТЕМА

С размаху, экстремально уплотнив мышцы и кости правого плеча до состояния цельного гранитного монолита, на полном ходу врезаюсь в тяжелые, покрытые вековой резьбой двустворчатые двери тронного зала.

КРААААК!

Древнее зачарованное дерево не выдерживает чудовищной кинетической энергии и разлетается в острые щепки, осыпая порог. Врываюсь внутрь, мгновенно уходя в низкий перекат по паркету и готовясь принять на себя массированный удар любых скрытых заклинаний или площадных ловушек. Но вместо ожидаемого рева защитных химер и ослепительных вспышек проклятий меня встречает лишь гулкая, давящая на барабанные перепонки тишина.

Ам… почему так тихо? Где личная гвардия? Спрятались под маскировкой?

Резко поднимаюсь на ноги. Пульсирующий сгусток плазмы уже сформирован в ладони. Судорожный, быстрый скан залитого густым багровым светом помещения. Засад нет. Ни единого магического контура на полу. Только омерзительные трофеи на почерневших от копоти древних стенах. Изодранные в клочья, залитые старой кровью знамена Гриффиндора и Слизерина чередуются с вычищенными до неестественного блеска колдографиями.

Взгляд цепляется за них, и желудок делает холодный кульбит. Снимки семейства Дурслей и семьи Поттера. Аккуратно вставленные в рамки, вырезанные из настоящих человеческих костей, еще сохранивших остатки пожелтевших хрящей.

Тэкс… Личная насмешка. Дешевый, рассчитанный на эмоции психологический театр.

Медленно, стараясь не делать резких движений и перенося вес на здоровую ногу, перевожу взгляд в самый центр зала. На возвышении из оплавленного, стекленеющего камня громоздится массивный трон.

На нем сидит ОН. Точнее… на нем сижу Я.

ШОК.

Холодный пот мгновенно прошибает спину. Дыхание намертво перехватывает, а пальцы левой руки, удерживающие плазму, предательски вздрагивают. Это мое изначальное физическое тело. Тело Дадли Дурсля. Но сейчас оно выглядит невероятно, гротескно раскачанным, доведенным до хищного биологического идеала. И оно буквально пышет колоссальной, подавляющей магической мощью, отголоски которой заставляют багровый воздух вокруг трона идти мелкой рябью.

Ам… перекормила ядро чужими душами? Или это естественная мутация от слияния с Бездной?

Тварь внутри моего тела лениво, с показной кошачьей грацией открывает глаза. Обводит мою покрытую грязью и чужой кровью фигуру холодным, чуть скучающим взглядом, после чего мои собственные губы медленно растягиваются в снисходительной усмешке.

— Ты так громко ломаешь мои новые игрушки, — произносит Узурпаторша моим родным баритоном. Звучит до омерзения повседневно, словно мы сидим за семейным ужином. — А я всё ждала, когда же ты выползешь из своей лондонской канализации. Петунья, кстати, так волновалась, что ты пропал… Тебе совершенно не идет это чужое, блеклое лицо, Дадли.

Это МОЕ лицо, лицо ВАЙОЛЕНТА ГЕРАНИКИ!

Мерзость. Какая же липкая, выворачивающая наизнанку мерзость.

Принципиально, не издав ни единого звука и полностью игнорируя этот рассчитанный на эмоции треп, вскидываю левую руку. Никаких пафосных прелюдий, никаких дуэльных поклонов, палочек или долгих кастов. На голом, вбитом в подкорку рефлексе выживания сжимаю подготовленный «Жреческий огонь» до состояния тончайшей, раскаленной добела плазменной иглы. Сухой щелчок пальцев — и я выстреливаю ей прямо в центр улыбающегося лба мрази, искренне намереваясь закончить этот год кошмаров одним хирургическим ударом.

ВЖУХ!

Спрессованная до предела плазма, способная прошить драконью чешую, преодолевает расстояние до трона за неуловимую долю секунды.

ПШШШ… ДЗИНЬ!

Моя смертоносная игла бессильно разбивается и осыпается снопом гаснущих искр о внезапно возникший золотистый, идеально структурированный шестигранный барьер. Тварь даже не шелохнулась. Не попыталась уклониться. Не достала концентратор. Она просто подняла этот сложнейший щит легким движением указательного пальца, словно отмахнулась от осенней мухи.

Ступор.

Судорожно выкручиваю «Мастера Магитека» на полную мощность, пытаясь сквозь слезящиеся глаза проанализировать слоистую структуру этого странного щита. Восприятие отказывается верить входящим эфирным данным. В этом барьере нет привычной рунной вязи защитных чар. Нет плетений магии крови. Здесь вообще напрочь отсутствуют классические магические узлы!

Геометрическое совершенство. Мягкое золотистое свечение. Алгоритмическая точность пересекающихся линий.

Нет. Быть не может. Только не это.

Тварь на троне тихо, искренне смеется, глядя на мое парализованное лицо. Она плавно поднимает свою мускулистую правую руку, и прямо на моих расширившихся от ужаса глазах воздух перед ее раскрытой ладонью начинает мелко вибрировать.

БЛИНК!

Этот короткий, доводящий до тошноты системный звук раздается в тишине древнего зала, словно похоронный удар гонга. Воздух послушно вспыхивает. Перед Узурпаторшей медленно разворачивается светящийся, полупрозрачный сине-золотой интерфейс Небесного Гримуара, рябящий длинными столбцами моих характеристик и списком активных навыков.

СИСТЕМА.

Пейзаж перед глазами предательски кренится. Физическое тело было лишь аппаратным ключом. ОНА не просто забрала мою жизнь в Лондоне, вышвырнув меня скитаться бестелесным духом. ОНА взломала мой аккаунт, подчистую забрав весь многолетний прогресс, навыки и всю мою долбаную Систему, оставив меня с голой задницей драться с собственными магическими знаниями?