Устранение надзирателей прошло в штатном режиме, осталось найти тех, кто РЕАЛЬНО дергает за ниточки в этом шапито, и задать им пару вопросов о том, как именно они планируют расплачиваться. Тот лысый фанатик перед смертью хрипел про какого-то «НЕГО». ОН сожрет…

Интересно.

Значит, Романовы (некие, еще и непонятно какие) тут не на самом верху пищевой цепи, либо же… они призвали что-то, что местные идиоты начали обожествлять.

Но прежде, чем идти дальше и выбивать двери с ноги, нужно было решить одну мелкую, но крайне важную проблему.

Я обвел взглядом каменные столы. Пятнадцать живых батареек. Пятнадцать истощенных кусков плоти с торчащими из вен серебряными шунтами.

Что с ними делать?

Оставить здесь? Это медленная и гарантированная смерть от голода, холода или зубов тех же навьих тварей, как только Кордон окончательно рухнет.

Выпустить на волю в тайгу? Еще смешнее. В их текущем физическом состоянии они даже до ворот не доползут. Сдохнут в сугробах через десять минут, случай с Варей — какой-то… совсем необычный. Но сколько неудачных сбежавших было до нее?

Вытащить в нормальный мир и сдать в какой-нибудь приют? М-да… во-первых, я не мать Тереза, чтобы заниматься благотворительностью в промышленных масштабах. Во-вторых, где я им тут найду нормальный мир? Вся страна перекроена, власти нет, вокруг хаос.

Но… был и четвертый вариант.

В памяти вдруг всплыла одна забавная ситуация из моего прошлого мира. Кажется, где-то на Ближнем Востоке, во времена крестовых походов, был такой хитрый старик — Хасан ибн Саббах. Он собирал беспризорников, накачивал их наркотиком до беспамятства, а когда они приходили в себя — они оказывались в невероятно красивом саду. Там пели райские птицы, текли ручьи из вина и меда, а прекрасные девы кормили их фруктами. Нищие подростки, не видевшие в жизни ничего, кроме побоев и грязи, искренне верили, что попали в Рай. А потом им снова давали наркотик… и они просыпались в своей грязной реальности. И старик говорил им: «Хочешь вернуться туда навсегда? Служи мне. Убей за меня. И рай будет твоим».

И они служили. Становились самыми преданными, самыми фанатичными убийцами — ассасинами, готовыми с улыбкой шагнуть в пропасть по одному щелчку пальцев.

Абсолютная лояльность, купленная за дешевую иллюзию…

Могу ли я такое сделать и для них?

Вполне себе… Хочу ли?

И вот я стою посреди сибирского подвала, смотрю на этих сломанных детей, которые не видели ничего, кроме боли, крови и каменного потолка… и понимаю, что мне… в любом случае нужны преданные кадры. Мне нужны люди, которые будут служить мне за веру, за идею.

И я могу дать им Рай. Настоящий, и совсем уж без наркотиков.

Мой Домен.

Мозг мгновенно переключился в режим многозадачности. Физическое тело оставалось здесь, в сыром подвале Колдовстворца, а сознание уже нырнуло внутрь моего карманного измерения.

Тэкс… что мы имеем? Бескрайние поля черного обсидиана, мрачное Святилище и шеренги жутких големов. Не самый лучший пейзаж для «рая», прямо скажем. Детишки от такого вида скорее обгадятся, чем уверуют в мое божественное милосердие.

Нужно перестроить сектор.

Я мысленно отсек огромный кусок пространства далеко за Святилищем, чтобы новички не пересекались с моей армией. Задал новые параметры для материи — такое было возможно сделать.

Обсидиан начал стремительно крошиться, перемалываясь в плодородную, мягкую почву.

Свет.

А вот мертвый ровный свет Домена я изменил локально — конкретно над этим сектором вспыхнуло теплое, золотистое «солнце», имитирующее мягкий летний вечер, который никогда не закончится.

Флора.

Щелчок воли, и из почвы стремительно поперла густая, изумрудная трава.

