Кладу извлеченный из груди инквизитора камень на верстак и достаю из инвентаря багровый кристалл-тромб. Домен вибрирует от избытка энергии, которую я закачиваю из городских магистралей — самое время разобраться с качеством этого нового топлива. Сближаю два объекта, и воздух между ними начинает трещать от статики.

— ТРР-РРАХ! — между камнями проскакивает дуга зеленого разряда.

Смотрю на реакцию. Тромб — это чистая ярость Червя, сгусток его воли и боли, а британский камень инквизитора ощущается как холодная стерильная пробка. Лорды наверху просто затыкают рот живому богу этой затычкой. Кристалл-тромб пытается поглотить стабилизатор, но тот глухо отсекает агрессию, пропуская через себя только ровный поток силы.

Этот камень работает как фильтр-заслонка. Если я нацеплю его на себя, сканеры Верхнего города увидят не мою дикую магию, а «причесанный» эфир добропорядочного гражданина. Главное, чтобы он не перегрелся и не взорвался прямо в кармане при встрече с более мощным детектором.

Вставляю камень в распределительный узел питания Домена.

— ПШШШ-ТЫК. — механизм встает в пазы.

Смотрю на манометр на стене. Стрелка, которая раньше бешено дрожала, мгновенно замирает на месте. Багровая жижа в трубках тускнеет и меняется на ровный золотистый свет. Домен затихает, вибрация пола исчезает. Значит, они вот так это делают. Просто построили клетку для Червя и выдают это за цивилизованный прогресс. Отрезали всё опасное и получили рафинированный суррогат. Лорды не укротили магию, они её кастрировали. Впрочем, если не слышишь криков того, кого ешь, то и аппетит лучше. Мда. Но стоит этой «пробке» вылететь, и город просто размажет по материку.

Нужно проверить «Подменыша» под этой новой нагрузкой. Сосредотачиваюсь на образе лорда Уинстона. Кости хрустят, кожа натягивается, и я чувствую, как камень в системе начинает транслировать на мое новое тело специфическое «эфирное эхо». Воспроизвожу не только рожу этого типа, но и его ауру.

— ХРУСТЬ-КРЯК. — челюсть встает на место.

Смотрю на свои руки. Пальцы длинные, кожа бледная, никакой мазутной гари под ногтями. Теперь одежда. Достаю палочку и направляю её на свои лохмотья. Сосредотачиваюсь на нитях ткани, заставляя их переплетаться по новой схеме, жестко выдранной из памяти покойника.

— ВЖЖЖ-ТЫК. — лохмотья превращаются в строгий дорогой костюм.

Трансфигурация под прикрытием стабилизатора проходит подозрительно гладко. Правда, костюм непривычно сковывает движения — Уинстон явно предпочитал щегольской крой комфорту, и магия безжалостно воссоздала этот портняжный садизм.

Вытаскиваю камень из узла Домена и прячу в карман брюк. За спиной тут же раздается тяжелый гул — стрелка манометра дергается в красную зону, золотистый свет мигает, и трубы снова наливаются багровой яростью. Домен возвращается к своему привычному хаосу. Без камня в лифт соваться нельзя.

Выхожу на склад. Рик всё еще подпирает стену. При виде меня он вздрагивает, мгновенно вскидывает автомат и щелкает предохранителем.

— Стоять! Шаг назад, мать твою! — орет он, целясь мне в грудь.

— Опусти железяку, Рик. Это я, — произношу я своим настоящим голосом, прежде чем окончательно перестроить голосовые связки под Уинстона. — И если ты прострелишь мне этот дорогущий пиджак, вычту из твоей доли.

Бандит медленно опускает ствол, вытирая пот со лба.

— Босс? Твою мать… Выглядите так, будто сейчас начнете распоряжаться моим наследством, которого нет.

— Что там на улицах? — бросаю я уже чужим голосом, копируя характерную надменную интонацию лорда. — Синдикат ищет виновных?

— В панике все. Смерть инквизитора — это не шутки. Но все грешат на «внутренний сбой». Говорят, его аугментация замкнула из-за перепада давления на Линиях. Инквизиция пока копается в обломках его брони.

— Хорошо. Это дает нам время.

