Эта тварь даже не пыталась имитировать звериный рык, предпочитая издавать многоголосый булькающий звук, в котором безошибочно угадывались слившиеся воедино предсмертные хрипы десятков поглощенных ею людей. Мясной голем, возвышающийся над остатками разрушенного фонтана Малфой-Мэнора, напрочь лишался какой-либо четкой анатомии, представляя собой хаотичную пульсирующую гору биомассы. В этой мешанине чья-то оторванная рука могла соседствовать с вывернутой наизнанку грудной клеткой, а на месте предполагаемой головы прямо на глазах формировался гротескный, шевелящийся нарост из наспех сплетенных человеческих позвоночников. В самом центре этой мерзости, надежно защищенный многометровыми слоями мертвой плоти, тускло мерцал Свиток Крови, распространяя вокруг себя тяжелые волны концентрированной энтропии.

Я с огромным трудом заставил себя подняться на ноги, физически ощущая, как сломанные ребра с неприятным влажным щелчком встают на свои места исключительно благодаря форсированной регенерации химеры. Времени на осмысление происходящего бреда не оставалось, поскольку Система уже классифицировала угрозу не как живое существо, а как автономный магический конструкт, чья единственная алгоритмическая цель заключалась в тотальной ассимиляции окружающего пространства. Именно органического, к слову.

— Рассредоточиться и не стоять кучей! — рявкнул, окончательно отбрасывая мешающую маску испуганного Поттера, прекрасно понимая, что в условиях текущей бойни всем абсолютно плевать на мои интонации и командирские замашки.

Голем не стал дожидаться перестроения наших рядов и резко выбросил вперед длинное щупальце, наспех сотканное из вытянутых кишок и скрученных сухожилий. Удар оказался настолько стремительным, что двое авроров, еще не до конца оправившихся от последствий массового Круциатуса Тома, даже не успели вскинуть палочки для постановки простейшего барьера. Щупальце намертво обхватило их поперек туловища, и вместо того, чтобы просто раздавить, тварь продемонстрировала истинную природу магии крови: из отростка брызнула густая черная жидкость, которая мгновенно прожгла мантии и вгрызлась прямо в тела кричащих магов.

Процесс поглощения оказался чудовищным в своей изощренности. Черная субстанция проникла под кожу авроров, заставляя их вены вздуться и потемнеть, а в следующее мгновение их лица начали искажаться, кости черепа с хрустом перестраивались, пока на затылках несчастных не проступили жуткие, слепые физиономии, хором скандирующие неразборчивые заклинания на древнем языке. Свиток буквально перехватывал управление их нервной системой на манер паразита, выжигая остатки личности и вытягивая ману из угасающих ядер, после чего изуродованные тела с омерзительным чавканьем втянулись в общую массу голема.

— Огонь на поражение, сжигайте органику дотла! — скомандовал уже сам Грюм, чье изувеченное шрамами лицо окончательно превратилось в маску ярости, не дрогнувшей даже перед лицом такого… эм, сюрреалистического кошмара.

Из его палки-посоха ударила ревущая струя Адского Пламени, которая прямо в воздухе приняла форму разъяренной мантикоры и впилась в бок монстра. К атаке немедленно присоединились остальные выжившие: Августа Долгопупс, отбросив всякое подобие изящества, начала методично всаживать в биомассу тяжелые взрывные проклятия, откалывающие от голема куски гниющего мяса. Один из оставшихся в живых русских медведей, издав оглушительный рев, бросился наперерез очередному щупальцу, пытаясь разорвать его когтями и заморозить пульсирующую плоть ледяными вихрями.

Однако эффективность этих скоординированных атак стремительно близилась к нулю, демонстрируя полную бесполезность классической боевой магии против автономного артефакта. Адское Пламя мракоборца успешно вгрызалось в биомассу и обугливало внешние слои, но Свиток внутри реагировал моментально: голем просто отторгал горящие куски мяса, сбрасывая их на землю мертвым грузом, и в ту же секунду наращивал новые мышечные волокна из запасов крови, обильно впитанных из пропитанного смертью газона.

