Бросаюсь вперед на голых инстинктах, сжимая в левой руке чужую палочку, выдранную из окоченевших пальцев мертвого гвардейца. Передо мной мое собственное тело, доведенное до хищного совершенства, и атаковать его сейчас — все равно что бить с разбегу в гранитную скалу.

ВЖУХ!

С конца непослушного древка срывается спрессованное до состояния звенящей струны «Диффиндо», нацеленное точно в горло моего изначального лица. Узурпаторша даже не моргает. Ни единой попытки поднять щит или сделать шаг в сторону.

ХЛОПС!

Воздух на траектории удара схлопывается в пустоту, и лезвие с жалким свистом рассекает пространство. Куда она делась? Аппарация внутри Хогвартса невозможна, древние контуры наглухо глушат проколы в пространстве, да и характерного хлопка не было.

Телепортация. Мой собственный системный навык.

Ледяной сквозняк бьет в затылок. Она материализуется прямо за спиной, абсолютно бесшумно, не оставив ни малейшего эфирного следа, и я не успеваю даже развернуться, когда с точностью «Мастера Ближнего Боя» мне под ребра влетает тяжелое колено.

ХРУСТ!

Отлетаю через весь зал, до звона в зубах впечатываясь лопатками в древнюю каменную кладку.

— Слишком медленно, — произносит Узурпаторша моим собственным, до омерзения знакомым баритоном, в котором сквозит лишь ленивая скука. — Это тело способно на большее. Ты просто никогда не умел им пользоваться.

Судорожно пытаюсь восстановить сбитое дыхание, сползая по холодной стене, пока тварь медленно поднимает раскрытую ладонь. В воздухе над ней ослепительно вспыхивает ревущий вал «Жреческого Огня». Моего огня.

ВШШШ!

Стена раскаленной плазмы, усиленная системными перками, обрушивается сверху, сминая выставленный наспех щит «Протего» как тонкую бумагу. Огонь с гудящим ревом облизывает тело, я с хриплым криком падаю на паркет и судорожно катаюсь по полу, пытаясь сбить сжирающее кожу пламя.

Собственный огонь жрет мою плоть. Какая ирония. Эта мысль бьется в голове сквозь пелену боли, пока краем слезящегося глаза я замечаю, как полупрозрачный интерфейс Небесного Гримуара над головой врага мерцает, педантично фиксируя нанесенный урон.

Захлебываясь едким дымом от горящей куртки, иду на крайний шаг. Собираю остатки ускользающей концентрации и бью прямо по ее разуму концептуальным проклятием «Сенсу Фракто», искренне надеясь вызвать хотя бы секундную дезориентацию для разрыва дистанции.

ДЗИНЬ!

Ментальный удар разбивается в пыль, словно стекло о гранитную скалу. Она даже не морщится, разум запечатан наглухо.

— Глупо, — снисходительно бросает Узурпаторша, стряхивая пепел с рукава мантии. — Указ Стального Разума. Абсолютный иммунитет к менталу. Ты начал забывать собственные навыки, Дадли?

ШОК.

Осознание фатальной пропасти между нами сковывает внутренности. Это физическое тело банально быстрее и сильнее, а его магический резерв, раскачанный поглощенными крестражами, кажется сейчас бесконечным океаном на фоне моей иссыхающей лужи маны.

Нужно разорвать дистанцию, уйти в слепую зону за массивную каменную колонну и выиграть хотя бы десяток секунд на переоценку ситуации. Делаю скользящий рывок в сторону, но подошвы ботинок внезапно тяжелеют.

ЧАВК!

Она с легкой усмешкой активирует «Магическую Коагуляцию», и из натекших на паркет луж моей собственной крови мгновенно формируются густые багровые слизни. Элементали плотно обвиваются вокруг лодыжек, намертво прибивая меня к полу. Пытаюсь отсечь их охотничьим ножом, но кровь просто обволакивает лезвие и срастается обратно.

