Ладонь ложится на холодный металл запорного вентиля, и под пальцами сразу ощущается дрожь запертой внутри трубы маны. Ошибка в расчетах или недостаток моей крови в адаптере гарантируют детонацию всего яруса вместе с нами, но так даже интереснее. Подыхать лучше с музыкой, чем в тишине.

Смотрю на притихшего Рика у ворот, перевожу взгляд на замерших моблинов и Анастасию. Она вообще понимает, что сейчас происходит, или для нее это просто очередной шум в этом бесконечном подземелье?

— Погнали, — бросаю в пустоту и с силой кручу латунное колесо.

Механизм срывается с мертвой точки со скрежетом, и пар с ревом устремляется в систему. Латунные стыки начинают жалобно подвывать от перепада давления, а я впиваюсь взглядом в циферблат манометра. Стекло за долю секунды окрашивается в красный цвет, и багровая жидкость внутри пульсирует на пределе возможностей колбы. Ну же, не подведи.

Труба выдерживает нагрузку, и взрыва не происходит.

Энергия Червя чует родную биологическую подпись, поэтому дикая мана перетекает из городской сети в мое измерение без всякого сопротивления. Получается, я угадал с пропорцией, или Червю просто плевать, кто к нему присосался, пока вкус совпадает?

Домен начинает накапливать тяжелую силу, и мои собственные каналы сразу реагируют на приток свежего ресурса. Поврежденные взрывом узлы впитывают этот поток, поэтому жжение в груди затихает, а тупая боль в висках уходит без следа.

Я интегрировался в экосистему материка и встроился в кровеносную систему гиганта в качестве прожорливого паразита. Теперь я часть этого огромного глиста? Звучит не слишком благородно, зато эффективно.

Сажусь на пустой деревянный ящик, делаю глубокий выдох и стираю липкий пот со лба рукавом куртки. Руки все еще немного дрожат.

Рик настороженно косится на багровый свет, и его пальцы нервно поглаживают приклад автомата. Видимо, парень уже приготовился к досрочной встрече с создателем.

— Босс, оно точно не рванет? Трубы аж воют, и Инквизиция быстро заметит такой скачок.

Смотрю на манометр, где стрелка замерла в красной зоне и больше не двигается. Стабильность полная, по крайней мере, на первый взгляд. А что там на самом деле происходит в глубине магистралей? Может, я сейчас вызвал микроинсульт у этого подземного бога?

— Система слепа, — отвечаю спокойно, хотя внутри гложут сомнения. — Для Лавлейс процесс выглядит как штатное подключение нового жилого квартала, как я понимаю. Мой адаптер маскирует истинную сигнатуру, по крайней мере, я на это надеюсь. Если кто-то сунется с проверкой — справимся, а трупы будешь скидывать в пустую шахту лифта.

Бандит сглатывает и покорно кивает. Установка Спящего агента надежно блокирует панику, но не убирает тупость.

Вызываю интерфейс Гримуара и вижу, что шкала маны заполняется с пугающей скоростью. Мое карманное измерение жрет местный ресурс без всякого отторжения. Значит, теория Хэллоуэя работает, но надолго ли? Не станет ли Домен слишком тяжелым от этой сырой крови?

— Ну вот и всё, — шепчу я, наблюдая за багровым свечением на грязных стенах склада. — Теперь Сидней работает на меня, и посмотрим, как вы запоете, когда я выкачаю из ваших труб всё подчистую.

Поднимаюсь, отряхиваю куртку от бетонной пыли и понимаю, что долго созерцать этот триумф — прямой путь к деградации. Мне нужна практика на живых объектах и понимание того, как эта техномагическая требуха функционирует в руках тех, кто не наделен силой Гримуара. Хватает ли им этого пара или они просто медленно сходят с ума от его давления?

Выхожу за пределы склада, кивнув Рику, и направляюсь к транспортному узлу. Снова.