Взрывы Августы лишь разбрызгивали гнилую плоть по округе, после чего эти ошметки начинали шевелиться и ползти обратно к центральному ядру, восстанавливая объем монстра. Хуже всего пришлось русскому анимагу: когда медведь попытался разорвать плоть зубами, биомасса голема просто расступилась, поглощая зверя целиком, и мы услышали лишь глухой, захлебывающийся рык, прежде чем могучее животное растворилось в недрах конструкта, добавив ему массы.

— Обычная магия здесь не сработает, он восполняет структурные потери быстрее, чем вы наносите урон! — крикнул я, чудом уворачиваясь от массивного куска каменной кладки, который голем метнул в нашу сторону вместо привычного заклинания. — Необходимо бить точно в ядро и уничтожить сам Свиток, пока он не ассимилировал всех нас!

— И как именно ты предлагаешь до него добраться в этой мешанине, пацан?! — прохрипел тяжело дышащий Аберфорт, сбивая очередное костяное щупальце выверенной встречной «Бомбардой». — Артефакт закрыт тремя метрами человеческого мяса, которое полностью поглощает и гасит любую магическую кинетику!

Я лихорадочно анализировал метрику разворачивающегося боя, понимая, что ситуация критическая. В сложившихся обстоятельствах оставался только один рабочий вариант: использовать прямое физическое проникновение сквозь биомассу в комбинации с концентрированным магическим взрывом изнутри. Крайне грязная и рискованная работа, идеально подходящая для физиологии химеры…

— Аластор, приготовьтесь ударить самым тяжелым арсеналом в прореху ровно в тот момент, когда я её создам! — крикнул я, на ходу выхватывая «Убийцу Королей» и перехватывая рукоять поудобнее.

Я не стал тратить драгоценные миллисекунды на ожидание подтверждения приказа. Сделав троекратное мышечное усиление, я сорвался с места, полностью игнорируя свистящие вокруг шальные проклятия и летящие во все стороны ошметки прожженной плоти. Скорость моего рывка оказалась такой, что декоративный гравий из-под ботинок разлетался с оглушительным звуком, выбивая искры из уцелевших камней.

Голем моментально зафиксировал приближающуюся угрозу, и из его вздувшегося бока навстречу мне вырвались сразу три заостренных костяных гарпуна, метя точно в грудную клетку и голову. Вместо того чтобы терять скорость на уклонение, я перенаправил всю оставшуюся энергию истощенной «Эгиды» в узкий фронтальный щит и пошел на таран. Магический барьер жалобно хрустнул под ударом, осыпавшись бесполезным каскадом искр, а один из прорвавшихся гарпунов вскользь вспорол мне левое плечо, но набранная инерция уже впечатала меня вплотную к пульсирующей стене мертвой плоти.

— Конфринго Максима! — рявкнул, с размаху вгоняя палочку прямо в гниющее, сопротивляющееся мясо по самую деревянную рукоять.

Вместо того чтобы выпустить заклинание наружу привычным лучом, я запер его на конце концентратора и направил всю разрушительную мощь направленного взрыва глубоко внутрь биомассы, используя плотное тело голема как замкнутую камеру сгорания. Глухой взрыв разорвал конструкцию монстра изнутри, окатив меня настоящим водопадом из перегретой черной крови и фрагментов внутренних органов. Ударная волна с силой отбросила меня назад на гравий, но я успел зафиксировать взглядом главное: в самом центре зияющей, дымящейся раны, куда еще не успела сползтись и нарасти новая плоть, отчетливо пульсировал беззащитный Свиток Крови.

— Бейте сейчас! — заорал я, сплевывая попавшую в рот черную дрянь.

