В этой части тайги холод был живой, словно бы мыслящей тварью, таким… старым и ненасытным хищником, который методично обгладывал кости. Мерзкий. Старый. Как ее дед.
Девочка, свернувшаяся в грязный, дрожащий комок под вывороченными корнями кедра, знала это лучше многих. Ее звали… вроде бы… Варя, хотя имя давно потеряло смысл, стеревшись вместе с человеческим обликом.
Увы.
Сейчас она была просто куском мяса, который отчаянно не хотел замерзать, и которой… в этом деле едва ли помогала магия.
Девочка уже долгое время сидела в земляной норе, пропахшей прелой хвоей и ее собственной мочой. Заскорузлые пальцы, покрытые черной коркой обморожения, сжимали острый осколок лосиного ребра — Варя приставила неровный край кости к своему левому предплечью, туда, где кожа бугрилась от старых шрамов, и с силой надавила.
Плоть разошлась.
Боль давно стала для нее фоном, как завывание бурана снаружи.
Темная кровь лениво выступила наружу. Варя закрыла глаза и потянулась к тому мерзкому, пульсирующему узлу в груди, который называли магическим даром. Мана, энергия, эссенция жизни… — разные названия есть у ЭТОГО — смешалась с кровью на морозе. Законы местной сангимантии, пересказанной ей еще отцом, работали примитивно: кровь окислялась, мана запускала реакцию, и по венам ударил агрессивный, кусачий жар.
Он прокатился по телу, согревая коченеющие внутренности, вырывая ее из объятий гипотермии еще на час.
Всего лишь час…
Но за тепло приходилось платить. Магия — это всегда сделка, и тайга не принимала медяков. Она брала выносливостью — сердце забилось тяжело, с перебоями перекачивая густеющую жижу.
В голове помутилось.
— Магия — это не искры из пальцев, дурочка. Магия — это долг. И платишь ты всегда мясом…
Голос матери всплыл в памяти так отчетливо, словно она сидела здесь, рядом, на промерзлой земле. Варя привалилась затылком к корням, проваливаясь в лихорадочный бред воспоминаний.
Они жили на отшибе, в избе, стены которой почернели от времени и копоти. Мать была знахаркой, одной из тех, кого деревенские боялись, но к кому бежали, когда у скотины раздувало животы или когда бабы не могли разродиться.
Тогда Варе было десять. Она помнила запах свежевать свиньи — ее Мать стояла по локоть в дымящихся потрохах, ловко орудуя широким ножом. Кровь стекала по ее грубым рукам в деревянное корыто.
— Смотри, Варька, — говорила мать, вытирая лоб тыльной стороной окровавленного запястья. — Жизнь — она вот тут. В этой красной жиже. Люди думают, что волшебство — это слова из книжек. Брехня. Слова — это ветер. А чтобы ветер сдвинул мельницу, нужна вода. Наша вода — это кровь.
— А почему мы прячемся? — спросила тогда Варя, глядя на то, как пар поднимается от выпотрошенной туши.
— Потому что люди — твари, дочка. Они слабые. А когда слабый видит того, кто может порезать себе руку и заставить огонь плясать, слабый берется за вилы. Они выпьют тебя досуха, если поймут, что ты можешь. Запомни: никогда не показывай дар. Дар — это проклятие.
Мать оказалась права во всем, кроме одного. За ними пришли не с вилами. За ними пришли с серебром и казенными мандатами.
Это случилось зимой. В дверь стучать… даже не собирались — ее просто выбили с петель. Трое высоких мужчин в тяжелых шубах и с короткими темными палочками в руках — то были ловчие. Они искали «порченых» детей для пополнения рядов Колдовстворца. Но они не были учителями, нет… Скорее уж мясниками, которым платили за головы и пополнение в те нелегкие для всей страны годы.
— Девчонку забираем. Найти вас было несложно — от нее разит на полверсты, — сказал старший, стряхивая снег с сапог. — А ты, ведьма, пойдешь в расход… Приказ чистить кордон.
— Я убью тебя… О НЕТ!!! — крик матери сорвался на хрип.
