После инцидента с подкупными детьми Малфоев и последовавшего за ним шокирующего открытия, связанного с «Ежедневным пророком», напряжение стало, м-м-м, осязаемым. Рон все еще кипел от праведного гнева, Гарри был подавлен и растерян. Чтобы как-то разрядить обстановку и вернуть наше приключение в более мирное русло, я предложил то единственное, что могло гарантированно отвлечь внимание одиннадцатилетних мальчишек. Не женщины, нет. Сладости.

Мы зашли в «Сладкую лавку» — маленькое, тесное помещение снаружи, но каким же огромным оно оказалось внутри. От пола до потолка громоздились бочки, банки и коробки, наполненные самыми невероятными кондитерскими изделиями. Яркие, разноцветные леденцы, шоколадные лягушки, которые действительно прыгали в своих коробках, шипучие леденцы, которые заставляли тебя левитировать на пару дюймов над полом. Рон, оказавшись в своей стихии, тут же забыл о Малфоях и Рите Скитер. Да и я, честно, был шокирован таким разнообразием. Мысли о дефиците этих продуктов в родном мире меня уже не беспокоили.

— Ого! Смотрите! — воскликнул он, показывая на бочку с разноцветными бобами. — Всевкусное драже Берти Боттс! Дадли, ты не знаешь, наверное, но тут можно найти любой вкус: от шоколада и мяты до соплей, ушной серы и блевотины! Фред один раз поклялся, что ему попалась драже со вкусом тролльей козявки, ха-ха-ха!

— Мерзость какая, — поморщился Гарри, но в его глазах уже горел азарт. Наверное, хочет блевотины вкусить.

Рон, как опытный, вел нас от прилавка к прилавку, комментируя каждый товар.

— А это сахарные перья, их можно грызть на уроках, и учителя не заметят. А вот это — Лакричные палочки. А это…

Он остановился у витрины с огромными розовыми шарами и мечтательно вздохнул.

— Заколдованные снежки. Но это все, конечно, хорошо, — произнес он с видом искушенного гурмана, — но со «Сладким королевством» в Хогсмиде даже близко не сравнится.

— В Хогсмиде? — я уцепился за незнакомое слово. — Что это? Еще один такой переулок?

Рон и Гарри переглянулись.

— Ты что, не знаешь? — удивился Рон. — Хогсмид — это… это самое крутое место на свете!

— Это единственная в Британии деревня, где живут только волшебники, — более точно пояснил Гарри. — Она находится совсем рядом с Хогвартсом, прямо у озера.

— Только волшебники? — переспросил я, и мой мозг тут же начал анализировать. — То есть, это типа закрытого анклава? Своя экономика, своя инфраструктура, свои законы?

— Ну, ам, вроде того, — пожал плечами Рон. — Там полно всяких магазинов: «Сладкое королевство», «Зонко» — это магазин приколов, Фред и Джордж мечтают открыть такой же. Есть паб «Три метлы», там подают сливочное пиво. И еще говорят, там есть Визжащая хижина, самый страшный дом с привидениями в Британии!

— Но нам туда пока нельзя, — с сожалением добавил Гарри. — Ученикам разрешают посещать Хогсмид только с третьего курса. И то, если есть письменное разрешение от родителей или опекунов. Так что годика через два придется уламывать твоих родителей, Дадли, на расписку…

[+4 ОЗ: Получена информация о ключевом магическом поселении (Хогсмид) и его статусе.]

«Интересно. Значит, у них есть полностью автономное, изолированное поселение», — подумал я. — «Это идеальный инкубатор для сохранения их культуры в чистоте. И идеальная крепость на случай… войны с маглами. В их сознании это разделение, очевидно, является нормой». Мой список долгосрочных целей пополнился еще одним пунктом, попасть в Хогсмид.

— Да без проблем, Гарри. Договоримся. А кстати, что еще хотел… Как вообще работает запрет на колдовство? — спросил я, разглядывая самопомешивающиеся леденцы в большом котле и как бы невзначай переводя тему. — Вот мы сейчас находимся в Косом переулке. Это же чисто магическое место. Здесь Надзор тоже действует?

