— Депульсо!
Вливаю остатки телекинеза не во врага, а прямо в пол под собой, отталкиваясь от камней, пролетая у самого пола прямо под занесенной ногой аватара! Скольжу по грязи, обдираю кожу на руках, торможу у самого края бурлящего озера. Жидкий старик разворачивается, ревет тысячами голосов убитых студентов, вытягивает руки, превращая пальцы в длинные хлысты, и бьет наотмашь.
— Протего!
Щит трескается от первого же удара, лопается от второго. Третий кровавый хлыст рассекает мне плечо, распарывает мантию, обжигает кожу кислотой, заставляя завыть сквозь стиснутые зубы.
Дотянуться до камня. Мне нужно дотянуться до гребаного алтаря!
Перехватываю палочку в правую руку, а левой выхватываю из подсумка обычный боевой нож. Лезвие с хрустом вспарывает мое собственное левое предплечье. Делаю глубокий, длинный надрез, игнорируя дикую боль. Моя кровь течет по пальцам, капает на камни, смешиваясь с грязью пещеры.
Закрываю глаза на долю секунды, обращаюсь к самой темной части своего резерва, черпаю мертвую энергию Нави, пропитываю собственную жидкость холодом и смертью изнанки мира. Я превращаю свой биологический материал в концентрированный яд, в абсолютную отраву для этого местного индейского алтаря, привыкшего жрать только живую энергию тропиков!
Кровавый аватар прыгает на меня сверху, готовясь раздавить своей массой.
Делаю шаг в озеро багровой жидкости, по колено погружаясь в кипящую кровь, делаю замах и с силой впечатываю свою порезанную, кровоточащую ладонь прямо в центральную руну на черном базальте!
Смесь Нави и моей личной энергетики бьет в древние символы! Смерть изнанки мира вступает в химическую и магическую реакцию с алтарем инков. Руны вспыхивают черным, начинают искрить, перегорать изнутри, разъедая магическую структуру крестража за секунды!
Кровавый аватар директора застывает в воздухе прямо надо мной, теряет форму, с оглушительным плеском обрушивается обратно в озеро бесполезной жижей. Защита алтаря сломана. Базальт трескается по швам, расходится широкими бороздами, издает протяжный вой тысячами голосов поглощенных магов!
Душа директора Кастелобрушу с воплем вырывается из расколотого камня в виде плотного черного облака, мечется под потолком пещеры, пытается сбежать, просочиться сквозь щели, раствориться в воздухе…
Хрен ты у меня уйдешь.
Поднимаю дрожащую левую руку, активирую навык Сбора Книги Тьмы на абсолютный максимум, выкручивая каналы до предела, и хватаю бестелесное черное облако голыми пальцами прямо в воздухе!
Душа старика бьется в моей хватке. Она издает беззвучный визг, пытается вырваться, царапает разум, проникает могильным холодом под кожу, замораживая кровь в венах. Сжимаю кулак, ломаю спектральную структуру, втягиваю духовную энергию убитого архимага прямо в свое пустое ядро!
Чужая суть обжигает каналы.
В голову с тошнотворным хрустом врываются обрывки памяти безумного фанатика. Никакая Система мне тут не помощник — сырая, ничем не отфильтрованная память бьет по мозгам прямым потоком, заставляя застыть на месте, стиснув зубы до скрежета! Перед глазами вспыхивают чужие воспоминания. Темные, сырые залы неизвестного подземелья где-то на другом конце света. Фигуры в безликих серых балахонах, стоящие вокруг вырезанной прямо в камне гигантской карты мира…
Директор Кастелобрушу вел прямые переговоры с абсолютно неизвестным теневым культом! Эти ублюдки без лиц и имен передали старику чертежи ритуала и инструкции по созданию кровавой химеры в обмен на доступ к магическим линиям континента и какие-то редкие фолианты…
Это ни хрена не локальный бунт поехавшего деда-националиста, решившего разбудить индейских богов! Это глобальная сеть сектантов, готовых стирать целые академии в пыль и приносить в жертву сотни детей ради передела власти в мире???
Чужое эго пытается перехватить контроль, бьется в истерике, вопит в моей голове голосом старика, пытаясь свести с ума.
Хрен тебе!
