УДАР.

Мы глубоко зарылись в ледяной сугроб. Снег забился в рот, в нос, под воротник мантии, обжигая разгоряченную кожу. Да ну черт…

Кинетика падения выбила из легких остатки кислорода, заставив судорожно глотать морозный сибирский воздух… Все никак не могу привыкнуть к нему.

Лежа в снегу на спине, я смотрел вверх. Над нами монументальная башня Главного Архива складывалась внутрь себя. Буквально засасывалась локальной черной дырой обрушенной магии. Каменные блоки, перекрытия, панорамные окна — всё это перемалывалось в пыль с оглушительным грохотом, от которого вибрировала промерзшая земля.

Багровый купол над всей школой мигал, как перегоревшая лампочка в доме у приемных родителей на окраине Лондона, и покрывался густой сетью трещин.

ХРУСТЬ.

Резкий шорох справа заставил меня дернуться.

Поворачиваю голову — в пяти метрах от нас из соседнего сугроба с хрипом поднимается фигура. Черная командирская форма изодрана, лицо в крови и стеклянной крошке.

Кому же принадлежит сей комплект?

Конеееечно — это Мария Романова.

Каким-то чудом ее гравитационные кольца успели смягчить падение. Живучая дрянь.

Наверху, дилемма стояла ребром: спастись или отомстить, и прагматизм орал рвать когти. Но сейчас… оставлять эту суку на волю случая? Надеяться, что ее добьют падающие камни?

М-да.

Я слишком хорошо усвоил уроки этого мира. Если ты не видел труп врага — враг жив.

Вскакиваю на ноги, игнорируя ноющие ребра.

Она замечает движение. Ее расширенные от ужаса глаза мгновенно вспыхивают первобытной злобой. Кольцо на ее пальце наливается бледным светом.

ВЖУХ!

Невидимый гравитационный серп летит мне наперерез, вспарывая снег до самой земли. Ухожу резким перекатом — белая крошка взрывается фонтаном прямо над головой.

БДЫЩ! — Бью в ответ коротким Депульсо, просто чтобы сбить ей концентрацию. Романова инстинктивно выставляет ледяной щит. Силовой импульс вдребезги разносит преграду, девчонка отшатывается, теряя равновесие и проваливаясь сапогом глубоко в сугроб.

Этого окна мне более чем достаточно — вскидываю палочку.

Даже как-то… жаль. Я ведь так и не показал ее живой дорогой мамочке, уютно устроившейся в моем домене. Оборвал трогательное воссоединение семьи, так сказать.

Ну и плевать.

— Авада Кедавра.

Слепящий зеленый луч с сухим треском — ТРРРЯСЬ — срывается с кончика древесины, бьет Романову точно в грудь.

Вижу, как мгновенно гаснет свет в ее надменных глазах, как обрывается ее последний вздох. Тело девчонки, разом лишенное жизни и магии, тяжелым мешком оседает в истоптанный снег.

Идеально… Проблема решена окончательно.

Но смерть предательницы… или, скорее, окончательный крах ее контроля над руинами, запустил то, чего я никак не мог просчитать.

Смотрю вверх, на обвалившуюся вершину Архива, и вижу ЭТО.

Из образовавшейся черной воронки на месте разрушенного зала лились тени. Воздух наверху стал густым. Температура рухнула до абсолютных значений, со звоном замораживая даже падающие снежинки!

А из пульсирующего клубка мрака, игнорируя гравитацию, начала формироваться фигура.

ОН.

Сущность не имела четких геометрических контуров. Какое-то немыслимое нагромождение углов, искаженного света и первородной энтропии. Но от нее исходило такое колоссальное, чудовищное давление, что… — да ну черт! — мои Очки Преломления мгновенно пошли сеткой мелких трещин! Артефакт просто не мог переварить этот спектр, а усиленные Гримуаром глаза начали сильно болеть.

Тварь, зависшая над руинами, медленно повернула к нам то, что заменяло ей лицо.

— Блядь.

Жетон Пустоты во внутреннем кармане моей мантии обжег бедро адским холодом. Артефакт экстренно активировался, сжирая ментальную волну неконтролируемого, животного ужаса, которая обрушилась на внутренний двор.