Рон и Гарри в один голос покачали головами.

— Конечно, действует! — почти возмущенно ответил Рон. — Правила ясно говорят: колдовство ученикам вне стен Хогвартса запрещено. Везде. Без исключений. Ну, кроме тех случаев, когда твоей жизни угрожает опасность. Так что в теории ты мог защитить заклинанием от тех парней.

— То есть, даже здесь, в окружении сотен волшебников, я не могу потренироваться в условной левитации пера? — уточнил я.

— Ни в коем случае, — подтвердил Гарри. — Министерство тут же пришлет сову. Говорят, они отслеживают магию вокруг несовершеннолетних. Как только рядом с тобой происходит заклинание, они получают сигнал.

— Но это же абсурд, — я изобразил искреннее недоумение. — А как же тогда практиковаться? Неужели у вас нет никаких… ну, тренировочных площадок? Специальных арен или залов, где можно было бы заниматься на каникулах под присмотром?

Рон громко расхохотался.

— Арен? Да кому они нужны! Мы же девять месяцев в году проводим в Хогвартсе, а там буквально в любом пустом классе или коридоре можно тренироваться, если, конечно, не собираешься взрывать стены.

— Хотя некоторые и это умудряются, — с улыбкой добавил Гарри.

— О да! — подхватил Рон. — Ты про Симуса, да?

— Про него.

— Кто такой Симус? — спросил я, чувствуя, что наклевывается еще одна порция полезной информации.

Рон снова рассмеялся.

— О, Симус Финниган — это наш однокурсник. Забавный парень, но с магией у него… особые отношения. Он умудряется любое, даже самое простое и безобидное заклинание, превратить в маленький взрыв. Мы когда впервые тренировали Вингардиум Левиоса на уроке у Флитвика, у всех перышки просто не хотели взлетать, а у него — оно взорвалось! Просто БАХ — и одни ошметки остались! А познакомились мы с ним в самый первый день, он тогда на ужине пытался превратить воду в ром… и вода у него тоже взорвалась прямо в руках! Ха-ха-ха!

— Бедняга, — сказал я, хотя внутри мой мозг уже анализировал. — А почему так происходит?

— Гермиона говорит, — ответил Гарри, — что у него неправильный жест палочкой, который больше похож на жесты к атакующим заклинаниям, и он произносит слова слишком резко.

— А я думаю, он просто слишком вспыльчивый, — добавил Рон. — Он когда злится, у него все из рук валится. Может, и с магией так же? Из-за эмоций все и бахает. Не знаю. Просто… забавный парень Симус.

Пока Рон и Гарри смеялись, вспоминая очередную неудачу своего однокурсника, я в своем сознании выстраивал четкую теорию. «Эффект Финнигана», хах!

«Интересно. Очень интересно», — размышлял я, делая вид, что разглядываю шоколадные котлы. — «То, что они описывают, — это ведь не про неуклюжесть. Это идеальная иллюстрация законов, описанных в учебнике Уоффлинга. Что же мы имеем в случае с Симусом?»

Я мысленно загибал пальцы.

«Во-первых, неверная жестикуляция. Поток энергии, вместо того чтобы быть сфокусированным, становится хаотичным.

Во-вторых, вспыльчивый характер. Он подает в систему грязную, модифицированную агрессией энергию, создаются эмоциональные помехи.

Соединяем эти два фактора, и что мы получаем? Любое, даже самое простое заклинание, будь то левитация или трансмутация воды, получает на входе искаженный сигнал и нестабильную энергию. Ну логично, да».

[Проведен анализ причин магических сбоев на основе предоставленных данных. Сформулирована «Теория нестабильного потока».]

[+4 ОЗ.]

[Текущий баланс: 193 ОЗ.]

Этот мир с каждым часом нравился мне все больше…

— Мерлинова борода! — внезапно воскликнул Рон, уставившись куда-то мне за спину. — Гарри, Дадли, как я выгляжу?!

Я обернулся. Рот у Рона был густо измазан кремом от эклера, который он ел на ходу. Он поспешно отвернулся, лихорадочно вытирая лицо рукавом своей подержанной мантии, пытаясь пригладить свои вечно взъерошенные волосы и вообще принять как можно более достойный вид.