Деревья… пусть будут раскидистые яблони. Спелые, красные плоды, тяжелые ветви.

Журчание воды — пара ручьев с кристально чистой водой. Теплый, успокаивающий ветерок…

Да, при первом осознанном построении своего Домена я спустил почти весь доступный ресурс на обсидиановых големов и… окружение им под стать. Это диктовалось голой нуждой и расчетом на чистую боевую мощь. Эстетика меня тогда не волновала совершенно. Но сейчас… сейчас мне требовалась правильная обертка для промывки детских мозгов.

Я закрыл глаза, вытягивая из глубин памяти образы своей прошлой жизни. Древние мифы, картины из чужих дворцов, воспоминания о тех благородных расах, которых в этом мире отродясь не видели. Материя Домена послушно закрутилась, формируя силуэты. Высокие, стройные фигуры в безупречно белых одеждах. Я создавал образы прекрасных дев — с симметричными лицами, плавными движениями и мягкими голосами. Это были лишь материальные иллюзии, сложные куклы без души и собственной воли, в отличие от тех же големов, в которых была заложена жесткая боевая логика.

Просто продвинутые куклы из эфира, чья единственная программа заключалась в том, чтобы кормить, гладить по голове и петь успокаивающие песни. Но для этих изломанных детей они станут настоящими ангелами во плоти. Тем самым неоспоримым доказательством моего божественного милосердия.

Это не отнимало много сил. Внутри Домена я был абсолютным архитектором, материя подчинялась мне беспрекословно. Менее чем за минуту пустой кусок черной пустыни превратился в идеальный, безопасный оазис, населенный послушными фантомами. Изолированный и прекрасный. Настоящие райские кущи для тех, кто прямо сейчас гнил заживо в подвале.

— Иди сюда, — бросил я Варе, подходя к первому каменному алтарю.

Девчонка вздрогнула, выныривая из своих мыслей, и послушно подошла ближе. На плите лежал мальчишка лет девяти. Кожа плотно обтягивала ребра, грудная клетка едва заметно поднималась. Глаза были полуоткрыты, зрачки не реагировали на свет. В левое предплечье был жестко вшит тот самый серебряный шунт с рунами откачки. Настоящий кусок полумертвого мяса, который через пару минут окажется в объятиях моих иллюзорных дев. Этот контраст сломает и перестроит его психику навсегда.

Но… для закрепления эффекта стоит добавить немного магии. Искажать психику нужно грамотно.

— Держи его за плечо, чтобы не дергался, — скомандовал я.

Варя послушно вцепилась в худенькое плечо мальчишки своими уже полностью восстановившимися пальцами.

Я обошелся без долгих церемоний и попыток аккуратно распутать рунную вязь. Ювелирная хирургия осталась для мирного времени. У нас его нет.

ХРЯСЬ!

Просто вырвал серебряную трубку из вены резким, коротким движением. Мальчишка глухо застонал сквозь сон, из рваной раны густо толчками пошла темная кровь.

— Вульнера Санентур, — тихо произнес я, проводя кончиком палочки над раной.

Края плоти послушно стянулись, останавливая кровотечение. Изначально мелькнула мысль оставить всё как есть ради психологического контраста, но… к черту. Я всё-таки не садист, чтобы бросать ребенка наполовину сломанным. Если уж строить для них Эдем, то исцеление должно быть абсолютным. Покалеченные последователи лишены рентабельности.

Положил свободную левую ладонь прямо на влажную, впалую грудь мальчишки.

Активировал Подменыша.

Магия плоти мягко, бережно втекла в измученный организм. Я направил энергию на полное, глубокое восстановление. Срастил микротрещины в ребрах, напитал истощенные мышцы жизненной силой, выжег хронические воспаления.

Следом прошелся по нервной системе — без капли агрессии, максимально аккуратно. Полностью заглушил болевые рецепторы, снял сведенные судорогой зажимы и заставил железы впрыснуть в кровь лошадиную дозу эндорфинов. Тело ребенка мгновенно обмякло в абсолютном, чистом блаженстве. Искаженное вечной болью лицо расслабленно разгладилось.