— Вот, — Рик лезет в карман и протягивает мне помятую карточку с золотым тиснением. — Достал приглашение на аукцион. Физический дубликат. Его нужно «зарядить» правильным фоном, иначе охрана на входе выкинет вас в шахту.

Беру карточку. Приглашение на закрытый аукцион магических реагентов. Память инквизитора дала мне только обрывки: долги, ненависть к Губернатору. Неизвестных переменных всё еще слишком много, так что придется импровизировать на ходу.

— Рик, слушай команду. Пусти слух в трущобах о «безумном механике», который якобы врезался в сеть где-то на минус четвертом. Пусть жандармы роют там. Нужно отвлечь их от нашего яруса.

— Сделаю, босс. Но если они найдут того парня, которого я подставлю?

— Значит, у парня будет плохой день, — пожимаю плечами. — У нас на кону дела посерьезнее.

Маска надета, камень стабилизации в кармане, пора подниматься наверх. Иду к лифтам, чувствуя, как пиджак стягивает плечи. Магия честно воссоздала ублюдский крой лорда Уинстона, так что придется терпеть.

— Посмотрим, какой вкус у этой их «чистой» жизни, — бормочу я, нажимая на кнопку вызова.

— ВЖЖЖ-КРРР!

Шагаю в кабину элитного лифта, и створки с мягким шипением смыкаются за спиной, отрезая меня от вони нижних ярусов. Капсула выглядит слишком дорого для этого промышленного ада: кругом полированный металл и никаких следов ржавчины. По коже пробегает холодок от систем климат-контроля, запитанных напрямую от маны.

— ВЖЖЖИК-ПИП! — над дверью вспыхивает тонкая рунная полоса, запуская сканирование ауры.

Замираю. Моя истинная мощь сейчас для этого детектора как раскаленное ядро, которое должно поджарить все предохранители. Незаметно сжимаю в кармане камень стабилизации. Он вздрагивает, поглощая мои магические эманации и выдавая наружу ровный, стерильный фон лорда. Индикатор над дверью меняет цвет с тревожного желтого на спокойный белый. Затея с фильтром работает.

Капсула продолжает плавный подъем, и я встаю у панорамного стекла. Ржавые переплетения труб и вечные клубы жирного пара стремительно уходят вниз, а на смену им приходят стены из белого мрамора, украшенные золотой вязью рун. Конденсата нет, пыли нет, даже воздух здесь пахнет как в лесу после дождя.

Смотрю на эту чистоту, и к горлу подкатывает тошнота. Слишком всё правильно и вылизано, будто я попал в операционную, где пациенту сначала вскрыли череп, а потом тщательно протерли мозги спиртом. Британцы не просто выкачивают из Червя силы, они заставили его забыть о боли, превратив пульсирующий ужас в удобную коммунальную услугу. Магия для них стала просто жидкостью в трубе. Они явно не ждут удара с той стороны, которую сами же кастрировали.

На одном из промежуточных уровней лифт останавливается, и внутрь заходит дама в шелковом платье с турнюром. На её шее поблескивает колье из мелких кристаллов, которые светятся в такт её дыханию. Она бросает на меня брезгливый взгляд, прижимая к носу кружевной платок.

— Ох, Уинстон, ну и вид у вас, — произносит она, растягивая гласные с характерным акцентом. — Неужели вы снова спускались в эти отвратительные доки? От вас несет… низами. Как только Комитет по чистоте эфира это терпит?

Память инквизитора молчит — там только обрывки политических дрязг, лиц я не помню. Значит, буду гнуть свою линию. Выпрямляю спину и напускаю на лицо маску высшей степени пренебрежения, которую только может позволить себе лорд.

— Дела службы не всегда позволяют наслаждаться ароматом роз, дорогая леди, — отвечаю я, делая голос максимально холодным и скрипучим. — К тому же, если бы мы не посещали «низы», вам бы нечего было заливать в свои духи.

Она фыркает, отворачивается к стеклу и больше не произносит ни слова. Отлично. Маскировка — это в первую очередь умение смотреть на людей как на дорожную грязь. Уинстон явно не был из тех, кто лебезит, и мне повезло с темпераментом этого покойника.