Давлю эту мерзость голой силой воли. Намертво втаптываю остатки чужой личности в грязь, стираю чужое «я» в абсолютный ноль, оставляя себе исключительно концентрированную, чистую прану. Я сам перевариваю эту дрянь, высушивая духовную энергию архимага до дна, и она до краев заполняет мой измученный резерв, заставляя сердце биться ровно и мощно…
Гул пирамиды резко обрывается. Озеро крови чернеет, сворачивается, быстро испаряется едким паром, оставляя после себя лишь сухие голые камни. Клубок змей на алтаре ссыхается, рассыпается прахом. Ритуал остановлен.
Замечаю в трещине расколотого базальта пульсирующий красный кристалл — ядро управления химерой. Вытаскиваю камень из обломков, прячу в инвентарь Гримуара, пригодится для изучения или продажи.
Опускаю палочку, поворачиваюсь к студентам, указываю на выход из пещеры.
— На выход. Вы свободны.
Замечаю в трещине расколотого базальта пульсирующий красный кристалл. Ядро управления химерой. Вытаскиваю камень из обломков, прячу в инвентарь Гримуара — пригодится для изучения или банальной продажи, благо фонит от этой дряни знатно.
Оборачиваюсь и смотрю на сбившихся в кучу выживших, чувствуя, как адреналиновый угар медленно, с противным скрипом отпускает нервную систему, оставляя после себя мерзкое, тянущее чувство глухой тошноты.
Десяток дрожащих, перепачканных в чужих кишках и собственной крови подростков.
Я сканирую взглядом этот жалкий остаток престижной магической школы и физически ощущаю тяжесть произошедшей здесь бойни — сотни трупов остались лежать на верхних этажах, сотни детей были перемолоты в фарш ради бредовой идеи поехавшего фанатика!
И эти выжившие… они же сломаны. Навсегда. Их психика только что пережила натуральную мясорубку, предательство собственного директора и вид хтонического дерьма из изнанки мира, от которого даже у меня седеют остатки волос.
Ко мне подползает измазанный в грязи пацан, таща на себе обмякшее тело товарища с разорванным горлом, и смотрит на меня абсолютно безумными, пустыми глазами.
— Спасите его… сеньор, вы же сильный… пожалуйста… — хрипит он, оставляя кровавые отпечатки на моих ботинках.
Стискиваю зубы так, что челюсть сводит судорогой…
Я… я же все-таки человек и эмпатия мне не чужда, пусть и… иногда бывал такой мразью и снобом, что ужас!
Молча достаю из инвентаря три последних флакона зелья регенерации и просто впихиваю теплое стекло парню в трясущиеся руки, кивком указывая на самых тяжелых раненых в толпе.
— Залей им в глотки, — командую, хотя прекрасно вижу, что его друг уже мертв и никакое зелье не срастит разорванные артерии при отсутствии сердцебиения. Больше у меня лекарств нет…
Но… черт возьми, может, Гримуар сможет выдать хоть что-то?! Хоть какой-то гребаный костыль для работы с душами невинно убитых, какой-нибудь навык массового воскрешения или пространственного отката времени, ведь магия иных миров не имеет границ! Если уж этот старик смог слепить монстра из мертвечины, то я смогу вытащить их с того света!
Резким, отчаянным усилием мысли открываю Звездопад Знаний, сливаю накопленные очки, с больной надеждой вглядываясь в крутящиеся кометы Системы…
И получаю смачный плевок прямо в лицо.
Название: Магическая Коагуляция
Вселенная: Genshin Impact
Редкость: очень редкое
Сфера: Создание
Описание: Вы обнаружите, что области с изобилием стихийной энергии начнут спонтанно создавать элементарные формы жизни в этом мире. Чаще всего это принимает форму стихийных слаймов, хотя может принимать и другие формы, такие как маленькие кристальные бабочки или возвышающиеся кубы Гипостазиса. При убийстве и сборе ресурсов эти существа часто оставляют после себя кристаллизованные фрагменты той самой магии, которая их сформировала. Хиличурлы любят использовать слаймов для многих целей в своей повседневной жизни: от создания щитов из Дендро-слаймов до охлаждения еды с помощью Крио-слаймов. По мере вашего перемещения в другие миры этот небольшой аспект Тейвата будет следовать за вами. В зонах с высокой плотностью энергии рядом с вами, если вы того пожелаете, магия в воздухе может начать сливаться в магические живые формы.
Какого хрена?!