А теперь — финальный штрих.

— Империо, — едва слышно шепнул, перехватывая мутный, полубессознательный взгляд приоткрытых глаз.

Непростительное заклятие ввинтилось в хрупкий, истощенный разум так же легко, как горячий гвоздь входит в масло. Сопротивления ожидаемо не последовало — откуда взяться воле у замученной живой батарейки? Я обошелся без жестких приказов убивать или стоять по стойке смирно.

Я просто… подготовил почву.

Ментальным усилием гипертрофировал его восприятие, мягко вколачивая нужные установки прямо на подкорку.

«Слушай меня. Больше никакой боли. Холод закончился. Ты проснешься в теплом свете. Там будут ангелы. Там будет РАЙ. И тот, кто даровал его тебе — твой абсолютный спаситель.»

Искусственно выкрутил контраст между этим вонючим подвалом и моим Доменом на максимум, чтобы при пробуждении на изумрудной траве он испытал самый настоящий религиозный экстаз.

Надеюсь, такая… психологическая закладка была внедрена успешно.

— Сомно.

Легкое усыпляющее заклятие ударило прямо в лоб мальчишке — его веки тяжело опустились, дыхание выровнялось, переходя в глубокий, целительный сон. В нем уже не было кошмаров. Осталось только предвкушение внедренного мной чуда.

Щелкнул пальцами левой руки. Прямо над каменной плитой открылся небольшой портал — зев, ведущий прямо в свежесозданный «Райский сектор».

Подхватил легкое, восстанавливающееся тело телекинезом и плавно отправил его в портал.

ПЛЮФ!

Мальчишка мягко приземлился на густую, теплую траву под яблоней в моем Домене.

Портал тут же захлопнулся.

Один готов. Проснется в тепле, безопасности, с едой над головой. И когда он спросит, кто даровал ему это чудо… девы, которых я приставлю за ними приглядывать, дадут правильный ответ.

— Что… что ты с ним сделал? — голос Вари слегка дрогнул. Она смотрела на пустое место на алтаре, где только что лежал ребенок. В ее глазах смешалось непонимание и зарождающийся благоговейный ужас.

— Дал ему путевку в лучшую жизнь, — сухо ответил я, переходя к следующему алтарю. — Не стой столбом. Держи следующего.

Жаль, что не додумался до этого ДО появления той девчонки, но… никогда не поздно продолжить.

Работа превратилась в методичную рутину. Никаких лишних эмоций, только выверенный ритм действий.

Рывок. Всплеск теплой крови на руки. Магия Подменыша. Лечение. Империо. Сомно. Портал.

ХРЯСЬ!

Очередной шунт со звоном падает на пол.

Вульнера Санентур. Сомно. Прыжок.

Девочка лет двенадцати, полностью седая от пережитого ужаса, исчезает в зеве пространственного кармана, отправляясь на мягкую траву моего Эдема.

ХРЯСЬ!

Вульнера Санентур. Сомно. Прыжок.

Мальчик без двух пальцев на правой руке.

Полностью восстанавливать им оторванные конечности прямо сейчас я… не мог. Варя — мой навигатор, ключ к местной магии крови, критически важна для текущей операции. Эти же дети — долгосрочная инвестиция. Их окончательное исцеление должно проходить естественно, в тепличных условиях моего мира. Они должны всем своим существом ощутить этот переход. От абсолютного мрака — к абсолютному свету. Возникший контраст выжжет в их психике любую прошлую привязанность к нормальному миру.

— Ты забираешь их к себе.

Это прозвучало утвердительно, никаких вопросительных интонаций. Варя стояла у очередного алтаря, прижимая бьющегося в судороге окровавленного ребенка, пока я накладывал чары.

— Куда-то туда, где нет Нави?

— Туда, где вообще ничего нет. Кроме того, что я разрешу там быть, — ровно ответил я, счищая чужую кровь с пальцев. — Там безопасно. Тепло. И есть еда.

