Удар пришелся точно в челюсть.

Резкая, ослепляющая боль взорвалась в моей голове, мир качнулся, накренился и рассыпался на мириады цветных искр. Звон в ушах заглушил и удивленный возглас Гарри, и гневный крик Рона. Во рту появился солоноватый, металлический привкус крови. Холодные, скользкие от утренней измороси камни мостовой больно ударили в спину.

Как же давно я не испытывал такое! Адреналин тут же хлынул в кровь, разгоняя сознание и реакцию.

Но, вопреки этому, я лежал, глядя в серое декабрьское небо, и пытался заставить свои легкие снова работать. Мозг, на мгновение отключившийся от шока, лихорадочно перезагружался.

— Эй! Вы что творите?! — услышал я яростный вопль Рона.

— Стойте! Куда?! — крикнул Гарри.

Я приподнялся на локтях, мир все еще плыл перед глазами. Успел увидеть лишь мелькнувшие спины — двое, или трое, подростков в потертых, мешковатых мантиях, которые, не оглядываясь, нырнули в ближайшую подворотню и растворились в утренней толпе Косого переулка.

— Ублюдки! — выкрикнул Рон им вслед, его лицо было красным от гнева. Он уже вытащил свою новую ивовую палочку и, кажется, был готов запустить вдогонку первое попавшееся проклятие.

— Рон, нет! — Гарри схватил его за руку. — Мы на улице! Их уже не догнать!

Он подбежал ко мне, демонстрируя свое бледное и испуганное лицо.

— Дадли! Ты как? Сильно ударили?

Я сел, прижимая руку к ноющей челюсти.

— Вполне терпимо, — процедил я сквозь зубы, проверяя, все ли на месте. — Кажется, ничего не сломали.

Но боль была не главной проблемой. Главной проблемой был сам факт нападения. Такой наглый. Такой… магловский. Ударить кулаком и сбежать. Я ожидал проклятий из-за угла, сглазов, чего угодно, но не этого. Это было грубо, примитивно и оттого вдвойне унизительно.

Рон подбежал ко мне, его праведный гнев ирландских кровей не утихал.

— Это точно был Малфой! Я уверен! Этот хорек подослал своих дружков из Слизерина, чтобы напасть на тебя! Вот же трус! Я ему… я ему все ноги переломаю его же метлой!

— Успокойся, Рон, — сказал Гарри, помогая мне подняться. — Мы не знаем наверняка, что это они.

А я, отряхивая свою новую мантию, уже знал. Знал с абсолютной ясностью, ведь дело было даже не в интуиции, а в обычной логике. Тут тебя рыжий вечный «номер два» сделал, Гарри.

Я отмахнулся от помощи кузена, который все еще обеспокоенно заглядывал мне в лицо. Мне нужно было несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок. Я сплюнул на мостовую сгусток крови, смешанной со слюной.

— Успокойтесь оба, — произнес я, мой голос был ровным, хотя челюсть все еще болела. — Истерика — плохой советчик. Давайте лучше подумаем. Смотрите, — сказал я, обращаясь к ним так, словно мы были не жертвами нападения, а… не знаю! Как соучастники. — Они ударили и немедленно убежали. Они даже не пытались забрать мои деньги. Они не тронули наши покупки, которые мы несли в руках. Это означает, что их целью было не ограбление.

Рон нахмурился, его гнев начал уступать место недоумению.

— Ну и что? Может, они просто хулиганы…

— Хулиганы действуют иначе, — возразил я. — Они бы окружили, угрожали, забрали бы хоть что-то, чтобы утвердить свою власть. А эти… их интересовал только сам удар. Один удар, и они исчезли.

Я продолжил, загибая пальцы.

— Далее. Они напали из-за угла, в узком переулке, когда мы были отвлечены разговором. И их было несколько. Напасть на троих в открытую они не решились бы. Это говорит о том, что они трусы. Простые шавки, исполняющие чужой приказ.

И, наконец, я сделал неопровержимый вывод.

— А теперь сложим все вместе. Бесцельная, немотивированная, трусливая агрессия, произошедшая буквально через пять минут после нашей встречи с кем? Правильно, мой рыжий друг. Это был привет от Малфоев. Они не стали ждать марта. Они решили проверить меня прямо сейчас. Узнать, как я отреагирую на грубую силу.