Жееесть!

Если бы не Жетон, мой мозг сейчас бы просто вытек через уши. Физика против ЭТОГО не работает…

И что же ЭТО?!

Уже понимаю, что прямое столкновение — это гарантированный конец. Меня сотрут из реальности вместе с моим Доменом и амбициями…

Но… что тогда?

Встряхиваю головой, сбрасывая оцепенение. Рывком сажусь в сугробе. Рядом барахтается Варя — пытается закричать от ужаса при виде твари в небе, ее глаза выкатываются из орбит.

Жестко хватаю ее за воротник куртки, зажимая рот ладонью в стальном наруче.

— Тихо, — шиплю прямо в ухо. — Молчи…

Возможно, ОН не подготовлен видеть или слышать в условиях нашего мира, поэтому лучше помолчать.

ДЗИНЬ! БАБАХ!

Багровый купол над Колдовстворцем не выдерживает. С оглушительным стеклянным звоном защитный барьер лопается, осыпаясь на территорию школы тысячами мерцающих осколков, которые тают, не долетая до земли.

Всё.

Тюрьма открыта.

Но это не значит, что мы свободны.

Из черной воронки наверху во все стороны бьют хлесткие, толстые щупальца, сотканные из концентрированного мрака. Одно из них сносит уцелевший кусок каменной стены прямо над нами.

Град смертоносных осколков, от мелкой щебёнки до глыб размером с автомобиль, летит прямо в наш сугроб.

Вскидываю палочку и…:

— Протего Максима…

Формирую над нами плотный физический купол.

БРЯК! БАМ! ХРЯСЬ!

Камни с жутким грохотом бьются о щит. По поверхности барьера мгновенно ползут трещины, заставляя меня скрежетать зубами от напряжения и сжигать остатки резерва маны. Пыль и снег смешиваются в грязное, непроницаемое облако.

Сквозь эту пелену я вижу, как безликие тени Нави, хлынувшие вслед за своим повелителем, начинают сканировать двор — они безошибочно реагируют на тепло.

Времени на скрытность не остается — нас сожрут через десять секунд!!!

Сбрасываю трескающийся щит. Выпускаю широкую, веерную дугу Жреческого Огня прямо в окружающий нас мокрый снег!

ФУУУХ! Раздается ослепительная вспышка, а резкий перепад температур мгновенно создает плотную, непроницаемую стену густого пара.

Пора что-то предпринимать…

— Вставай! — дергаю Варю на ноги, едва не вывихивая ей плечо.

Рывок вперед сквозь слепую белую пелену, где видимость абсолютно нулевая, так что ориентируюсь исключительно на остаточные колебания магического фона у Главных ворот.

Варя ожидаемо не поспевает за моим темпом — ее мышцы, пусть и восстановленные, физически все еще не готовы к спринту по обледенелому крошеву. Ноги девчонки скользят по оплавленному льду, и она с хрипом падает на колени, предсказуемо утягивая меня за собой.

Выругиваюсь сквозь стиснутые зубы на собственную ошибку: нельзя требовать марафона от свежесобранного организма. Вздергиваю ее обратно за шиворот, жестко толкая перед собой.

Внезапно из пара прямо на нас вылетают две навьи гончие — то ли отстали от основной стаи, то ли просто учуяли свежую кровь.

М-да… ману тратить нельзя, впереди еще целый периметр!

Перехватываю трофейный охотничий нож обратным хватом, плавно подныриваю под прыжок первой твари и… ВЖИК! Вспарываю ей гнилое брюхо от горла до паха, окропляя снег черной жижей. Одновременно с этим впечатываю тяжелый ботинок прямо в сустав второй гончей.

ВЛЮП!

Тварь тяжело падает с перебитой лапой, так что я добиваю ее коротким, но вложенным кинетическим ударом стального наруча прямо в вытянутый череп, даже не останавливая бег. Хруст кости — и мы мчимся дальше.

Вылетаем из парового облака во внутренний двор и мгновенно замираем.