* * *

Выхожу из грузовой клети на ярусе Рынка Шестеренок, где в нос сразу бьет запах канифоли, масла и человеческого пота. Иду сквозь толпу рабочих и мелких бандитов, а торговцы вокруг кричат, зазывая покупателей. Ряды завалены медным ломом, фильтрами и непонятными приборами. Интересно, сколько из этого хлама реально работает, а сколько — просто крашеная жесть?

Слева от меня оборванец яростно торгуется за ржавый дыхательный фильтр.

— Три сотни! Он еще работает, клянусь! — орет торгаш с изуродованным лицом.

Покупатель хватает деталь, прикручивает к латунному разъему на горле и делает судорожный вдох. Мужик сразу заходится кровавым кашлем, и из клапана бьет густой черный дым. Уголь внутри давно выгорел, поэтому бедолага сдохнет через неделю от эфирного отравления. Или через два дня, кто их тут считает?

Иду дальше и игнорирую протянутые руки попрошаек с обрубками вместо конечностей. Мегаполис пережевывает слабых людей и выплевывает их в виде биологического мусора. Почему они не используют протезы? А, ну да, нужны деньги. Нет денег — нет руки, всё логично.

Замечаю полуоткрытую палатку без вывески, где кто-то глухо мычит от боли, и делаю шаг внутрь. Просто интересно, как они это делают без анестезии и нормальных инструментов.

Местный мясник в промасленном фартуке проводит операцию, а клиент сидит на деревянном стуле и кусает толстый кожаный ремень. Торговец прикручивает массивный паровой поршень к обрубку плеча пациента, и пневматическая дрель визжит, вгоняя крепежные болты прямо в живую кость.

Наблюдаю за хирургией и вижу, как эфирные трубки протеза вживляются в крупные вены человека. Грубо. Кровь смешивается с маной прямо на стыках. Как они избегают заражения крови, или эфир просто выжигает всю заразу вместе с сосудами? Перевожу взгляд на сам механизм и замечаю критическую уязвимость конструкции — клапан сброса давления торчит снаружи, прямо под локтем. Ударь туда, и избыточное давление разорвет всю систему изнутри, оторвав половину туловища. Ммм…

А ведь подобная небрежность стоит клиентам жизней. Местные инженеры гонятся за дешевизной, а мастера полностью игнорируют технику безопасности ради быстрой сборки. Здесь выживание зависит только от толщины кошелька и качества сплава. Хотя, может, в этом и есть смысл? Одноразовые люди для одноразовой работы.

Мясник бросает окровавленную дрель на стол, вытирает руки ветошью и поднимает на меня взгляд. Он оценивает мою текущую личину Подменыша — сутулый работяга в потрепанной куртке. Похоже, я для него очередной потенциальный кошелек с мясом. Или конкурент?

— Чего уставился? — хрипит торговец, подходя ближе. — Хочешь обновить костяшки? Есть кастетные вставки с мана-приводом, они пробьют кирпичную стену с одного удара. Если труба не лопнет, конечно.

Смотрю на кастет, который выглядит массивно, но баланс у него ни к черту. Разве эта железка может сравниться с нормальной магией, или я просто окончательно зажрался?

— Хлам, — произношу вслух, и мясник сразу хмурится, сжимая кулаки.

Активирую микро-трансформацию «Подменыша», чтобы уплотнить кости кисти до алмазной твердости, и беру со стола латунную трубку. Сжимаю пальцы с максимальным усилием, и металл сминается в лепешку со звучным «ХРЯСЬ!». Бросаю искореженный кусок обратно на прилавок и молча ухожу прочь, оставляя торговца стоять с открытым ртом. Биология Гримуара абсолютна, поэтому мне не нужны костыли из труб и шестеренок. Или я чего-то не понимаю в местном прогрессе?