В образовавшуюся брешь незамедлительно ударили сразу пять убивающих проклятий от членов Ордена и сфокусированная струя Адского Пламени Грюма. Однако ровно в тот микромомент, когда смертоносная магия должна была обратить незащищенный артефакт в горстку пепла, пространство вокруг Свитка резко исказилось, издав тошнотворный звук лопнувшей струны.

Сработал в точности тот же самый механизм экстренного пространственного замещения, который Реддл несколькими минутами ранее уже использовал. Видимо, артефакт, зафиксировав критическую и неотвратимую угрозу своему носителю, автоматически инициировал протокол возврата к своему создателю.

Фатальная проблема заключалась в том, что я находился в зоне поражения этого эффекта. Моя магическая аура, искусственно разогнанная до предела во время тарана и взрыва, в момент активации протокола буквально намертво сплелась с активными эманациями Свитка. Когда метрика пространства с треском скрутилась в спираль, затягивая артефакт в формирующуюся межпространственную воронку, меня просто сдернуло с земли. Ощущение оказалось непередаваемо жутким, словно невидимый мясницкий крюк зацепил меня за позвоночник и с чудовищным ускорением потащил сквозь работающую мясорубку. Окружающий мир моментально потерял все краски, звуки битвы отрезало ножом, уступая место давящему чувству абсолютного концептуального ничто…

А уже в следующую секунду инерция пространственного броска с размаху швырнула меня на невероятно холодный, покрытый склизкой влагой камень.

Воздух здесь оседал в легких какой-то токсичной взвесью из озона, тысячелетней гнили и жженой костной крошки. Я судорожно закашлялся, выплевывая на влажный камень сгустки собственной крови, и с огромным трудом заставил себя подняться на четвереньки, пока в раскалывающейся голове гудело перенапряженное ядро, вычерпанное до самого сухого дна.

Окружающая реальность представляла собой крошечный скалистый остров посреди бескрайнего, маслянисто-черного подземного озера, единственным источником света на котором служил странный алтарь. Пожелтевшие человеческие черепа и кости, слагающие этот пьедестал, пульсировали зеленоватым свечением, а прямо над ними вновь безмятежно левитировал Свиток Крови, мерзко роняя густые, смоляные капли прямо в пустые глазницы мертвецов.

Но мое внимание мгновенно приковала картина, наглядно демонстрирующая абсолютную, безжалостную утилитарность любой войны, где в один миг стираются авторитеты.

В паре метров от меня, тяжело привалившись к неровному скальному выступу, оседал Альбус Дамблдор, чья правая рука отсутствовала по самое плечо. Идеально гладкий, почерневший срез культи свидетельствовал о чудовищной температуре отсекшего её заклинания, которое мгновенно прижгло ткани и артерии, не дав старику истечь кровью за секунду. Его дыхание представляло собой прерывистый хрип с отчетливым бульканьем в пробитых легких, а Меч Гриффиндора валялся рядом на грязных камнях, превратившись в бесполезный кусок тусклого металла…

Чуть поодаль, нелепо раскинув руки в луже собственной крови, лежал Геллерт Грин-де-Вальд. В центре его грудной клетки зияла сквозная дыра размером с яблоко, края которой выглядели так, словно их выжгло нереальной энергией, словно светом, испарив сердце и часть позвоночника. Открытые глаза бывшего Темного Лорда слепо смотрели в свод пещеры с застывшим выражением недоумения, красноречиво говоря о том, что смерть настигла его быстрее, чем мозг вообще успел обработать факт поражения…

А в самом центре острова, возвышаясь над этим импровизированным кладбищем величайших умов столетия, стоял Том Реддл.

Его черная мантия была слегка разорвана на левом плече, а на бледной щеке медленно кровоточила неглубокая царапина, но в остальном он продолжал излучать ауру неуязвимого, трансцендентного божества. Он лишь слегка сбился с дыхания, поскольку принудительный пространственный обмен и моментальная ликвидация мага калибра Грин-де-Вальда всё же потребовали от его резерва определенных усилий…

Заметив мое присутствие, Том едва заметно склонил голову, и на его лице отразилось… удивление???

