* * *

Альбус и Геллерт

— Свет здесь бесполезен, Альбус, убирай Люмос, — каркающий шепот Геллерта Грин-де-Вальда гулко отразился от покрытых слизью сводов пещеры, разбиваясь о черную, словно застывшую в стазисе гладь подземного озера. — Эта тьма не физического свойства, она сама по себе концептуальна. Читали о таком, знаем… Том сплел её из страха тех магловских детей, которых он мучил здесь полвека назад, и подпитал эманациями Свитка. Твой свет только привлекает внимание того, что спит на дне.

Дамблдор, чье лицо в тусклом свечении палочки казалось высеченным из старого, потрескавшегося мрамора, молча опустил руку, позволяя тьме сомкнуться вокруг них плотным саваном. Они стояли на крошечном скалистом выступе у самой кромки воды, куда их выплюнула аппарация после преодоления первого, внешнего контура защиты.

— Инферналы, — констатировал директор Хогвартса, вглядываясь в непроницаемую глубину озера, где едва заметно колыхались бледные, раздутые силуэты. — Сотни. Возможно, тысячи. Он превратил это место в настоящий некрополь.

— Мертвецы — это ерунда, Альбус, примитивная охранная сигнализация для дилетантов, — отмахнулся Геллерт, делая шаг к воде и властно поднимая руку. — Они реагируют на тепло и магию жизни. Но когда перед ними стоит тот, кто понимает смерть лучше их создателя, они будут сидеть на дне послушно.

Бывший Темный Лорд произнес гортанную, режущую слух фразу на давно забытом диалекте северных некромантов, и вода в озере пошла мелкой рябью, словно закипая от холода. Бледные тени под поверхностью судорожно дернулись и начали погружаться глубже, вжимаясь в илистое дно, подавленные волей мага, который когда-то собирался поставить на колени весь мир. Со дна с омерзительным чавкающим звуком поднялась ветхая лодка, едва ли способная вместить их двоих.

— Залезай, старый друг, — усмехнулся Грин-де-Вальд, первым ступая на гнилые доски, которые даже не скрипнули под его весом. — Нас ждет аудиенция с богом в его собственной колыбели.

Плавание до центрального острова прошло в гнетущем безмолвии, нарушаемом лишь плеском воды о борта лодки. Дамблдор не сводил глаз со светящегося зеленоватым, болезненным светом острова впереди, чувствуя, как с каждым метром давление чужой магии возрастает, грозя раздавить их ауры в лепешку.

Когда днище лодки скрежетнуло о камни острова, оба мага синхронно шагнули на берег, мгновенно разворачивая вокруг себя многослойные щиты. Но атаки не последовало. Вместо ловушек или проклятий их встретило зрелище, от которого даже у Дамблдора, повидавшего за свою долгую жизнь немало ужасов, перехватило дыхание.

В центре острова из черного камня поднимался алтарь, жуткий в своей богохульной симметрии. Он был сложен из человеческих костей, пожелтевших от времени, но идеально подогнанных друг к другу, образуя пьедестал.

— Кости его матери, — безошибочно определил Грин-де-Вальд, подходя ближе и втягивая носом стылый воздух. — Меропа Мракс. Он вырыл её труп и использовал как якорь еще и для этого. Кровь от крови, конечно же… Как же гениально и омерзительно одновременно. Никакой другой материал не выдержал бы такой энтропии.

А над этим костяным алтарем, в эпицентре зеленоватого свечения, левитировал сам Свиток Крови. Он не был похож на обычный пергамент. Это был пульсирующий, живой цилиндр, сотканный из спрессованных душ и магии, с которого непрерывно, капля за каплей, стекала черная жидкость, испаряясь, не долетая до камней. Свиток тихо, на одной высокой ноте, «пел» — это был звук сотен голосов студентов Дурмстранга, слившихся в бесконечном крике, растянутом в вечности благодаря руне Иса.

— Пора заканчивать эту трагедию, — жестко произнес Дамблдор, извлекая из складок мантии Меч Гриффиндора. Рубины на эфесе вспыхнули, почуяв концентрированную тьму, а лезвие, заранее пропитанное ядом Василиска, издало звон.

— Осторожнее, Альбус, — предупредил Геллерт, начиная плести вокруг алтаря сложнейший пространственный купол сдерживания, переплетая нити магии так быстро, что они сливались в сплошную сеть. — Свиток живой, и он будет защищаться. Если ты ударишь неправильно, произойдет детонация, которая испарит не только нас, но и половину Британии. Я зафиксирую его якорь. Бей точно в центр, руби концепт.

Дамблдор кивнул, перехватывая меч обеими руками., что давалось ему с трудом. Он закрыл глаза на долю секунды, отсекая все сомнения, всю усталость и боль от проклятой руки, концентрируя всю мощь своего магического ядра в одном единственном ударе.

Шаг. Взмах.

Лезвие меча, рассекая воздух с шипением раскаленного железа, опущенного в воду, устремилось к пульсирующему сердцу Свитка. Но в тот самый микромомент, когда отравленная гоблинская сталь должна была коснуться поверхности артефакта, Свиток дернулся. Он не попытался отразить удар магическим щитом — он повел себя как разумное, изворотливое существо. Бесконечная лента окровавленного пергамента внезапно размоталась с тошнотворным влажным звуком и змеей обвилась вокруг лезвия меча, блокируя кинетическую энергию удара своей вязкой, концептуальной массой.

— Какого дьявола?! — вырвалось у Грин-де-Вальда, чья сдерживающая сеть начала рваться с треском лопающихся струн.