Выхожу из торговых рядов на широкую улицу, и рунные фонари над головой начинают судорожно гаснуть с мерзким «МИГ-МИГ-МИГ!». Останавливаюсь и смотрю на вентиляционную решетку в тротуаре, откуда перестает идти пар. Система пустеет на глазах, значит, Домен работает на полную мощность и вытягивает ресурс из сети. Инквизиция уже наверняка зафиксировала аномальный отток энергии на минус шестом ярусе, но маскировка адаптера должна спрятать склад. Городская автоматика сейчас просто видит резкую просадку давления, по крайней мере, я на это рассчитываю.

Ускоряю шаг и прохожу мимо группы вооруженных людей в длинных плащах. Бандиты Синдиката нервно проверяют клапаны на своих дробовиках и о чем-то спорят.

— Губернатор спустил Цепных Псов на нижние уровни, ищут врезку, — говорит один громила, сплевывая себе под ноги. — Приказ стрелять на поражение.

Цепные Псы. Значит, Инквизиция уже отправила ликвидаторов, поэтому я натягиваю кепку глубже на лоб и сворачиваю в узкий технический переулок. Нужно уйти с открытого пространства, иначе стычка с патрулем сейчас нарушит все планы. Иду вдоль кирпичной стены, и впереди раздается тихое металлическое гудение: «ВЗЗЗ-ПИИП».

Из-за угла выплывает латунный череп, в пустых глазницах которого вращаются стеклянные линзы. Машина сканирует магический фон улицы, а медные щупальца под челюстью судорожно дергаются, втягивая пар. Местная инженерная мысль в действии, и выглядит это довольно жутко. Череп поворачивается в мою сторону, и линзы сразу фокусируются на моем лице, издавая предупреждающий писк. Отправка данных на пульт оператора займет пару секунд, поэтому сбивать болванку палкой слишком долго, а классическое проклятие оставит фонящий след.

Формирую в ладони искру «Пирокинеза» и выбрасываю руку вперед.

— ВСПЫХ! — Жреческий Огонь бьет точно в глазницы машины, и линзы плавятся с шипением.

Дрон слепнет до того, как успевает передать мою ауру, а пламя Системы выжигает внутренние шестерни без всякой магической отдачи. Металлическая болванка падает в мусор, и я шагаю через обломки, растворяясь в темноте. Успел? Или он всё же успел пискнуть в общую сеть?

Выхожу на перекресток технических туннелей, и впереди сразу маячат три массивные фигуры. Громилы Синдиката перекрывают проход, выстроившись свиньей, и направляют в мою сторону паровые дробовики. Похоже, жестяной череп всё же отправил сигнал тревоги перед смертью, и местная система оповещения работает без сбоев. Хреново.

— Стой на месте! — рявкает амбал с металлическим лицом. — Жетон и манометр сюда, проверяем уровень потребления эфира.

Мужчина передергивает затвор оружия с резким «КЛАЦ-КЛАЦ!», загоняя плазменный заряд в ствол. Они ищут источник утечки и хотят сверить мои показания с нормой, но я не собираюсь отдавать адаптер и секреты. Тратить время на разговоры глупо, а ждать подкрепления Цепных Псов просто опасно для жизни. Оцениваю их позу: центральный держит палец на спуске, двое по бокам страхуют фланги. Типичная засада, которую они, видимо, отрабатывали годами.

Активирую бафф «Мастера Ближнего Боя», и мышцы сразу наливаются свинцовой тяжестью. Делаю выпад вперед, сокращая дистанцию до первого бандита за долю секунды, и фиксирую взглядом его правую руку. Там массивный латунный протез с торчащим наружу клапаном, и уязвимость находится прямо под локтем.

Бью кулаком точно в латунную заглушку, и клапан сминается, заклинивая намертво. Пар внутри руки теряет выход, поэтому избыточное давление мгновенно разрывает систему.

— БУУУМ! — руку бандита разносит на куски металла и ошметки плоти.

Громила с воплем валится на землю, а второй бандит вскидывает дробовик и жмет на спуск, пытаясь попасть мне в грудь. Парень даже не смотрит в прицел и лупит навскидку от испуга, что мне только на руку.