— Значит, пространственный якорь Свитка всё-таки зацепил мусор при возврате, — констатировал Лорд, брезгливым взмахом палочки стряхивая с её кончика кровь убитого им Архимага. — Ты демонстрируешь поразительную живучесть, Поттер. Я отчетливо помню, как зеленое пламя Убивающего проклятия поглотило твой силуэт за микросекунду до того, как метрика пространства выдернула меня из Мэнора. Никакая материя во вселенной не способна заблокировать прямой контакт с концептом смерти, но ты, вопреки всем законам магии, продолжаешь коптить этот спертый воздух. Или, учитывая внезапно открывшиеся обстоятельства, мне стоит называть тебя Дадли Дурслем?

Он слегка прищурился, словно препарируя меня взглядом.

— О да, я без труда распознал этот гниловатый вкус твоей истинной ауры, когда ты попытался пробить ядро моего голема. Грязная, неестественная гибридная магия плоти. Дамблдор действительно пробил дно собственной морали, раз опустился до использования жалкого магловского выродка, перешитого в химеру, в качестве расходной приманки.

Реддл издал сухой, безрадостный смешок, гулким эхом разнесшийся над мертвым озером.

— Геллерт перед смертью оказался абсолютно прав, утверждая, что Альбус всегда предпочитал выигрывать партии, хладнокровно разменивая чужие жизни. Просто посмотри на своего драгоценного наставника: Великий Светлый волшебник подыхает на грязных камнях, захлебываясь собственными пробитыми легкими, пока его сломанная пешка тщетно пытается осознать масштабы своей бесполезности.

— Заткнись, — глухо прохрипел я, титаническим усилием воли заставляя непослушные мышцы поднять тело на ноги и сплевывая на камень очередной сгусток крови.

Мой мозг, функционирующий на чистом адреналине, мгновенно просчитал диспозицию, которая выглядела как гарантированный… эх, смертный приговор. Путей для отступления не существовало, аппарация в этом концептуальном кармане блокировалась намертво, Дамблдор был окончательно выведен из строя, а Грин-де-Вальд превратился в кусок остывающего мяса… Свиток Крови пульсировал прямо за спиной Тома, транслируя в его ядро бесконечный поток энергии, поэтому любая попытка вступить с ним в прямую дуэль закончилась бы моим распылением в течение… ну, двух секунд. Ублюдок обладал неисчерпаемой маной и скоростью реакции, далеко выходящей за пределы человеческой.

— Ты притащил меня в этот склеп не просто из-за сбоя, Реддл, — произнес я, пока был в поисках любых, даже самых мизерных крох доступной энергии. — Твой Свиток банально испугался, зафиксировав реальную угрозу уничтожения, и попытался сбежать.

— Мой артефакт всего лишь отреагировал на аномалию, Дурсль, — презрительно парировал Том, окончательно теряя остатки интереса к разговору. — Ты всего лишь биологический мусор, ошибку существования которого я сейчас исправлю.

Он даже не стал утруждать себя формированием Авады. Темный Лорд просто небрежно взмахнул свободной рукой, и тяжелая вода маслянистого озера внезапно вздыбилась, мгновенно кристаллизуясь в десятки острых ледяных копий, которые со свистом обрушились на мою позицию.

— БЛЯ! — мысленно проревел я, без остатка сжигая последние капли маны на форсирование разорванных мышечных волокон.

Восприятие времени вязко замедлилось, позволяя мне рухнуть на камни за долю секунды до того, как ледяные снаряды вспороли пространство на уровне моей груди. Одно из копий всё же настигло цель, пробив мне икру насквозь и намертво пригвоздив к скальному основанию. Не позволяя себе роскоши закричать от пронзающей мозг боли, я просто рванулся вперед, с мясом выдирая собственную ногу из ледяного капкана и оставляя кусок своей плоти на камнях, чтобы успеть перекатиться в слепую зону за костяным алтарем.