Двор превратился в натуральную мясорубку: к выходу прорвалась группа выживших элитных надзирателей, которые гонят перед собой кучку испуганных старшекурсников из тех, кого еще не пустили на живые батарейки. Главные кованые ворота вроде бы распахнуты, но сам проход намертво заблокирован — останки падающего купола создали там дикую пространственную аномалию, где воздух искажается, режется невидимыми лезвиями и пульсирует яркими вспышками.

А местные охранники цинично, даже не дрогнув, толкают подростков прямо в эту аномалию, РЕАЛЬНО используя их тела как живые щупы для поиска безопасного коридора!

ШМЯК!

Очередного пацана просто разрывает на две половины невидимой пространственной струной, и горячая кровь заливает белый снег.

Смотрю на этот ужас абсолютно холодно, параллельно щелкая по амулету сокрытия на груди. Артефакт ощутимо обжигает кожу, надежно стирая наши визуальные и магические сигнатуры до состояния дрожащего марева, пока я просчитываю тайминги между пространственными разрезами в воротах. Тэкс… есть окно в три секунды.

Но тут из руин северного крыла вываливается ОН.

Колоссальный, млять, бегемот Нави! Многорукая, донельзя раздутая туша, сотканная из гнили, черных костей и сросшихся трупов химер, с оглушительным ревом атакует толпу надзирателей у ворот.

Маги начинают судорожно отбиваться концентрированными лучами из своих колец, озаряя двор ядовито-зелеными вспышками, что создает ИДЕАЛЬНОЕ отвлечение внимания. Пригибаюсь к земле и тяну Варю за собой вдоль уцелевшей каменной стены, намереваясь проскользнуть прямо в аномалию ворот под этот удобный шумок.

Внезапно девчонка жестко упирается ногами в снег, замерев как вкопанная: она смотрит прямо в толпу учеников, которых бегемот раскидывает, как сломанных кукол. Ам… видимо, замечает знакомое лицо — кого-то из подвальных, кого я банально не успел телепортировать в РАЙСКИЙ сектор Домена.

Варя вцепляется в мой рукав мертвой хваткой, умоляя спасти пацана:

— Там… там Костя! Пожалуйста!

Жестко и абсолютно без эмоций отдираю ее тонкие пальцы от своей мантии.

— Нет, — глухо рычу в ответ. — Это не наша война, а любой каст мгновенно выдаст нашу позицию. Идем!

Но девчонка, внезапно поддавшись глупым эмоциям, срывается и нарушает мой прямой приказ. Вскидывает свою уже кровоточащую руку, сжимает тонкие пальцы и швыряет огромный кроваво-ледяной шип прямо в глаз ревущему бегемоту!

ХРЯП!

Шип с влажным хрустом пробивает череп твари, но мутант ожидаемо не дохнет — такие чудовищные габариты банально не убить ледяной зубочисткой в глаз. Тварь резко разворачивается, с хлюпаньем выдергивая шип, и безошибочно фокусирует всё свое внимание на источнике атаки.

На нашем укрытии.

Блядь!

Мысленно проклинаю тупость малолетки и грубо отшвыриваю Варю себе за спину.

Бегемот широко открывает пасть и издает оглушительный психический визг — звук такой запредельной частоты, что лопаются капилляры в глазах, а барабанные перепонки готовы просто взорваться. Жетон Пустоты снова спасает мой рассудок, жадно впитывая ментальный удар, но физическая волна сносит куски кирпича вокруг нас.

Времени нет. Выступаю вперед, вливая в палочку колоссальный объем энергии — всё, что вообще успело накопиться в источнике за последние минуты.

БДЫЩ!

Чудовищное, перекачанное маной невербальное Депульсо врезается прямо в грудь монстра. Жесткий кинетический удар останавливает многотонную тушу прямо в полете и отбрасывает назад на десяток метров. Но физический урон эту дрянь не берет — бегемот вскакивает почти мгновенно, стряхивая с себя каменную крошку.

Тэкс. Значит, режем.

Формирую на лезвии обычного охотничьего ножа искаженное темное проклятие, отчего лезвие покрывается черной, потрескивающей аурой. Делаю стремительный рывок вперед, уходя из-под тяжело падающей многотонной лапы, и резким, выверенным взмахом отсекаю твари опорную конечность прямо под корень!

ШШШУХ.