Выхожу на улицы Верхнего Сиднея, и в глаза бьет яркий свет рунных фонарей. Кругом викторианская классика на стероидах: высокие шпили, лепнина, идеальные тротуары. Люди здесь ходят не спеша, обсуждая котировки эфира и новые постановления Губернатора. Достаю из кармана приглашение. Золотые буквы гласят: аукционный дом «Гармония», Центральная площадь. В голове сразу всплывает обрывок воспоминаний Уинстона — карта маршрута, пара поворотов направо. Идти недалеко.

Иду мимо патрулей «Цепных Псов», рассматривая их не как угрозу, а как инженер сломанную машину. Через камень стабилизации я вижу то, чего не замечают обычные работяги: их тяжелая броня не автономна, она постоянно подпитывается от беспроводных резонаторов на стенах зданий. Вырубить эти тарелки — и ликвидаторы превратятся в неподвижные железные статуи. Аварийных аккумуляторов при таком расходе энергии им хватит на пару минут. Запоминаю эту деталь. Главное теперь понять, завязаны ли эти резонаторы на общую городскую сеть или у каждого квартала свой хаб.

Останавливаюсь возле небольшого сквера. Слуги-големы, похожие на изящных латунных кукол, поливают цветы из леек. Из носиков льется не вода, а чистейшая мана. Растения прут в рост прямо на глазах. В этом мире магия — просто валюта и статус.

Красть у них товары бессмысленно. Им плевать на убытки, они просто выкачают еще больше из нижних ярусов. Нужно бить по каналам распределения, по самой возможности контролировать этот поток. Если перехватить управление магистральным узлом здесь, наверху, вся их «Гармония» рассыплется как карточный домик. Прямая атака вызовет армию, значит, действовать надо тоньше. Нужно заставить саму систему отвергнуть своих хозяев, разбудить Червя под этим мрамором.

Аукционный дом уже виден впереди. Громадное здание с колоннами, у входа стоят личные гвардейцы Губернатора. Камень в кармане ощутимо пульсирует, нагревая бедро. Заряд стабилизации не вечен. У меня есть час, максимум два. Если аукцион затянется, фильтр выгорит, и я превращусь в фонящую магическую бомбу прямо посреди зала этих аристократов.

— Ну, Уинстон, — шепчу я себе под нос. — Сейчас узнаем, насколько глубока эта кроличья нора.

— ТУК-ТУК, — отзывается сердце в такт шагам по мрамору.

Поднимаюсь по широким ступеням. Гвардейцы у дверей даже не шевелятся, провожая меня лишь бесстрастными взглядами сквозь узкие визоры шлемов. Личина работает стабильно.

«Лорды не оправдываются. Они требуют», — напоминаю я себе базовое правило.

Вхожу в главный холл, не оглядываясь по сторонам. Подхожу к стойке распорядителя и небрежно бросаю на зеленое сукно именной жетон вместе с карточкой приглашения. Распорядитель — сухой старик в безупречном фраке — берет артефакт в руки, рассматривая его через окуляр, вмонтированный прямо в глазницу.

— Одну минуту, лорд Уинстон, — скрипит он, и в воздухе начинает резко пахнуть озоном.

В кармане становится обжигающе горячо. Мой трофейный камень стабилизации входит в жесткий клинч с проверочным резонатором на стойке. По латунной поверхности жетона начинают бегать мелкие дуги искр. Техника лордов слишком чувствительна, и фильтр работает на пределе. Если я ничего не сделаю, через секунду эта штука запоет на весь холл об инородном магическом вмешательстве.

Опускаю руку под стол. Напрямую бить магией нельзя, поэтому я направляю крошечный импульс «Флагелло» прямо в камень инквизитора. Стабилизатор раскаляется, жадно поглощая дикую энергию заклинания и выплевывая наружу лишь слабую, «санкционированную» искру статики.

— ТЫК.

Этот микроразряд бьет в основание стойки, сбивая настройки считывателя. Резонатор захлебывается и затихает. Старик, ничего не заметив, убирает окуляр и возвращает мне жетон с легким поклоном.

— Всё в порядке, ваша подпись подтверждена, — произносит распорядитель, поправляя белоснежные перчатки. — Рады видеть вас после вашего… долгого отсутствия. Надеюсь, на этот раз вы нацелены на серьезные приобретения. Главный лот поступил от самого Губернатора, и, поверьте, это стоит любых денег.