— Жалкие прятки лишь оттягивают неизбежное, — голос Тома монотонно транслировался со всех сторон, пока укрывавший меня камень начал крошиться под невидимым давлением его магии.

Я четко осознавал, что располагаю единственным шансом и единственным возможным ударом. Если Свиток выступает внешним реактором для его бессмертия, следовательно, этот же артефакт является единственной уязвимостью.

Мой взгляд пересекся с Дамблдором. Искалеченный старик находился в полном сознании, и в его тускнеющих голубых глазах не читалось ни капли предсмертной паники или мольбы — исключительно холодный расчет. Альбус едва заметно кивнул, и пальцы его уцелевшей левой руки судорожно сомкнулись на древке Бузинной палочки.

Том величественно шагнул из-за разрушающегося алтаря, поднимая тисовое древко для финального удара.

Именно в этот миллисекундный зазор Дамблдор, издав захлебывающийся кровью рык, нанес последний удар. Старик выжег остатки собственной жизненной силы, швырнув в лицо Реддлу концентрированный сгусток нестабильной магии — такую ослепительно-белую, беззвучную вспышку, которая на долю секунды перегрузила восприятие Темного Лорда и сбила его концентрацию.

Этого мизерного окна мне хватило с лихвой.

Я проигнорировал самого Тома, бросив свое изувеченное тело прямо на костяной алтарь. Пожелтевшие ребра Меропы Мракс с треском разлетелись под подошвами моих ботинок, а Свиток Крови, инстинктивно почувствовав приближение угрозы, метнулся в сторону, пытаясь уклониться в воздухе, словно живая, изворотливая гадина.

Но химерические рефлексы оказались быстрее — вспоминаем, чью кровь я пил перед заданием. Моя левая рука, УЖЕ покрытая плотной органической чешуей, мертвой хваткой сомкнулась на пульсирующем цилиндре артефакта. Боль мгновенно превысила все мыслимые пороги — концептуальная тьма Свитка, защищаясь, начала агрессивно разъедать мою плоть, буквально за секунду сжигая чешую, кожу и мышцы вплоть до обнажившихся костей фаланг.

— НЕТ! — сорванным голосом взревел Том Реддл, осознав масштаб своей ошибки. Его бледное лицо оказалось в считанных дюймах от моего, когда он отчаянно потянулся вырвать артефакт из моих горящих пальцев.

Я не дал ему этого шанса, резко занося правую руку с намертво зажатой в ней «Убийцей Королей». Отказавшись от любых изящных манипуляций, просто использовал грубую силу, с размаху вбивая острую деревянную рукоять в центр живого пергамента, надеясь, что усилений палочки хватит для пробивания защиты.

Пространство пещеры разорвал крик, от которого из ушей пошла кровь. Свиток судорожно забился в моей обугленной руке, напоминая пронзенное насквозь сердце, и обильно брызнул во все стороны черной смолой, которая моментально оставила глубокие, шипящие ожоги на моем лице. Незыблемый концепт, силой удерживающий тысячи замученных душ в состоянии вечной агонии, дал трещину, в которую тут же хлынула неконтролируемая энтропия.

Высвободившаяся ударная волна немыслимой мощи смела меня с алтаря. Я кувырком пролетел над острыми камнями и с тяжелым всплеском рухнул в ледяную воду подземного озера, отчетливо понимая, что мое сознание окончательно проигрывает битву с болевым шоком.

Последнее, что успело зафиксировать мое угасающее зрение перед тем, как тьма поглотила мир — это Том Реддл. Некогда неуязвимый Темный Лорд стоял на коленях посреди разваливающегося костяного алтаря, неестественно запрокинув голову назад, пока из его открытого рта, выжженных глазниц и ушей с ревом вырывались плотные потоки белого света, безжалостно разрывая его биологическую оболочку на куски изнутри.

Бог умер.