Узурпаторша медленно сжимает кулак. Она активирует «Кровь Королей», вытягивая из окружающего пространства остатки рассеянной маны убитых гвардейцев, и прямо в воздухе перед ней с гулом начинает формироваться уплотненное, вибрирующее копье чистой энергии.

— Ты так долго копил эту силу, — произносит она, и в моем голосе звучит неподдельное удовольствие. — Позволь вернуть тебе малую часть.

ВЖУХ! ХРЯСЬ!

Копье срывается с места. Тошнотворный звук рвущегося мяса, хруст дробящейся ключицы — и чистая кинетика пробивает мое левое плечо насквозь, намертво пригвождая тело к древней каменной кладке колонны.

БОЛЬ.

Захлебываюсь кровью, текущей по подбородку. Деревянная палочка в уцелевшей правой руке опасно трещит от неконтролируемого выброса моей магии, готовая разлететься в щепки, пока я смотрю на приближающегося врага.

Узурпаторша медленно подходит вплотную, явно смакуя процесс избиения. Ее тело окутывается непроницаемым, слепящим золотистым светом — активация эпического «Кристалла Героя». Наглядная демонстрация абсолютной тщетности любых попыток пробить ее защиту. Она просто развлекается, методично подавляя инициативу моим же собственным арсеналом.

Сквозь кровавую пелену и сводящий с ума пульсирующий гул в ушах сознание цепляется за одну деталь, ломающую всю картину боя. Лихорадочно анализирую спектр ее заклинаний, отодвигая пронзающую плечо агонию на задний план.

Телепортация. Жреческий Огонь. Указ Стального Разума. Магическая Коагуляция. Кровь Королей. Кристалл Героя.

Почему она не использует теневые плетения? Почему ни разу не ударила проклятьями Бездны, раз уж вылезла оттуда? Почему использует только Систему, причем строго определенный набор?

ОЗАРЕНИЕ.

Она использует только те навыки, которые были прописаны в Гримуаре до нашего фатального разделения в Бездне. Она читает меня как досконально изученную книгу, безошибочно предсказывая каждый системный шаг.

Но это устаревшее издание.

Система Узурпаторши оказалась заморожена во времени в тот самый момент, когда моя душа покинула тело. Тварь физически не знает о Сиднейских экспериментах на грани жизни и смерти, она понятия не имеет о магии плоти и ментальной хирургии, которую я вбивал в свои новые кости весь этот год. Для нее я — загнанный в угол маг с предсказуемой Системой.

Пора перестать им быть.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: СЛЕПАЯ ЗОНА СИСТЕМЫ

Ломаю устоявшийся паттерн этого боя. Перестаю мыслить, двигаться и сражаться как системный маг, отбрасывая заученные ротации щитов и атакующих заклинаний. Чтобы вывернуть наизнанку безупречные шаблоны ее краденого интерфейса, нужно превратиться в непредсказуемую биомассу.

Узурпаторша, уверенная в скорой победе, плавно поднимает руку. На кончиках ее пальцев с гудящим треском формируется слепяще-зеленая искра «Авады Кедавры». Я кожей ощущаю, как Система прямо сейчас подсвечивает ей стопроцентный шанс моей смерти, выстраивая идеальную траекторию луча.

Она ждет, что я попытаюсь отпрыгнуть. Или кину навстречу материальный щит из кусков паркета, чтобы принять Убивающее заклятие.

Она ошиблась.

Я не сдвигаюсь с места. Никакой классической магической защиты. Читаю микромоторику ее кисти, угол наклона пальцев и точку прицеливания Системы. За долю секунды до того, как заклятие срывается с руки, я принудительно, заглушая инстинкт самосохранения, ломаю собственную геометрию. Дикий спазм мышц — и я с громким хрустом вывихиваю позвоночник в пояснице, просаживаясь вниз и смещая внутренние органы вправо, превращая тело в уродливую дугу.

ВЖУХ!

Зеленый луч смерти со свистом прошивает воздух там, где только что была моя грудь. Заклятие уходит в пустоту, впечатываясь в стену за спиной.

ШОК.