Знахарка бросилась на старшего с тем самым широким ножом для забоя скота. Варя помнила этот момент в деталях: вспышка зеленого света, сухой треск, и мать отбрасывает к печи.
Нож выпадает из ее рук, а кровь заливает доски пола.
Варя бросилась к ней, падая на колени. Она тянула свои маленькие ручонки, пытаясь зажать страшную, рваную рану на шее матери. Пальцы скользили. Теплая жидкость текла сквозь них, забивалась под ногти.
— Ну-ну, не скули, щеночек, — раздался смех старшего ловчего. Тяжелые шаги заставили старый пол вибрировать. Тень человека надвинулась, закрывая свет лучины. — Поедешь в школу. Сделаем из тебя человека.
Тогда это случилось впервые. Варя не знала заклинаний, не умела направлять ману… Она просто закричала, сжимая в руках кровь своей матери. И кровь… как бывает у прирожденных сантимагов, ответила.
Красная лужа на полу вдруг вскипела, и острые, возникшие словно бы из ниоткуда иглы из кристаллизованной крови вырвались и… вонзились ловчему прямо в икры!
Он заорал, падая на колени. Варя не помнила, что было дальше. Ее ударили по затылку, и мир погас.
Мир включился уже в подвалах Колдовстворца.
Сначала это действительно называли школой. Но потом из-под земли полезла Навь. И школа превратилась в осажденную крепость, а затем — в бойню.
Граф Орлов сбежал в Европу за подмогой, благополучно прихватив с собой свиту и высокомерную дрянь Романову. Школа осталась обезглавленной, но власть на местах быстро подобрали те, у кого вместо совести остался лишь голый прагматизм. Руководство внутренними контурами взял на себя один из старших надзирателей — грузный, лысый маг с изуродованным ожогами лицом и абсолютно мертвым взглядом. Имени его Варя не знала, для всех «порченых» он был просто Хозяином. Этот человек понял предельно простую вещь: удержание защитного купола над Колдовстворцем требовало колоссальных объемов энергии. Лей-линии иссякли, духи пустоты сожрали естественный магический фон, систему нужно было срочно запитать альтернативным источником.
Хозяин быстро нашел выход.
Варя до тошноты ярко помнила этот день. Их, детей с нестабильным даром крови, сирот из глухих сибирских деревень, которых ловчие свозили сюда годами, согнали в большой зал с каменным полом.
Старший надзиратель медленно шел вдоль выстроенного строя. На нем был тяжелый кожаный фартук поверх мантии, насквозь пропитанный застарелым запахом железа и гнили. Рядом с ним тяжело переваливался огромный бурый медведь-мутант, с клыков которого на камни капала едкая слюна. Тогда Варя еще не знала, что это был анимаг.
— Вы мусор, — произнес надзиратель ровным, скрипучим голосом, разглядывая дрожащих детей. Звук эхом разносился под сводами зала. — Отбросы, которых притащили сюда из милосердия. Время милосердия закончилось. Идет война. Навь жрет реальность. Барьеру нужен чистый эфир, и вы… станете этим эфиром.
К Варе подошел один из помощников мага. Грубая рука в кожаной перчатке схватила ее за предплечье, задирая грязный рукав.
— Что мы будем делать? — пискнул кто-то из младших детей в конце шеренги.
Хозяин остановился. Его изуродованное лицо исказила жуткая гримаса, отдаленно напоминающая улыбку сытого хищника.
— Вы будете служить. Вы станете раствором для укрепления камней нашей крепости.
Детей превратили в живые батарейки.
Вену на левой руке Вари вскрыли коротким надрезом. В плоть с силой вставили толстый серебряный шунт, плотно покрытый рунами откачки. Порченых приковали цепями к каменным алтарям в подвалах северного крыла. День за днем система защиты монотонно высасывала из них ману вместе с кровью.
Процесс ощущался как медленное, капля за каплей, вытягивание самой сути жизни. Дети на соседних алтарях умирали один за другим. Тела высыхали, превращаясь в обтянутые кожей желтые мумии. При перегорании такой батарейки дежурные маги просто отстегивали труп и сбрасывали его в общую яму, деловито заменяя отработанный ресурс свежим материалом.