Какие, мать вашу, кристальные бабочки?! Какие слаймы для охлаждения еды?! Я стою по колено в крови сотен убитых детей, мне нужно вытаскивать мертвецов из-за грани, а Система предлагает мне разводить стихийную слизь для фарма ресурсов?!
ЕЩЕ!
В бешенстве ментальным посылом бью по интерфейсу, сливая очки в еще одну крутку Звездопада, отчаянно надеясь вытащить хоть какой-то спасательный круг для этих перемолотых в фарш подростков…
Название: Король Скарабеев
Вселенная: Warhammer Fantasy: Tomb Kings
Редкость: Редкая
Сфера: Трансформация
Описание: Проклятие богов пустыни, обращенное в абсолютное преимущество. Вы научились контролировать превращение собственного тела в живую массу скарабеев, по желанию переключаясь между роем и оригинальным обликом. Боги недовольны таким плевком в лицо, но убийственный потенциал формы перевешивает их гнев. Вы можете распадаться на рой, в несколько раз превышающий вашу изначальную массу, сохраняя полный контроль над каждым насекомым и гарантируя себе выживание до тех пор, пока жив хотя бы один скарабей. Рой не способен отдаляться более чем на несколько десятков метров от основной массы, попросту растворяясь в воздухе при нарушении дистанции. Скарабеи пожирают не только плоть врага, но и его дух, развеивая остатки чужой души по ветру.
И вот это было уже откровенно лишним!
И тут… мое собственное тело вдруг начинает натурально трещать по швам под давлением очередной свалившейся на разум концепции! Перенасыщенные чужеродной магией каналы просто не выдерживают напора — сырая, дикая энергия с мерзким шипением начинает сочиться прямо из свежих царапин и кровоточащих ран на коже, выжигая мою собственную плоть изнутри!
Я… переборщил с интеграцией чужой магии в этом месяце, вобрав в себя слишком много навыков из других вселенных за раз. Организм бьется в судорогах, жестко отказываясь принимать новые надстройки и грозя коллапсом всего ядра… Да я теперь чисто физически не смогу ничего открывать или впитывать новые знания ближайшие недели две-три, иначе меня просто разорвет на куски от передозировки Системы!
Черт!
— Да чтоб тебя разорвало! — рычу в пустоту, резким жестом смахивая интерфейс в резерв и намертво закрывая Гримуар.
Магия не всесильна. Никто не вернет этих детей к жизни, и мне придется работать только с теми, кто еще способен дышать, окончательно принимая правила этой грязной реальности.
Опускаю палочку, поворачиваюсь к дрожащим студентам, указываю на широкий выход из пещеры.
— На выход. Вы свободны.
Дети не двигаются. Подростки жмутся к влажным стенам, добела сжимают концентраторы и смотрят на меня глазами, полными абсолютного, животного ужаса! Они наблюдали применение Непростительного проклятия к моему же союзнику, отравление древнего алтаря мертвой кровью и поглощение человеческой души голыми руками! Мой внешний вид только дополняет картину локального апокалипсиса — выбеленные волосы слиплись от пота и пепла, красные глаза зловеще светятся в полумраке подземелья, левое предплечье залито собственной кровью, а под ногами дымится расколотый черный алтарь.
Я выгляжу хуже любого картельного наемника. Я выгляжу новым божеством смерти, пришедшим забрать их вместо убитого Змея…
— Британская дипломатическая миссия, — сухо повторяю заученную фразу на португальском, игнорируя направленные в мою сторону трясущиеся деревяшки. — Директор мертв. Осада прорвана. Идем наверх!
Шагаю к застывшей Анастасии, вклиниваясь в ее разум и отменяя действие Империо коротким невербальным посылом.
Женщина делает судорожный, рваный вдох, падает на четвереньки и жестко кашляет, выплевывая сгустки вязкой слюны прямо на камни. Подавление первобытных инстинктов стриги стальной волей мага ломает ментальные барьеры, оставляет после себя полнейшее эмоциональное опустошение. Романова тяжело поднимает голову, смотрит на перепачканных кровью студентов, окончательно осознает свою недавнюю потерю контроля и переводит безумный взгляд на меня.
— Ты сожрал его душу, — хрипит она, размазывая грязь по лицу тыльной стороной ладони. — Я монстр из-за проклятой мутации… А ты кто такой?!