В зале повисает тишина. Ступор отражается на моем изначальном лице. Критическое несовпадение стопроцентного прогноза идеальной Системы с абсурдной, физиологически невозможной реальностью. Интерфейс просто не мог просчитать, что цель добровольно сломает себе хребет до выстрела ради уклонения.

Использую этот бесценный лаг чужого интерфейса. Срываюсь с места, скользя ботинками по залитому кровью паркету и на ходу с режущей болью вправляя позвонки обратно. Запаниковавшая, потерявшая контроль над ситуацией тварь на голых рефлексах поднимает перед собой идеальный золотистый шестигранный барьер.

Бить по нему магией бессмысленно, снова разобьется. Но Система классифицирует угрозы по магическим сигнатурам и эфирной плотности. Как она отреагирует на то, чего нет в ее базе данных? Гримуар не умеет классифицировать куски сырого мяса как проклятие.

На бегу глубоко, до самой кости вспарываю левое предплечье лезвием охотничьего ножа. Игнорируя боль и выкручивая резервы организма на максимум, выращиваю из льющейся крови и обнаженной лучевой кости пульсирующий некрозом шип. С первобытной яростью с размаху вбиваю это уродливое биологическое оружие прямо в светящийся стык системного щита.

Система классифицирует угрозы по магическим сигнатурам и эфирной плотности. Она просто не откалибрована на жесткую блокировку кусков сырого, мутирующего мяса.

ДЗИНЬ!

Золотистый щит с оглушительным треском лопается, так и не сумев распознать угрозу. Осколки барьера осыпаются на плечи. С хриплым ревом вгоняю костяной шип прямо в левое плечо собственного, раскачанного тела Узурпаторши.

ДЗУУУУМ!

Мясо с чавканьем расступается. Прямо через пористую структуру костяного шипа обильно впрыскиваю в чистую кровеносную систему Дадли грязную ману, под завязку зараженную эфирными паразитами Нави. Узурпаторша впервые за весь бой теряет аристократическое лицо — широко распахивает глаза и издает пронзительный вопль боли.

Почувствовав реальную смертельную угрозу сосуду, тварь в панике отскакивает назад. Она мгновенно активирует эпический системный навык «Восстановление Ран». Тело плотно окутывается мягким зеленым светом — Гримуар экстренно вливает тонны лечебной маны, сшивая разорванные сосуды и закрывая пробитое плечо.

Она лечит ткань. Но Гримуар не видит чужеродную заразу. Хтонический паразит воспринимает эту чистейшую лечебную магию не как угрозу, а как калорийный корм.

ПАНИКА.

Сиднейский паразит взрывным темпом мутирует прямо под воздействием эпического лечения. Он мгновенно разрастается, разрывая свежезаживающую плоть изнутри толстыми черными жгутами. Узурпаторшу скручивает жесточайший мышечный спазм. Она падает на одно колено, захлебываясь криком и хватаясь здоровой рукой за бугрящееся плечо.

— Что… что ты в меня влил?! — хрипит она моим голосом, выплевывая сгустки крови на паркет.

Пытаясь любой ценой разорвать дистанцию, враг использует бесшумную «Телепортацию». Силуэт начинает размываться в воздухе.

Куда она прыгнет? В слепую зону за массивной мраморной колонной справа. Это классический, вбитый в подкорку паттерн экстренного уклонения моего старого билда. Я сам делал так сотни раз.

Досконально зная собственные привычки, я предвидел этот шаг. Еще во время своего первого кровавого скольжения по полу я незаметно раскидал по очевидным «слепым точкам» зала сжатые до предела давления мины из свернутой крови.

БЛИНК!

Узурпаторша материалуется ровно на одной из таких закладок, пытаясь опереться на ногу.

БАБАХ!

Кровяная мина с влажным чавканьем детонирует прямо под ее подошвой. Направленный гидроудар разрывает икроножную мышцу в клочья. Мое раскачанное тело с глухим стуком тяжело рухает на колено, окончательно потеряв опору.

Без малейших сожалений отбросив в сторону треснувшую чужую палочку, подхватываю с пола тяжелый острый кусок разрушенной каменной статуи. Вычерпывая жалкие остатки резерва, до краев накачиваю булыжник сырой кинетикой.