Такова участь их — отбросов.
Варя выжила исключительно благодаря жестокой науке своей матери. Девочка научилась замедлять собственный метаболизм. Тело впадало в глубокое полулетаргическое состояние, позволяя рунам качать энергию по самому минимуму, пока разум цеплялся за жизнь голыми инстинктами.
Система работала бесперебойно до момента масштабного сбоя.
Две недели назад в подвалах начался абсолютный хаос. Барьеры северного крыла не выдержали давления. Навь прорвалась внутрь комплекса, и твари пустоты начали рвать охрану на куски прямо в коридорах!
Это был лучший момент в ее жизни.
Визг людей смешался с кровью и оглушительным грохотом обрушающихся каменных сводов. В этой суматохе дежурный маг, пришедший отстегивать труп соседа Вари, совершил… неприятную для себя ошибку — Навья гончая с разбегу пробила кирпичную стену, надзиратель в животном ужасе попятился назад и споткнулся о каменную ступень алтаря.
Варя давно забыла сказки про героизм. Герои в тайге умирают первыми, эту истину она усвоила навсегда. Внутри бился лишь первобытный инстинкт выживания. Серебряный шунт в руке расшатался от постоянной вибрации пола. Девочка с диким криком рванула руку на себя, и собственные вены и сухожилия с треском порвались. Боль ослепила, перекрыв дыхание, но руки освободились.
Надзиратель лежал на каменном полу, судорожно пытаясь нащупать оторванное вместе с пальцем кольцо. Варя навалилась на него сверху всем своим легким телом. Боевых чар в ее арсенале не водилось, сама девочка просто… впилась зубами в ухо мага, свободной окровавленной рукой сжала выдранный из вены серебряный шунт и со всей доступной дурью вогнала этот покрытый рунами кусок металла прямо в глаз надзирателю до громкого хруста кости.
Мужчина жутко захрипел, суча ногами по камню. Варя вырвала из его окоченевших пальцев короткий охотничий кинжал, сплюнула чужую кровь на пол и побежала. Бег по темным коридорам Архива сопровождался скольжением в лужах внутренностей и прятками от плотоядных теней, пока ледяной воздух тайги не ударил в лицо за пределами разрушенной школы.
Ноги несли ее вперед до полного истощения. Падение в снег сменилось долгим, мучительным ползанием на четвереньках сквозь сугробы…
Беглый ресурс системы обязан выжить. Охотники обязательно придут за пропавшей батарейкой.
Тух. Тух. Тух.
Тяжелая вибрация вырвала Варю из воспоминаний, возвращая в промозглую реальность земляной норы.
Буран снаружи выл так, словно сама смерть играла на костяной флейте. Но сквозь этот вой она отчетливо слышала шаги. Тяжелые, ритмичные. Так ходят химеры — уродливые медвежьи мутанты, которых патрульные Колдовстворца начали использовать как гончих.
Причём совсем недавно.
Они шли прямо на нее.
Варя замерла. Сидеть в норе означало сдохнуть — у мутантов отличное обоняние, они чуют запекшуюся кровь под корнями за сотню шагов. Бежать по глубокому снегу — тоже смерть, у нее просто не осталось выносливости.
«Значит, будем драться», — подумала она с мрачным безразличием обреченного.
Тактика сформировалась быстро. Патрульных всегда двое. Если ударить первой, резко и грязно, можно снести одного всадника. Завладеть химерой. Верхом на мутанте есть шанс прорваться сквозь метель, пока Кордон не завыл сиренами.
Варя перехватила свою изрезанную левую руку и силой продавила вязкую ману в открытые вены. Местная магия крови требовала жесткого физического контроля, где густая жидкость служила проводником, а морозная среда выступала катализатором. Вытекшая кровь под действием эфира мгновенно теряла температуру, выстраивая плотную кристаллическую решетку прямо в воздухе.
Так она сформировала из собственной плазмы длинный зазубренный шип, вытягивая его структуру до состояния твердого лезвия. Процесс сожрал последние запасы выносливости и вызвал резкое падение артериального давления — перед глазами поплыли черные пятна, а к горлу подкатила тяжелая тошнота.