— Я тот, кто вытащил тебя из Бездны, — бросаю команду, попутно залечивая глубокий порез на своей руке заклинанием Эпискеи — кожа с зудом стягивается, оставляя уродливый розовый шрам. — Вставай! Ты жива, дети живы… некоторые. Инстинкты придется держать в стальной узде, иначе я просто оставлю тебя здесь сдыхать.
Она судорожно сглатывает, кивает, с трудом поднимается на ноги, прячет вылезшие когти и возвращает радужке нормальный человеческий цвет, признавая во мне альфу с окончательным и бесповоротным подчинением.
Веду группу выживших к выходу из пещеры, ориентируясь на скопированную карту подземелий в пульсирующей от боли голове.
Мое собственное тело сейчас напоминает треснувший кувшин, в который силой залили кипящий свинец. Интеграция «Короля Скарабеев» поверх и без того перегруженного ядра дала критический сбой. Сырая, дикая энергия чужого мира с тихим, омерзительным шипением сочится прямо из свежих царапин на лице и глубоких порезов на руках, испаряясь в затхлом воздухе подземелья зеленоватым дымом. Я физически чувствую, как магические каналы рвутся на микроуровне. Переборщил.
Я… сожрал больше, чем способна переварить человеческая биология, и теперь любая попытка открыть Гримуар или влить в себя новый навык в ближайшие пару недель гарантированно разорвет меня на куски мяса и стаю гребаных жуков!
Останавливаюсь на узкой лестничной клетке, тяжело приваливаясь плечом к влажной стене. Делаю судорожный, рваный вдох. Под кожей на левом предплечье что-то ощутимо шевелится. Мелкие, жесткие бугорки перекатываются под самым эпидермисом, пытаясь прорвать плоть изнутри.
— Ты распадаешься, — глухо рычит Анастасия, мгновенно вставая между мной и жмущимися к перилам детьми. Ее звериное зрение безошибочно фиксирует мои мутации сквозь полумрак. — У тебя под кожей… жуки? О БОЖЕ!
— Я в курсе, — цежу сквозь зубы, с силой вдавливая ладонь правой руки в собственное предплечье, буквально раздавливая лезущих наружу скарабеев прямо под своей кожей. Боль отрезвляет, заставляя магию вжаться обратно в резерв. — Побочный эффект поглощения. Следи за тылом, Романова. Не дай этим детям сорваться в панику, мы почти вышли.
Она мрачно кивает, сканируя темноту желтыми глазами. Мы продолжаем подъем.
Широкая шахта центрального лифта намертво заблокирована обвалившимися каменными плитами, что заставляет нас использовать узкие, скользкие от сырости служебные лестницы для персонала. Поднимаемся по разбитым каменным ступеням, в тишине минуем выломанные вентиляционные решетки и наконец-то выходим на пятый ярус огромной пирамиды.
Пространственные якоря Кастелобрушу рухнули вместе со смертью старого ублюдка — я кожей чувствую, как искореженная метрика реальности с низким гулом выравнивается, возвращая возможность использования портключей и аппарации.
На пятом ярусе нас встречает отряд картеля. Мы буквально вываливаемся на них из темноты технического прохода.
Пятеро грязных боевиков в разодранном камуфляже как раз деловито добивают раненого школьного целителя длинными кривыми ножами. Мародеры. Они спешно обчищают карманы его зеленой мантии, срывают с шеи амулеты и сбрасывают украденные артефакты в грубые холщовые мешки. У одного на шее висит ожерелье из высушенных человеческих пальцев — местный колорит черной магии фавел. Боевики резко вскидывают автоматы при виде выходящей из темного прохода группы трясущихся подростков во главе с истекающим кровью беловолосым магом.
— Сеньор Падилья! — истерично визжит девчонка у меня за спиной, узнавая в изуродованном трупе на полу своего преподавателя.
Мародер с ожерельем из пальцев кривит рот в гнилой усмешке. Он сплевывает на пол желтую слюну и передергивает затвор автомата, хищно оценивая нашу процессию.
— О, глядите-ка, — хрипит он на ломаном португальском. — Свежее мясо. Несите веревки, за этих сопляков картель отвалит тройную цену на ночном рынке. А белобрысого ублюдка просто пристрелите, он еле на ногах стоит.
Двое наемников со смехом вскидывают стволы.