— БАБАХ! — вылетает сноп плазменной картечи.

Формирую точечный конструкт Протего, укрепляя барьер системным навыком защиты. Синяя пленка щита вспыхивает в воздухе и принимает удар, а раскаленные капли рикошетят в кирпичные стены туннеля с резким «ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!».

Шагаю сквозь оседающий дым прямо на стрелка, перехватываю горячий ствол дробовика и выворачиваю оружие в сторону. Ломаю кисть врага одним движением, и кости трещат под моими пальцами с сухим «ХРУСТЬ!». Неужели они всегда такие хрупкие, когда дело доходит до прямого контакта?

Бью правым локтем прямо в висок визжащего бандита, и мужчина сразу закатывает глаза, обмякая на мостовой. Поворачиваю голову к третьему члену патруля, но тот уже бросает свое оружие на асфальт и со всех ног мчится прочь по улице. Бежит спасать свою шкуру, и пусть бежит, ведь догонять такую мелкую сошку сейчас нет никакого смысла.

Воздух вокруг мгновенно становится ледяным, а густой эфирный пар заполняет переулок от стены до стены. Температура падает слишком резко для естественного сквозняка, и из белесого тумана выплывает высокая фигура в рясе — Инквизитор собственной персоной. Его тело наполовину состоит из матового черного металла, а броня покрыта вязью британских изоляционных рун. Похоже, Цепной Пес Губернатора все-таки пожаловал на огонек, пока искал незаконную врезку. Серьезный противник, и обычным мордобоем тут дело явно не ограничится.

Инквизитор поднимает металлическую руку, и руны на его броне вспыхивают ядовитым зеленым светом. Киборг активирует аугментацию, отчего пространство вокруг сжимается, и поле «Рунного Подавления» накрывает переулок. Чувствую колоссальное давление на свой силовой каркас, а местная магия Линий Песен блокирует любые попытки сформировать заклинание. Мои протоки словно заливают бетоном, и британская школа нейтрализована по всем фронтам, так что классикой его пробить не выйдет. Благо системные навыки Гримуара плевать хотели на эти поля подавления.

Вызываю из инвентаря палочку, и «Убийца Королей» послушно ложится в ладонь, привычно согревая кожу. Орех вибрирует, почуяв угрозу и готовясь жрать чужую силу, а Инквизитор тем временем делает выпад. Из его запястья вырывается плазменный клинок, который со звуком «ВЖЖЖУХ!» рассекает воздух в миллиметре от моей груди. Жар опаляет ткань куртки, но я уклоняюсь в сторону и пропускаю удар мимо себя. Направляю кончик палочки на его живую половину, ведь механика — вещь надежная, но мотор внутри всё еще состоит из мяса.

Активирую «Сангвимантию», и магия крови сразу откликается пульсацией в венах. Делаю короткий взмах палочкой, вытягивая жизненную силу из биологической оболочки Инквизитора прямо в свой резерв. Цепляю его кровеносную систему невидимым крюком и дергаю на себя, что дает стопроцентный результат. Киборг замирает, его шестерни еще вращаются, а поршни безуспешно толкают пар, но живое сердце в груди останавливается. Металл теряет всякий смысл без биологического якоря, и Инквизитор с глухим лязгом падает на мостовую.

Огромная фигура в рясе валится на колени, и плазменный клинок гаснет с тихим шипением. Цепной Пес сдох от банальной остановки сердца, и теперь из оборванных трубок на его шее со свистом вырывается пар. Механическая помпа щелкает вхолостую, пытаясь качать кровь, но качать больше нечего. Местная система жизнеобеспечения выдает финальный скрежет и полностью отключается.

Падаю на колени рядом с телом и хватаю киборга прямо за голову, хотя обожженный металл неприятно режет ладони. Вызываю в сознании навык «Сбор и Использование» и врываюсь в угасающий разум Инквизитора без лишних церемоний. Картинки мелькают перед глазами калейдоскопом, и я вижу стерильные залы Верхнего Сиднея, чувствую вкус дорогой сигары и вижу лицо старика в бархатном камзоле.