— Что случилось? — спросил Гарри, ничего не понимая.

Но я уже понял. В ту сторону, куда смотрел Рон, через толпу покупателей пробиралась девочка с копной густых, пушистых каштановых волос.

А затем раздался ее звонкий, немного властный, но безошибочно узнаваемый по рассказам голос:

— Гарри! Рон! И вы тут!!

К нам, лавируя между стайкой ведьм, обсуждающих рецепт тыквенного пирога, и волшебником, пытающимся отлепить присосавшийся к его мантии мятный леденец, подбегала Гермиона Грейнджер. За ее спиной, стараясь не отставать, спешили двое маглов средних лет с несколько ошарашенным, но восторженным выражением на лицах — очевидно, ее родители. Гермиона же выглядела так, словно Косой переулок был ее родной стихией.

— Гарри! Рон! — повторила она, подбежав к нам. На плече у нее была сумка с тяжелой стопкой книг, перевязанных бечевкой, в другой — рожок с фисташковым мороженым. — Какая неожиданность! Я думала, вы оба остались в Хогвартсе!

— Мы решили приехать к моим дяде и тете, — немного смущенно ответил Гарри. — А это…

Он запнулся, и я понял, что, ха-ха! настал мой выход. Рон в это время все еще пытался незаметно стереть остатки крема с щеки.

— Гермиона, познакомься, это мой кузен, Дадли, — закончил Гарри.

Гермиона повернулась ко мне. На ее лице отразилось сложное выражение: любопытство, смешанное с откровенным сочувствием. Она, очевидно, наслушалась историй Гарри обо мне и моем семействе и ожидала увидеть нечто вроде молодого огра.

«Опа. Ну вот и дама. Пора показать себя кавалером».

Я сделал то, чего от меня не ожидал никто, и меньше всего — она сама. Я сделал легкий, едва заметный, но безупречно точный поклон и, взяв ее свободную от мороженого руку, на которой не было перчатки, легонько коснулся ее костяшек губами.

— Мисс Грейнджер, — произнес я, мой голос звучал бархатно. — Наслышан о ваших выдающихся академических успехах. Говорят, вы — самая яркая ведьма нашего курса. Для меня огромная честь наконец-то познакомиться с вами лично.

Эффект был ошеломляющим.

Гермиона замерла, ее щеки залил густой румянец. Она быстро отдернула руку, словно обожглась, и совершенно забыла, что хотела сказать. Рон уставился на меня так, словно я только что реально превратился в огра. Гарри с улыбкой покачал головой, кажется, он уже начал привыкать к моим странностям. А родители Гермионы, стоявшие чуть поодаль, расплылись в одобрительных улыбках. Наконец-то их дочь нашла друга с «хорошими манерами».

— О… э-э… спасибо, — пролепетала она, приходя в себя. — Я просто… много читаю.

— Это похвальное качество, — кивнул я. — Знания — единственный капитал, который невозможно отнять. Я как раз приобрел несколько интересных трудов по дуэльному искусству. «Свод правил и благородных традиций». Весьма любопытное чтиво, хотя, на мой взгляд, излишне идеалистичное в плане оценки человеческой натуры.

Это была прямая провокация, нацеленная на ее «синдром отличницы». Я упомянул книгу, которую она, скорее всего, еще не читала.

— О! — ее глаза тут же загорелись интеллектуальным азартом. — А я как раз закончила «Историю современной магии» и купила себе «Числоведение и грамматику». Там такая интересная глава о пророческой силе чисел!

Началась короткая, но напряженная интеллектуальная дуэль. Мы обменивались названиями книг и сложными терминами, чем привели Рона в состояние полной прострации.

— Что ж, было крайне приятно познакомиться, — наконец сказал я, видя, что ее родители уже начинают нервничать. — Но, боюсь, нам пора.

— Да, и нам тоже! — подхватила Гермиона. — Столько всего еще нужно успеть купить! Встретимся в Хогвартс-экспрессе после каникул!

— Непременно, — еще раз поклонился я.