Завязывается грязный и отвратительный ближний бой насмерть.

Тварь шипит от боли, пытаясь защититься от яростных замахов камнем. Она все еще целиком полагается на автоматику пассивного «Мастера Ближнего Боя», легко выстраивая идеальные блоки предплечьями и читая траектории.

Система выстраивает защиту исходя из стандартной длины человеческой руки. Значит, ломаем ритм.

В момент очередного широкого замаха принудительно, с громким хрустом вытягиваю и ломаю собственные локтевые и плечевые суставы. Мышцы рвутся, боль застилает зрение, но моя рука неестественно, словно резиновая плеть, удлиняется прямо в полете. Радиус атаки меняется на добрых полметра.

Этот физиологически алогичный удар легко, словно нож сквозь масло, обходит идеально просчитанный системный блок.

СМАК!

С тяжелым влажным хрустом камень впечатывается прямо в челюсть моего родного лица. Из врага выбивает фонтан горячей крови вперемешку с осколками белых зубов. Узурпаторша закатывает глаза и как подкошенная заваливается на спину прямо на битое стекло.

С тяжелым, ломающим кости хрустом камень впечатывается прямо в челюсть моего родного лица. Из врага выбивает фонтан горячей крови вперемешку с белыми осколками зубов, и Узурпаторша, закатив глаза, как подкошенная заваливается на спину прямо на битое стекло.

Окончательно загнанная в угол пронзающей болью и сбоящим, не понимающим происходящего Гримуаром, она решает разыграть свои последние козыри. Яростно отплевываясь кровью, тварь вслепую бросается в мою ловушку. Воздух вокруг нее резко, до звона в ушах уплотняется, когда на одних инстинктах самосохранения она активирует «Сангимантию» для жадного поглощения разлитой энергии из луж и мифическое «Пророчество», чтобы через системные руны предвидеть мой следующий шаг.

Она пытается заглянуть в будущее прямо сейчас. По золотистым отсветам в ее расширенных зрачках я вижу, как проклятая Система рисует идеальный, стопроцентно выверенный математический прогноз. Гримуар подсказывает ей, что я, ослепленный яростью, брошусь в лобовую атаку, и предлагает встретить меня максимально спрессованным, выжигающим всё живое столбом «Жреческого огня». Она верит интерфейсу. Поднимает руки, и пространство между нами вспыхивает ослепительно-белым, ревущим инферно.

Система просчитала атаку и теперь ждет, что я остановлюсь, попытаюсь уйти перекатом или кину на себя кинетический купол.

Она ошиблась. Я не собираюсь уклоняться.

Срываюсь с места и, лишенный инстинкта самосохранения, с разбегу влетаю прямо в ревущую стену раскаленной плазмы, принимая этот чудовищный удар на грудь.

ВУУУХ!

БОЛЬ.

Она мгновенно выходит за грань человеческого понимания. Кожа с треском лопается и сворачивается в черную корку, а перекачанное зельями мясо сгорает до самых костей за доли секунды. Меня должно было испепелить на месте, но на чистом адреналине и запредельно выкрученной магии плоти, которая насильно удерживает рассыпающийся скелет от распада, я прошиваю стену огня насквозь и вываливаюсь из пламени.

ХВАТЬ!

Сквозь густой дым и осыпающийся пепел я намертво смыкаю обугленные, лишенные кожи фаланги пальцев на гладкой шее Узурпаторши.

Объятая пламенем, захлебываясь кашлем, тварь победно смеется мне в лицо. В ее глазах плещется абсолютная уверенность. Она видит мой обгоревший череп, чувствует запах жареного мяса и не сомневается, что я сгорю заживо через секунду, так и не успев проломить ей трахею.

— Сдохни, крыса! — хрипит она моим родным голосом, скаля окровавленные зубы. — Сгори!