Бегемот с жутким грохотом рушится на камни, щедро заливая белый снег густым черным ихором.

Ложный триумф длится ровно секунду: разрубленная туша булькает, зловеще пузырится и мгновенно распадается на две более мелкие, но невероятно быстрые тени, которые тут же берут нас в клещи.

Двор озаряется новой вспышкой. Один из слепых лучей местных надзирателей, судорожно отбивающихся неподалеку, рикошетит от камня и чиркает прямо по моему плечу.

ПШШШ!

Ткань мантии сгорает, а плоть под ней вскипает. Глубокий, адский ожог прошивает тело раскаленной иглой, но эта боль только подстегивает моторику.

Остатки багрового барьера Кордона у ворот начинают издавать высокий, неприятно сверлящий звук. Это не просто аномалия — пространство готовится к полному, необратимому схлопыванию, и карантин закрывается окончательно.

Дилемма бьет по вискам пульсом: остаться, принять бой с тенями и попытаться спасти тех выживших идиотов вместе с этим пацаном Костей? Или бросить всё ради собственной цели и выживания?

Выбор очевиден: моя задача важнее их жалких жизней.

Хватаю рыдающую, сопротивляющуюся Варю в охапку, ловлю глазами идеальный двухсекундный тайминг в пульсации пространственных лезвий у ворот. — Группируйся!

И просто ныряю рыбкой в закрывающийся пространственный разлом, оставляя вопли раздираемых надзирателей, учеников и тварей Нави по ту сторону умирающего Кордона.

ХЛОПС!

Нас с силой выплевывает из аномалии, и мы кубарем катимся по глубокому, жесткому снегу сибирской тайги, ломая своим весом сухие ветки кустарника.

За спиной раздается оглушительный стеклянный звон — БЗДЫНЬ!

Барьер Колдовстворца окончательно схлопывается, и звуки бойни мгновенно обрываются. Оглядываюсь: школа отрезана от внешнего мира плотной, абсолютно непроницаемой стеной изогнутого, зеркального пространства. Идеальный карантин, откуда никто не выйдет и куда никто не войдет.

Резко вскакиваю, привычно перекатываясь в боевую стойку, и бегло осматриваю свое тело. Руки, ноги на месте — пространственный срез нас, к счастью, не зацепил.

Варя стоит на четвереньках, так как ее сильно мутит от жесткого пространственного перехода. Девчонка просто выблевывает желчь на белый снег, содрогаясь всем истощенным телом.

Включаю Очки Преломления (треснувшие линзы барахлят, но работают), сканируя периметр, и замираю.

Лес вокруг… изменился.

Это совсем не та обычная, промерзлая зимняя тайга, через которую мы недавно шли к школе. Стволы многовековых кедров покрыты черными, пульсирующими венами, а хвоя осыпалась, превратившись в серую труху. Снег под нашими ботинками имеет странный, пепельно-трупный оттенок и слабо, но ощутимо фонит темной магией.

Коррупция Нави не осталась под куполом, она выплеснулась за пределы школы и уже успела заразить весь регион, превратив его в огромную, мертвую зону.

Но меня поражает не это. Меня поражает СТЕПЕНЬ этого заражения. На такие глубокие мутации экосистемы нужны долгие месяцы непрерывного воздействия, и это просто не могло произойти за пару недель моего отсутствия.

Поворачиваюсь к девчонке. Подхожу, жестко хватаю ее за здоровую руку и впечатываю плечом в ствол зараженного кедра, так что мертвая кора крошится под ее весом.

Мой голос звенит от плохо скрываемого напряжения: — Что происходит?

— Я… я не понимаю… — жалко лепечет Варя, размазывая рвоту по подбородку.

— Ты всё прекрасно понимаешь. Лес мертв, аномалии стабильны. Сколько времени я был там, в воронке, до того как вытащил тебя из подвала?!

Замахиваюсь палочкой, готовясь безжалостно вскрыть ей череп жесткой легилименцией. Она сжимается в комок, давясь подступающими слезами: — Не надо! Пожалуйста, не лезь в голову! Я всё скажу! Сама!

Медленно опускаю палочку, но не отпускаю стальной захват. — Говори.