Они ушли. Рон с облегчением выдохнул.

— Мерлинова борода, ну и зануда! — проворчал он. — Даже на каникулах только о книгах и говорит.

— Она не зануда, Рон, — возразил Гарри. — Она просто очень умная.

— Ага, такая умная, что от нее голова болеть начинает, — не сдавался Рон. Хотя я заметил, что, говоря это, он все равно с восхищением смотрел ей вслед. «Первая детская влюбленность. Как мило».

Н-да. И что всех знакомых Гарри сегодня прорвало в Косой переулок? Теперь все трое в сборе. Герой, верный, но простоватый оруженосец и мозговой центр-всезнайка. Интересная компания подбирается. Мне тут место точно найдется.

— Ладно. Думаю, пора домой, нам на поезд бы успеть.

* * *

Люциус Малфой сидел за массивным столом в неизвестном здании одного из переулков в Косом, просматривая какие-то документы из Министерства. Рядом стоял Драко, все еще кипящий от унижения после встречи в лавке Олливандера.

— …и он посмел вызвать меня на дуэль! Меня, Малфоя! Этот грязный, жирный выродок! — возмущенно говорил Драко.

— И ты, разумеется, принял вызов, как последний деревенщина, — холодно ответил Люциус, не отрываясь от бумаг. — Вместо того чтобы просто испепелить его на месте. Решить проблему сразу.

— Но, отец, там был Поттер! И Уизли! Были свидетели!

— Свидетели, — Люциус с отвращением отложил пергамент. — Ты должен учиться решать проблемы так, чтобы свидетелей не оставалось, Драко. Не для того наш род веками поддерживал чистоту крови и влияние в Министерстве, чтобы ты, мой наследник, ввязывался в публичные перепалки с отребьем. Имей представление, в каком окружении тебе предстоит расти и с кем заводить знакомства. Ты должен быть выше этого.

Драко высокомерно фыркнул.

— Я и так выше! Я одолею этого зазнайку одной левой! С такими, как он, я готов пачками драться! Но я уже начал наводить справки, отец. Нужно же знать, с кем имеешь дело.

— Похвально, скажи спасибо, что я дал тебе это время — кивнул Люциус. — Но одной твоей силы может быть недостаточно. Этот мальчик… он странный. Если он действительно маглорожденный, пробудившийся так поздно, в нем может таиться что-то непредсказуемое. Есть у нас в семейной библиотеке пара заклинаний, которым в школе тебя точно не обучат. Мы могли бы… поспособствовать их ускоренному изучению.

Он хотел сказать что-то еще, но внезапно замолчал. Его правая рука, лежавшая на подлокотнике кресла, дернулась. Люциус резко уронил перо и левой рукой схватился за предплечье. Его бледное лицо исказилось от внезапного приступа боли.

Он быстро закатал рукав своей мантии и посмотрел на предплечье.

Черная Метка.

Череп и выползающая из его рта змея. Последние десять лет она была лишь бледной, едва заметной тенью, шрамом, напоминанием о прошлом. Но сейчас… сейчас она темнела. Контуры становились четче, чернее. Она слабо, но отчетливо пульсировала в такт его сердцу, вызывая неприятное, ноющее жжение.

Люциус в ужасе и смятении уставился на свою руку. Он знал, что это значит. Он так надеялся, что никогда больше этого не почувствует, но… это означало одно: Темный Лорд возвращал себе силу.

— Отец? Что с вами? — спросил Драко, не заметивший ничего, кроме внезапной бледности отца.

Люциус резко опустил рукав.

— Ничего! — рявкнул он, его голос дрогнул от смеси ярости и страха. — Головная боль! А ты… ты иди! Готовься к дуэли! И не смей проиграть! Ты слышишь меня?! Не смей позорить имя Малфоев! Вон отсюда!

Драко, напуганный такой неспровоцированной и непонятной реакцией отца, которого он никогда не видел в таком состоянии, молча кивнул и поспешно вышел из кабинета.

Люциус Малфой остался один. Он снова посмотрел на свою руку, на медленно темнеющий под тонкой тканью узор. Его спокойная, размеренная, полная власти и богатства жизнь закончилась в эту самую секунду. Ему снова придется делать выбор.