Ее Система не умеет читать истинные намерения. Тварь действительно верит, что я собираюсь душить ее этими обрубками костей, пытаясь сломать шею собственному идеальному телу. Этот обжигающий физический контакт и почерневшие пальцы на ее горле — лишь проводник. Сырой эфирный мост.

Мгновенно, одним волевым блоком отрезав в разрушающемся мозге все кричащие болевые рецепторы, я активирую ту самую, выстраданную кровью и безумием в глубоких подвалах Домена ментальную хирургию. Мое сознание, подобно раскаленному скальпелю, вторгается в ее разум, пробивая тончайшую нейронную связь между хтонической сущностью паразита и моим изначальным физическим телом.

Восприятие с тошнотворным рывком разрывается на две параллельные реальности, заставляя балансировать на тонкой грани между сгорающим физическим миром Большого Зала и абстрактным, пульсирующим пространством внутри эфирного системного узла. Именно здесь я собираюсь вырвать контроль над собственным аккаунтом прямо с кровоточащими корнями.

Оказавшись внутри искаженного, рябящего золотом и тьмой ментального ландшафта, я вижу, как запаниковавшая Узурпаторша судорожно пытается активировать пассивное «Имя Тени». Она кувырком уходит от моего надвигающегося скальпеля, лихорадочно подсовывая ложные эфирные ауры, десятки фальшивых личностей и перекрывающих друг друга системных обманок. Гримуар специально плодит цели, защищая своего носителя, но я игнорирую эти вылизанные голограммы.

Закрываю ментальные глаза, втягивая абстрактный воздух, и ориентируюсь исключительно на омерзительный, фонящий могильным холодом и глубоким некрозом след Бездны.

Вот он.

Мертвой хваткой впиваюсь в ее истинную, извивающуюся суть. В реальном мире, прямо над нашими сцепившимися телами, полупрозрачный интерфейс Небесного Гримуара начинает эпилептично мерцать. Система не способна классифицировать происходящее, без остановки выбрасывая в багровый воздух кроваво-красные глифы критических ошибок и несанкционированного отторжения ядра.

Вытаскиваю из памяти опыт создания собственного крестража в подземельях и применяю этот изощренный алгоритм в жестком, обратном порядке. Безжалостно, игнорируя ментальный визг паразита, с искрами и треском отсекаю эту чужеродную, присосавшуюся душу от моего родного системного якоря.

Раздается оглушительный, рвущий саму ткань реальности хлопок.

Сущность Узурпаторши, истошно визжа от экзистенциальной агонии, насильно вышвыривается из моего физического тела. Тварь не успевает зацепиться за реальность, мгновенно растворяясь в пропахшем озоном воздухе зала липкой, зловонной и дымящейся слизью. Лишенное кукловода, идеальное тело Дадли обмякает, словно марионетка с перерезанными нитями, и с тяжелым стуком валится на залитый кислотой паркет.

Связь оборвана.

В физическом мире я, обгоревший до состояния шатающегося черного скелета с ошметками паленого мяса, с десятком переломанных костей и выжженным досуха резервом, тяжело оседаю на колени рядом со своим изначальным телом. Светящийся интерфейс надо мной с тихим стеклянным хрустом сворачивается в крошечную точку и навсегда гаснет.

В разрушенном Большом Зале повисает гудящая тишина, прерываемая лишь мерным шелестом дождя за разбитыми окнами.

Смотрю на свое родное, нетронутое огнем лицо. Пустой, размеренно дышащий сосуд лежит на полу. Тело отвоевано, оболочка цела. Задумка сработала идеально.

Но тяжелое, пульсирующее осознание внезапно накрывает с головой, пробиваясь сквозь нарастающий болевой шок. Мой взгляд скользит по нынешним обугленным костяным рукам и пульсирующим черным некрозом жилам, зараженным паразитами Нави. Разум искалечен Сиднеем, душа разорвана крестражем, а сама магия превратилась в пропитанную смертью грязь.

Пересадить этот истерзанный, мутировавший рассудок обратно в абсолютно чистый, стерильный системный сосуд невозможно. Оболочка не примет заразу. Это будет мгновенное, фатальное биологическое отторжение.