Гарри и Рон молчали.

Я же сделал вид, что полез во внутренний карман мантии. Но на самом деле, мысленно дал команду Системе, и в моей руке материализовался один из флаконов с целебным зельем. Быстро откупорил его и выпил. Логично, что в духе таких, как Малфой, оставить какой-нибудь неприятный сюрприз. Контактный яд на кастете. Или слабое, но мерзкое проклятие, которое проявится через пару часов. Если уж они используют такие грязные методы, нужно быть готовым ко всему.

[Эффект «Зелья исцеления» активирован. Устранена травма мягких тканей и ушиб челюстной кости. Нейтрализован остаточный след низкоуровневого жалящего проклятия.]

[+1 ОЗ: Получен практический опыт нейтрализации враждебного магического воздействия.]

[Текущий баланс: 175 ОЗ.]

«Так и знал».

Боль в челюсти мгновенно утихла, сменившись приятным теплом.

— Что это ты выпил? — подозрительно спросил Рон.

— Микстура от головной боли, — не моргнув глазом, ответил я. — А ударили, знаешь ли, довольно, ам, бо-бо.

Я незаметно убрал пустой флакончик обратно в инвентарь.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, стряхивая с себя остатки оцепенения. — С этим разобрались. Но это поднимает другой, куда более важный вопрос. Вы расскажите мне про ваш дуэльный клуб еще раз. Какой там кодекс? Какие правила? Я, хоть и принял вызов, и, будьте уверены, смогу не просто победить этого выскочку, а устроить ему публичную порку, но мне нужно знать правила игры. Какой список заклинаний разрешен? Какие артефакты можно использовать? Как вмешиваются лекари, если что-то пойдет не так? Мне бы хотелось знать все детали. Абсолютно.

А про себя подумал, что не хотелось бы вновь попасться в ситуацию, подобно бою с Маркусом, когда артефакт соперника отправил душу на предсмертные дорожки. Этот мир мне пока нравился, с допущениями.

Гарри и Рон переглянулись.

— Э-э… ну, я не знаю, — протянул Гарри. — Я там ни разу не был. Говорят, его давно закрыли.

— Фред и Джордж рассказывали, что его пытался возродить профессор Флитвик пару лет назад, — добавил Рон. — Но потом кто-то превратил его дуэльную платформу в гигантский заварной крем, и он обиделся. Кажется, это были они.

— То есть, вы не знаете правил? — уточнил я, чувствуя, как нарастает раздражение. — Вы живете в этом мире одиннадцать лет, а не знаете основ дуэльного этикета?

— Ну, мы же не вызываем всех подряд на дуэли! — обиженно буркнул Рон.

— А зря, — отрезал я. — Это полезный социальный навык. Да и девчонки часто вешаются, даже если ты проиграл, но вступался за нее.

Я на мгновение задумался. Покупки могли подождать. Конфетки, тортики — это всего лишь мелочи. А вот информация, которая могла спасти мне жизнь или, что важнее, репутацию, — была бесценна.

— Тогда мы меняем план, — объявил я властным тоном. — Забудем пока про празднование и покупки. Мы идем во «Флориш и Блоттс».

Мы пришли в книжный магазин. Старый Элиас Крэггс посмотрел на нас поверх своих очков с откровенным удивлением.

— Оу, снова вы, молодые люди? Забыли что-то с первых покупок?

— Да, — ответил я, подходя прямо к прилавку. — Мы забыли самое важное. Мне нужна специализированная литература по правилам и традициям магических дуэлей. Что-нибудь официальное, одобренное Министерством.

Продавец еще больше удивился.

— Дуэли? Молодой человек, вам не рановато об этом думать? Это очень серьезная дисциплина, да и лучше было бы, думаю, обратиться напрямую в Департамент магических игр и спорта.

— Это успеется, нам бы теорию пока. А учиться никогда не рано, мистер Крэггс, — ответил я с холодной вежливостью. — Особенно когда тебя вызывают.

Элиас Крэггс понимающе хмыкнул и, пробормотав что-то про «нынешнюю молодежь», полез на стремянку и достал с самой верхней полки толстый, пыльный том в темно-бордовом переплете.

— Вот. «Искусство дуэли: свод правил и благородных традиций». Издание 1938 года. Немного устарело в плане тактики, но основы — вечны. С вас один галлеон и два сикля.