* * *

Римус Люпин сидел за деревянным столом, задумчиво помешивая чай. От пара, поднимавшегося над чашкой, у него слегка запотели очки; лицо, усталое и исчерченное тонкими шрамами, казалось ещё более задумчивым.

Напротив, в кресле, расставив локти, устроился Аластор «Грозный глаз» Грюм. Его настоящий глаз смотрел устало и тяжело, а магический, голубой, бешено вращался, высматривая угрозу в каждом углу кухни. Фляга в его руке блестела в свете лампы, и Грюм пил из неё большими, шумными глотками.

— Дамблдор играет в слишком опасные игры, — хрипло сказал он, словно рычал. — Камень в школе, где бегают дети… Не нравится мне это, Римус. Слишком много переменных. Постоянная бдительность, вот что нам нужно.

— Альбус редко ошибается, — тихо возразил Люпин. Его голос звучал мягко, но за спокойствием угадывалась тревога. — И всё же… последние слухи из Министерства заставляют задуматься. После попытки ограбления в «Гринготтсе» они словно сидят на иголках.

— И правильно делают, — усмехнулся Грюм, но усмешка его была жесткой. — «Гринготтс» — крепость не хуже Азкабана. Так просто туда не сунутся. Значит, есть свои подкупные шавки среди Министерства или гоблинов. Или… — он щёлкнул зубами, — всё тот же старый Империус.

На мгновение в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь постукиванием ложки Люпина о фарфор.

— Кстати о шавках, как Сириус? — спросил Грюм, чуть смягчив голос. — Ты ведь знаешь.

— Я бы не называл его шавкой, Аластор, — спокойно ответил Люпин, хотя губы его дрогнули. — Но… да, известия приходили. Он держится. И, похоже, придумал способы проскользнуть мимо дементоров.

Грюм наклонился вперёд, его магический глаз остановился, уставившись прямо на собеседника.

— И что он говорит?

Люпин вздохнул, опустив взгляд в чай.

— В Азкабане что-то происходит. Дементоры ведут себя… странно. Словно что-то ждут. Или кого-то.

Грюм резко втянул воздух, его магический глаз дернулся, будто учуял запах.

— Возвращается, — глухо произнёс он. — Не знаю как, но возвращается. Камень Фламеля ему нужен как никогда. Сила, что держит при жизни… тело, что можно собрать заново…

Люпин поднял взгляд.

— Камень не единственный путь, — тихо сказал он.

— Знаю, — буркнул Грюм. Его губы скривились, словно он не хотел вслух произносить то, что вертелось на языке. — Есть способы куда грязнее. От крови единорога… до вещей, о которых лучше молчать.

Магический глаз снова пришёл в движение, бешено вращаясь и следя за темнотой за их спинами.

— Но молчать — не значит не думать, — добавил он после паузы. — Так что держим ухо востро.

Он сделал последний глоток из фляги, звук его смеха прозвучал грубо и неуместно в затхлой кухне.

* * *

Дни после похода в Косой переулок пролетали с невероятной скоростью. Правами хозяина дома я превратил гостиную Дурслей в магическую арену.

Конечно, о настоящем колдовстве не было и речи. Но кто сказал, что для тренировки обязательно нужны вспышки заклинаний?

— Повторяем, — командовал я, стоя посреди комнаты. На мне были спортивные штаны и футболка — магловская одежда оказалась куда удобнее для активных движений, чем любая мантия. — Стойка «Агрессивный выпад». Левая нога вперед, корпус чуть наклонен, палочка на уровне груди, смотрит прямо на противника. Рон, не заваливайся на правый бок! Ты теряешь равновесие!

Рон, пыхтя, пытался повторить движение, описанное в «Искусстве дуэли».

— Да откуда ты все это знаешь?! — в очередной раз возмутился он. — Ты же эту книгу как два дня назад только впервые увидел!