Попытка выскользнуть из-под корней для занятия атакующей позиции обернулась провалом. Ослабленное кровопотерей тело дало сбой, нарушив работу вестибулярного аппарата, и ноги неверно оценили плотность снежного наста. Ботинки проломили хрупкий лед, она ухнула в глубокий рыхлый сугроб по самую талию.
«Срань. Вот и всё».
Удобная позиция исчезла, превратив ее в неподвижную мишень прямо на пути патруля. Огромные тени химер уже надвигались сквозь метель.
Смерть задерживалась.
Багровое марево Кордона исказилось и пошло мелкими рябистыми волнами. Пространство живого щита растянулось, и сквозь плотную магическую мембрану буквально просочилась человеческая фигура!
Чужак прошел барьер без положенной оплаты кровью и без срабатывания системы тревоги. Как?!
Варя замерла в сугробе и принудительно пустила ману в грудную клетку, силой замедляя ритм собственного сердца до одного удара в пять секунд. Дикая боль разорвала грудину, но падение температуры тела давало шанс укрыться от тепловизоров химер.
Чужак же двигался плавно, экономя каждое движение. Он отряхнулся от барьерной слизи и поднял голову — первая химера пригнулась для прыжка, наездник вскинул палочку.
Чужак проигнорировал уклонение, сделав лишь одно короткое движение рукой. Багровая дуга сорвалась с кончика его палочки. Сгусток кинетической энергии ударил в химеру и разнес мутанта вместе со всадником изнутри. Мясо, кости и куски ткани веером разлетелись по снегу, ударяясь о стволы деревьев с влажным чавканьем. Сладковатый запах горелого жира заполнил пространство.
Варя смотрела на кровавую осыпь, выстраивая очевидную цепочку фактов. Никто не прорывает Кордон снаружи без сигнала тревоги. Система пропустила человека добровольно. Маг, способный разорвать элитный патруль одним взмахом, имеет высший уровень допуска!
Или… Романовы прислали личного экзекутора для зачистки беглого ресурса?
Тактический расчет рухнул под давлением паники. Адреналин ударил по нервным окончаниям, запустив чистые рефлексы и отключив логику. Варя с криком выбросила руку вперед и отправила кроваво-ледяной шип в полет. Инстинкты сработали на ближайшую массивную угрозу из-за эффекта туннельного зрения, перенаправив снаряд во второго патрульного. Ледяные колья вырвались из-под земли под лапами мутанта и прошили химеру вместе со всадником насквозь.
Фонтан горячей крови ударил в воздух и моментально застыл красной коркой поверх снега. Мутант рухнул, придавив наездника своей тушей.
«Один готов. Я успею».
Ошибка оценки ситуации привела к полной потере контроля над боем. Она развернулась к экзекутору, вытянула последние капли маны из разодранных вен и сформировала новый нестабильный шип прямо в воздухе.
— Сдохни! — прохрипела она и швырнула ледяное лезвие прямо в лицо чужаку.
Расчет на уклонение или применение магического щита не оправдался. Чужак просто шагнул навстречу и поймал кусок быстро летящего льда голой ладонью. Острая грань вспорола его плоть, кровь брызнула на снег. Лицо экзекутора осталось спокойным, он сжал пальцы, с хрустом ломая шип и полностью игнорируя повреждения собственных тканей…
Маги не блокируют атаки физическим телом. Биология этого существа функционировала по чужим законам, что окончательно парализовало Варю. Мышцы одеревенели, она осталась неподвижной, не пытаясь выставить защитный блок.
Чужак сделал еще один короткий шаг. Плотный телекинетический удар прошелся по ней по касательной, выбивая весь кислород из легких без перелома ребер и жестко сбрасывая адреналиновый пик. Варю отшвырнуло назад, лопатки впечатались в толстый ствол дерева. Мир смазался в серое пятно, она сползла на снег с судорожным свистом в легких.
Тяжелый сапог опустился на плечо, намертво вдавливая ее в промерзлую землю. Кончик палочки уперся в подбородок, заставляя поднять голову.
— Не надо тыкать в меня сосульками, — ровно произнес чужак.