Я, не торгуясь, расплатился. Открыл книгу прямо там, в магазине. Ее страницы, ожидаемо, пахли пылью и старой, забытой честью.

«Дуэль есть искусство не только меткости и силы, но и чести. Всякий, кто вступает на помост, должен помнить: цель поединка — не увечье, но демонстрация мастерства…»

Я быстро пробежался по первым главам. Поклоны, шаги, обращение к противнику… Все это было знакомо мне по ритуалам моего мира. Но меня интересовали правила.

«…Позволено применять лишь те чары, что служат к обезоруживанию, оглушению или испытанию ловкости: заклятие щита (Протего), обезоруживающее заклятие (Экспеллиармус), оглушающее заклятие (Остолбеней), отбивающее заклятие и подобные им. Заклятия же тьмы, а также те, что подчиняют волю, причиняют невыносимые страдания или коверкают тело, отнесены к разряду позорных и строжайше воспрещены. Ибо дуэль есть состязание разума и воли, а не ярмарка жестокости…»

[+4 ОЗ: Получена информация о правилах и этикете магических дуэлей.]

[+6 ОЗ: Изучен список разрешенных и запрещенных дуэльных заклинаний. Получены названия ключевых боевых чар.]

[Текущий баланс: 185 ОЗ.]

Я захлопнул книгу.

— Н-да. Много красивых слов о чести и благородстве, но ни слова о том, что делать, если твой противник — трусливый щенок, который бьет из-за угла. Гарри, Рон, вы были на каких-нибудь дуэлях в качестве зрителей? Может, на турнирах? Какие чары там в основном используют?

Они задумались.

— Ну, в основном те, что в книге, — сказал Гарри. — Экспеллиармус, Остолбеней… Гермиона говорит, что это основа основ.

— Фред и Джордж еще любят использовать всякие дурацкие сглазы, — добавил Рон. — Чтобы у противника выросли рога или язык прилип к нёбу. Но это вроде как не по правилам. Вернее, не по понятиям.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, школьная дуэль — это не настоящий бой. Это спорт. Фехтование. Со строгими правилами, которые Малфой, я уверен, постарается нарушить. Что ж, тем лучше для меня.

Мы покинули «Флориш и Блоттс», и атмосфера между нами изменилась. Нападение, каким бы коротким и трусливым оно ни было, сплотило нас. Теперь мы были не просто «кузен и его друг». Мы были трое против невидимого врага.

— Я ему все равно этого так не оставлю! — кипятился Рон, размахивая своей новой ивовой палочкой. — Как только вернемся в Хогвартс, я ему устрою! Превращу его в слизняка! Или чтобы сам жрал слизней!

— И тебя немедленно исключат, — спокойно заметил я. — И кто от этого выиграет? Малфой.

— Но нельзя же просто так это спускать с рук! — возмутился он.

— Дадли прав, Рон, — вмешался Гарри. Он выглядел бледным, но решительным. Нападение на его нового союзника, очевидно, задело его за живое. — Драться нужно на дуэли, по правилам.

Я посмотрел на них. На одного, кипящего праведным, но бессмысленным гневом. На другого, полного благородных, но наивных принципов. Они были хорошими мальчиками. И это было их главной слабостью.

— Ваша ярость, Рон, — это сила. Но без контроля и правильного применения она бесполезна, даже вредна. Малфой именно этого и добивался — спровоцировать тебя на глупость, за которую тебя бы наказали, а он вышел бы сухим из воды. Манипулировать и жаловаться он умеет, это я тебе говорю точно.

Я перевел взгляд на Гарри.

— А твое нежелание ввязываться в грязные драки, Гарри, — это благородно. Но в мире, где живут Малфои, это воспринимается как слабость. Он воспринял это как знак того, что с тобой и твоими друзьями можно не считаться, что можно безнаказанно нападать на них из-за угла.

Я остановился посреди улицы, заставив их посмотреть на меня.

— Вы оба неправы. И оба правы одновременно. Истинная сила не в том, чтобы бездумно махать палочкой, и не в том, чтобы подставлять другую щеку. Сила — в том, чтобы выбрать правильный момент, правильное место и правильное оружие. Я выбрал официальную дуэль. Место, где будут свидетели и правила. Место, где он не сможет сжульничать, не потеряв лицо. Он же выбрал темный переулок и удар кулаком. Как думаете, кто из нас в итоге окажется в более выгодном положении?