— Смотря что вы называете серьезным, — холодно отзываюсь я. — Опять ржавые артефакты времен колонизации?

— О, берите выше, милорд, — старик наклоняется ближе, и от него несет старым пергаментом. — В этот раз выставляется «живое сердце» Линии. Губернатор лично курировал извлечение этого сегмента из центрального узла Червя. Это чистейшая эссенция сознания, способная перестроить любую поврежденную структуру.

Забираю документы и отхожу к выходу, сохраняя ледяное выражение лица. Значит, они похитили кусок разума этого гиганта под ногами. Если старик не врет, это именно то, что нужно Анастасии. Живая мана с сознанием, способная склеить её разбитую личность. Но вырезать кусок из бога, на котором живешь — это запредельная наглость. Амбиции здешних лордов окончательно сожрали их инстинкт самосохранения.

Проходя мимо декоративной вазы в приемной, незаметно роняю внутрь кристаллический шлак — «маяк», который я собрал утром в Домене. Крохотная стекляшка будет транслировать всё, что происходит в этом зале, прямо ко мне на склад. Главное, чтобы местные уборщики-големы не приняли её за обычную пыль.

У выхода стоит гвардеец в тяжелой броне, сверля меня взглядом через щель шлема. Вместо того чтобы рисковать с прямым кастом «Конфундуса», я собираю каплю чистой магической угрозы и продавливаю её через фильтр в кармане. Камень преобразует давление ауры в концентрированный, ледяной снобизм высшего лорда. Гвардеец рефлекторно отводит взгляд, словно я только что молча приказал ему исчезнуть.

Снова захожу в лифт и нажимаю кнопку спуска. Створки смыкаются. Начинаю медленно ослаблять личину, возвращая себе привычный вес и рост, пока капсула летит вниз. Кости ноют от обратной трансформации, но дышать сразу становится легче.

Смотрю на мелькающие за стеклом уровни. Наверху — стерильный рай на украденной крови, внизу — ржавое болото, где люди гниют заживо. Я болтаюсь где-то посередине, не желая принадлежать ни к тем, ни к другим. Мой путь — это не выбор стороны. Я собираюсь стать тем, кто держит руку на общем рубильнике.

Лифт останавливается на моем ярусе, и я выхожу в привычную сырость. Здесь пар пахнет металлом и потом, и это кажется куда более честным, чем приторные благовония Верхнего города.

Захожу на склад. Рик сидит на ящике и чистит свой автомат.

— Ну как, босс? Приняли за своего или пришлось прорываться с боем? — спрашивает он, сплевывая на пол.

— Приняли, — бросаю я, стягивая пиджак. — Но у них там магия такая… липкая. Будто в патоке плаваешь.

Вынимаю из кармана багровый кристалл-тромб и кладу его на верстак. Прямая атака на аукционный дом не сработает, их поля стабилизации просто выжгут мне мозги раньше, чем я успею скастовать что-то серьезное. Будем действовать через саму Линию. Раз лорды вырезали «сердце» Червя, вся система сейчас находится в состоянии жуткого стресса. Натянутая струна. И я на ней сыграю.

Я использую этот кристалл, чтобы спровоцировать резонанс в магистралях во время торгов. Червь сам разнесет этот их «рай» изнутри. Это будет не просто взрыв, это будет приступ ярости целого материка, который зальет энергией и нижние ярусы тоже. Масштаб катастрофы выйдет из-под контроля, но другого способа добраться до «сердца» у меня нет.

Глядя на пульсирующий багрянцем кристалл, я четко осознаю одну вещь. Эта штука больше не просто батарейка для Домена. Теперь это детонатор, который я сам засуну в глотку этому городу.

— Ну что, Рик, — бросаю я в темноту склада, не оборачиваясь. — Готовься. Скоро здесь станет очень жарко, и никакие манометры им не помогут. Будем надеяться, что стены склада выдержат, иначе мы оба станем частью истории этого подземелья.

Достаю палочку и провожу по грани кристалла. Червь под полом откликается на это движение глухим, едва слышным стоном.

Он тоже ждет этого момента.