— Я читаю и анализирую, Рональд, а не просто смотрю на картинки, — холодно отвечал я. — Гарри, у тебя лучше. Но твоя кисть слишком расслаблена. Движение для «Экспеллиармуса» должно быть не просто быстрым, а хлестким. Как удар кнута. Попробуй еще раз. Без слов. Только движение.

Должно быть, комично все выглядело, вчерашний магл тренирует магов. Но какой-то уровень признательности мне и авторитета я получил.

И они слушали меня, пробовали. Снова и снова. Мы часами отрабатывали штриховку, стойки, шаги и уклонения. Я заставлял их разбирать тактические схемы из книги, мысленно проигрывать дуэли, анализировать ошибки. Моя старая подготовка, включавшая фехтование и военную стратегию, давала мне значительное преимущество.

Гарри впитывал все как губка. Его природный талант ловца давал о себе знать — он был быстр, ловок, его рефлексы были великолепны. Не хватало лишь дисциплины и тактического мышления, но то дело возарста. Рон же, наоборот, был медлительнее, но вдумчивее. Он часто ошибался в движениях, но его анализ ситуации, когда он не поддавался эмоциям, был на удивление точным. Он вполне мог бы стать неплохим тактиком с уклоном в защиту.

В один из вечеров, когда мы, уставшие, сидели на полу, разбирая очередную главу из «Дуэльного кодекса», я решил забросить им новую идею.

— Знаете, а ведь это все может принести пользу не только нам, — как бы невзначай сказал я.

— В смысле? — спросил Гарри.

— Я говорю о Дуэльном клубе. Рон, ты говорил, что Флитвик пытался его восстановить, но что-то пошло не так. А что, если ему просто нужна была… инициатива снизу?

Я посмотрел на их заинтригованные лица.

— Предлагаю пари. Или, если хотите, сделку. Я готовлюсь к дуэли с Малфоем в марте. Вы мне помогаете. Если я побеждаю…

— Ты победишь! — тут же вставил Рон.

— …если я побеждаю, — продолжил я, проигнорировав его, — то мы втроем, как герои дня, подходим к профессору Флитвику и предлагаем ему нашу помощь в восстановлении Дуэльного клуба. Скажем, что осознали важность практической защиты и готовы стать его организаторами и первыми членами. Как вам такая идея? Уверен, после победы над слизеринцем нам не откажут.

Гарри и Рон переглянулись. Идея была дерзкой, амбициозной и невероятно захватывающей. Стать не просто учениками, а основателями чего-то важного!

— Я согласен! — выпалил Рон.

— И я, — кивнул Гарри, его глаза блестели.

— Вот и договорились, — подытожил я, мысленно ставя еще одну галочку в своем плане. Общая цель была создана. Команда вновь сплочена.

Последний день каникул пролетел незаметно. Наши чемоданы были собраны. Моя новая сова Умбра недовольно ухала в клетке, предчувствуя путешествие. Вернулись Дурсли и вели себя на удивление тихо. Вернон лишь что-то ворчал себе под нос, глядя на троих детей, готовых отправиться в школу. Но страх перед магией, спасшей его жену, и перед моей личностью был сильнее его гнева.

Прощаясь, он сунул мне в карман несколько десятков мятых фунтовых банкнот.

— На всякий случай, сынок, — пробурчал он. — Там… мало ли что.

Я, в свою очередь, незаметно передал ему три рубиновых флакона, которые я заранее отлил в обычные магловские пузырьки из-под капель для носа.

— Это… от Гарри, — шепотом сказал я. — На случай, если вам снова станет плохо.

Вернон быстро спрятал их в карман, а глаза блеснули жадностью. Наша сделка была скреплена.

Петунья же долго молча смотрела на Гарри. Ничего не сказала. Но в ее обычно холодных, поджатых глазах на мгновение мелькнуло что-то странное, незнакомое. Ненависть сменилась чем-то похожим на… страх? Или, может быть, даже запоздалое сожаление о сестре, которую она потеряла, и о мальчике, которого так и не смогла полюбить.

А затем мы ушли.

И уже втроем стояли на платформе 9 ¾. Вокруг нас — шум, гам, клубы пара от алого Хогвартс-экспресса.

— Ну что, — сказал я, — готовы?