Они молчали, обдумывая мои слова. Я сеял в их головы семена стратегии.

— Малфои дали нам целых два с половиной месяца, — заключил я, снова направляясь по улице. — За это время я не просто освою базовые заклинания для дуэли. Я стану в них лучшим. И в марте я покажу этому белобрысому щенку, что такое настоящее мастерство. А вы мне в этом поможете.

* * *

— Кстати, Гарри… — начал я, когда мы вышли из лавки со сладостями к Рожедству с полными сумками. — У меня давно вертится на языке один вопрос. Как так вышло, что меня здесь все знают? В «Дырявом котле», у Олливандера, вот сейчас продавец в книжном… Стоит мне назвать свою фамилию, как они тут же смотрят на меня с… особым интересом. Явно это связано с тобой.

Гарри тяжело вздохнул, его лицо помрачнело.

— Да. Прости. Я не думал, что это коснется и тебя. С тех пор, как я приехал в Хогвартс, я постоянно натыкаюсь на людей, которые хотят на меня посмотреть, пожать руку, показать своим детям. Это… немного утомляет.

— Немного? — хмыкнул я. — Должно быть, невыносимо.

— А после того, как я стал ловцом в команде по квиддичу, стало еще хуже, — продолжил он. — Обо мне даже в газете писали, еще давно…

— В газете? — переспросил я. — В вашей, волшебной?

— Да, в «Ежедневном пророке». Пойдем, я покажу.

Он подвел нас к небольшому киоску, где торговали газетами и журналами. Я с нескрываемым любопытством уставился на витрину. «Ежедневный пророк», «Придира», «Ведьмин досуг»… И фотографии на обложках… они двигались!

Пока Гарри рылся в стопке старых газет, ища нужный ему выпуск, мой взгляд зацепился за откинутую страницу, лежавшую сверху.

Это была фотография. Анимированная, черно-белая. И на ней был до боли знакомый дом. Наш дом, номер четыре на Тисовой улице, облепленный совами, которые сидели на крыше, на заборе, на газоне.

А под фотографией был броский, кричащий заголовок, набранный огромными буквами: «МАГЛЫ СНОВА УГРОЖАЮТ ГЕРОЮ?! ГАРРИ ПОТТЕР В ЗАЛОЖНИКАХ У СОБСТВЕННОЙ СЕМЬИ!»

— Дадли, посмотри…

— Я уже вижу, Гарри, — тихо ответил я, не отрывая взгляда от газеты.

Я взял экземпляр. Рон заглядывал мне через плечо, его рот открылся от изумления.

Статья была шедевром манипуляции и откровенной лжи. В самых драматичных, слезливых выражениях в ней описывалось, как «жестокие опекуны-маглы», конечно же, с описанием семьи и их фамилией, держат «спасителя магического мира» в заточении, морят его голодом и, что самое страшное, «категорически запрещают ему пользоваться магией и общаться с волшебным миром», не дают выйти на связь с школой чародейства и волшебства, дабы приступить к обучению. Ситуация подавалась как национальная трагедия, как плевок в лицо всему магическому сообществу.

А в углу статьи, рядом с текстом, красовалась небольшая, анимированная фотография автора. Кокетливо улыбающаяся ведьма в уродливых очках с драгоценными камнями, с завитыми в тугие локоны светлыми волосами и хищной улыбкой. Подпись гласила: «Рита Скитер, специальный корреспондент».

— Рита Скитер… — прошипел Рон. — Мой папа ее ненавидит. Говорит, она ради сенсации родную мать продаст.

Я дочитал этот бред до конца. Мое лицо, наверное, окаменело.

— И… — я медленно поднял глаза на Гарри. — Это считается нормальной журналистикой в вашем мире?

— Нет, конечно, нет! — возмутился Гарри. — Все знают, что она врет! Ну, так-то не врала… Но подача у нее совсем уж отвратная, Дадли. Но ей все равно верят.

Я аккуратно сложил газету и сунул ее в сумку.

— Ясно. И куда, — спросил я тихо — смотрит хваленое Министерство Магии, когда такое печатают? Разжигание ненависти между волшебниками и маглами?

Гарри и Рон не нашлись, что ответить.