— Зачем?

Ого.

Я даже остановился. В кои-то веки осмысленный вопрос от подростка. Никакой тупой слепой истерики. Внимательно посмотрел на девчонку.

— А ты как думаешь? — приподнял бровь.

Она обвела взглядом опустевшие алтари, залитые чернеющей кровью, потом посмотрела на труп Хозяина, всё так же болтающийся на цепи. Губы сжались в тонкую, бледную линию.

— Никто ничего не делает просто так, — медленно произнесла она. — Здесь из нас качали ману. Ты… ты будешь делать то же самое? Только в чистоте?

Ам… сообразительная. Это определенно радует.

— Мана мне не нужна, у меня свой источник, — кивнул на следующий алтарь, приказывая ей продолжать работу. — Мне нужны люди, Варя. Обычные наемники выполняют приказы за деньги или из страха. Мне же нужны те, кто пойдет за мной в огонь и пустоту просто потому, что я сказал им это сделать.

Не видел смысла скрывать очевидное.

— Как сектанты, — хмыкнула она, с усилием отдирая прилипшую к камню руку очередного ребенка.

— Скорее, ммм, как преданные союзники, — поправил я, выдергивая шунт. — Я даю им жизнь, которую они никогда бы не получили в этом прогнившем мире. Даю им безопасность. Взамен они отдадут мне свою верность. Честный обмен. И поверь мне, девочка, когда они проснутся там, где они проснутся… они сами захотят назвать меня Богом.

Варя промолчала. Но в ее глазах читалось четкое, холодное понимание. Она не осуждала меня — в мире, где тебя используют как кусок мяса для поддержания щита, стать верным клинком в руках всемогущего мага в обмен на теплый дом — это дар свыше.

Последний алтарь опустел.

Пятнадцать спящих детей успешно переправлены в Райский сектор Домена. Они не помнят моего лица. Не помнят самого процесса переноса. Для них всё произошедшее будет выглядеть как внезапное, ослепительное чудо. Отключились в пыточном подвале — проснулись на мягкой траве под золотым солнцем. Я позже настрою дев так, чтобы те выдавали им еду и вкладывали нужные мысли.

Процесс индоктринации запущен.

Гуманность? Кто-то, наверное, назвал бы это бесчеловечной манипуляцией над сломанной психикой.

Ммм… возможно.

Но мне плевать на чужую мораль.

Я только что вытащил пятнадцать человек из мясорубки. Они будут жить, расти, тренироваться и ни в чем не нуждаться. А то, что через десять лет они станут моей личной гвардией, готовой перерезать горло любому по моему приказу… Ну, за всё в этой реальности нужно платить.

Помещение окончательно погрузилось в тишину. Только трупы трех надзирателей и тяжелый, удушливый запах крови напоминали о событиях последних недель.

Багровый резервуар в центре зала потух, покрывшись морозной коркой. Энергетическая подпитка этого сектора Кордона была уничтожена.

— Закончили. Центральный генератор отключен, — я сбросил остатки чужой крови с пальцев легким заклинанием Очищения. — У нас есть минут пять, прежде чем сидящие наверху поймут причину падения давления в системе до нуля. Отправят сюда карательный отряд разбираться.

Развернулся к тяжелым железным дверям, ведущим вглубь комплекса.

— Ты говорил, что знаешь схему, — Варя поравнялась со мной.

Ее шаг стал упругим, уверенным. Алхимия сотворила из полумертвого куска плоти идеального проводника.

— Знаю. Центральный пост управления находится прямо над нами, в башне Главного Архива. Если местная верхушка и этот мистический «ОН» где-то и прячутся, то именно там.

— Там будет охрана. Мутанты. И внутренний периметр ловушек, — сухо констатировала девчонка. По пути она хладнокровно подобрала с пола брошенную одним из мертвых охранников короткую дубинку. — Нас будут ждать.

— О, я очень на это надеюсь, — усмехнулся я.