Лорд отдает приказ зачистить сектор, а Инквизитор лишь покорно кивает. Выдираю нужные куски памяти с корнем, и схемы патрулей вместе с картами доступа мгновенно загружаются в мою голову. Цепляю скрытый файл о закрытом аукционе магических реагентов на следующей неделе. Охрана гвардии, списки гостей и лицо нужного аристократа — всё это очень полезная информация. Беру её в разработку, пока разум врага не погас окончательно. Мда, похоже, я только что сорвал настоящий джекпот.

Поднимаюсь на ноги и осматриваю труп, пока в голове крутятся вопросы о том, как вообще эта груда железа умудрялась ходить. Запускаю «Геологию» — система сканирует тело и подсвечивает грудную клетку киборга зеленым контуром. Внутри фонит британский рунный камень стабилизации, и, судя по всему, это именно та штука, которая держит защиту местных аристократов. Или я ошибаюсь? Ладно, проверим на практике.

Достаю тактический нож и взламываю металлические пластины на груди мертвеца. Латунные крепления ломаются под нажимом клинка с противным «КРЯК!». Сразу бьет в нос запах горелой изоляции и паленой плоти — мерзкое сочетание, к которому невозможно привыкнуть. Разрезаю синтетические связки, разжимаю стальные ребра и вижу внутри уродливый клубок из проводов и мяса. Как они вообще докатились до такой жизни? Неужели чистая магия казалась им сложнее, чем это механическое непотребство?

Запускаю руку в месиво и нащупываю гладкую поверхность камня. Вырезаю предмет, прячу трофей в инвентарь и срываю с шеи жетон. Забираю вещь себе, хотя до конца не уверен, не стоит ли на ней какой-нибудь магический маячок. По идее, не должно быть, но кто их знает.

Смотрю на лужу крови и масла под ногами, где жестко фонит моя Сангвимантия. Сканеры Губернатора наверняка уже рыщут по округе, а вдалеке уже слышен нарастающий вой сирен. Жандармы явно не в духе из-за взрыва руки того бедолаги. Достаю багровый кристалл-тромб и прикладываю его прямо к жиже на асфальте.

— ПШШШ… — камень начинает жадно всасывать радиацию битвы.

Кристалл ощутимо обжигает пальцы, и багровое свечение внутри пульсирует в такт моему пульсу. Аура переулка очищается, и теперь патрули найдут лишь киборга с «внезапной» поломкой сердца. Сработает ли это против их ищеек? Ну, пока это лучший план, что у меня есть. Убираю кристалл и активирую «Телепортацию», концентрируясь на вентиляционной башне в паре кварталов отсюда.

— ХЛОП!

Пространство сжимается, и я возникаю на ржавом выступе высоко над городом. Сажусь на край решетки и смотрю вниз на мигающие огни ярусов, пытаясь переварить украденную память. Получается, британские лорды в Верхнем Сиднее сидят на чистом экстракте маны Червя, пока низы задыхаются от мазута? Красиво устроились. Но почему Червь позволяет им это? Может, они как-то купировали его волю этими камнями стабилизации?

Вспоминаю про Анастасию в Домене. Ей нужна нормальная подпитка для регенерации, да и мне чистые реагенты не помешают. Ржавые трубы нижних ярусов дают слишком грязную энергию, а закрытый аукцион лордов — это шанс получить всё и сразу. Или сдохнуть, пытаясь. Ограбление под носом у Губернатора звучит как самоубийство, но разве у меня есть выбор?

Для проникновения наверх нужно правильное лицо. Активирую «Подменыша» и вытягиваю образ одного из аристократов из памяти Цепного Пса. Как его там звали? Кажется, лорд Уинстон? Или это был другой тип? Ладно, личина подстроится под отпечаток.