Свиток вдруг перестал петь. Зеленоватое свечение сменилось слепящим, багровым пульсом, и вся масса пергамента, крови и костей алтаря начала скручиваться в безумный, ревущий водоворот, втягивая в себя само пространство острова. Дамблдор попытался вырвать меч, но сталь намертво застряла в эпицентре этого чудовищного коллапса.

А затем водоворот схлопнулся. Свиток исчез. Но на месте артефакта, прямо в воздухе, из обрывков пергамента, осколков костей Меропы и капель черной крови начало стремительно, слой за слоем, формироваться человеческое тело. Кости, сплетение мышц, бледная, похожая на чешую кожа — процесс занял меньше секунды, продемонстрировав филигранное, немыслимое владение магией замещения. Том Реддл использовал свой главный артефакт не просто как филактерий, а как точку пространственного обмена.

Ноги Волан-де-Морта мягко коснулись камней острова. Он стоял перед опешившими Архимагами — босой, в черной мантии, с палочкой, небрежно зажатой в длинных, паучьих пальцах. В его глазах не было ни страха, ни удивления. Только холодное высокомерие существа, которое просчитало партию на десять ходов вперед.

Он медленно обвел взглядом Дамблдора, застывшего с опущенным мечом, и Грин-де-Вальда, чьи руки все еще держали обрывки бесполезной сети, и его тонкие губы изогнулись в издевательской, ледяной усмешке.

— Я УЖЕ убил Гарри Поттера, — тихо, но так, что звук резонировал в самых костях, произнес Темный Лорд.

* * *

Фуууууф. Я стоял на одном колене посреди разрушенного двора Малфой-Мэнора, пытаясь заставить свои легкие снова вкачивать кислород после чудовищного удара.

Волна круциатуса, запущенная Томом, прокатилась по нам. Моя «Эгида» выла сиреной в подсознании, сообщая о критическом перегреве контуров, но она сделала свое дело — я был в сознании, в то время как вокруг меня десятки магов, от закаленных авроров до диких русских медведей, корчились на земле, не в силах даже собрать мысли для простейшего щита. Единый вопль боли всё ещё стоял в ушах, смешиваясь со звоном в голове.

— Ну что, Избранный, — прошелестел Том, переступая через скулящего от фантомной боли Слизнорта и неспешно направляясь ко мне. — Ты готов сразиться со мной в дуэли?!

Тц.

Не стал тратить время на пафосные ответы. В бою с противником, который одним невербальным кастом укладывает армию, болтовня — это непозволительная роскошь. Я резко оттолкнулся от земли, уходя в длинный, стелющийся перекат, и одновременно с этим мысленно отдал команду своим призванным существам, которые, в силу своей нечеловеческой природы, оправились от Круциатуса быстрее магов.

— Взять его! — рявкнул я.

Оставшиеся в живых моблины, хрюкая от ярости, бросились на Реддла, занося свои тяжелые копья. С фланга, с диким ревом, поднялся один из медведей Орлова, стряхивая с шерсти остатки чужой магии, и рванул к Темному Лорду, готовый раздавить его своей массой.

Том даже не сбавил шаг. Он не смотрел на атакующих монстров. Его взгляд был прикован ко мне, словно я был единственным интересным объектом в этом зоопарке!!! Ужас! Ленивое, почти небрежное движение кисти с зажатой палочкой — и пространство перед ним исказилось.

Два моблина, которые были всего в метре от того, чтобы пронзить его копьями, внезапно остановились, словно налетели на невидимую стену. А в следующую секунду их тела с влажным звуком просто вывернуло наизнанку. Буквально. Кишки, кости и лиловая кровь выплеснулись на газон, а монстры мгновенно исчезли в фиолетовой вспышке деспавна.

Медведь, несущийся сбоку, успел замахнуться огромной когтистой лапой, окутанной ледяным вихрем. Том, не поворачивая головы, выставил свободную руку. С пальцев Темного Лорда сорвался короткий, черный луч. Он ударил зверя в грудь, и огромный бурый медведь замер, а затем начал стремительно ссыхаться, превращаясь в мумию прямо на ходу. Огромная туша рухнула к ногам Реддла рассыпающимся прахом, так и не завершив удар.

— Твои питомцы утомляют, Гарри, — произнес Том, и в его голосе прозвучало искреннее разочарование. — Я ожидал увидеть силу, которая заставила Дамблдора поверить в тебя. А ты кидаешься в меня грязью. Хотя, признаться честно, даже Я не задумывался о такой мерзкой химерологии.

Я тем временем закончил перекат, вскочил на ноги и, не задерживаясь на одном месте ни доли секунды, открыл огонь. — Секо Максима! Бомбарда Игнис! Конфринго! — заклинания срывались с моей палочки непрерывной очередью. Я вкладывал в них максимум мощи, подпитывая атаки энергией своего ядра, разогнанного буквально всеми усилениями.

Красные, оранжевые и фиолетовые лучи устремились к Тому. Любого другого мага эта плотность огня разорвала бы на куски вместе со щитами. Том Реддл даже не стал ставить «Протего», просто шел вперед, и заклинания, не долетая до него буквально пары дюймов, искривлялись, уходя в землю или растворяясь в воздухе с тихим шипением. Его пассивная защита искажала саму траекторию магии???

— Геометрия пространства? — пробормотал я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Он искривляет метрику вокруг себя. Обычная кинетика и направленные векторы здесь не работают… Сука!

Сбоку послышался хриплый крик — Стерджис Подмор, член Ордена, с трудом поднявшийся на ноги после Круциатуса, вскинул палочку, целясь Тому в спину. — Ступефай!

Том остановился. Он медленно повернул голову.

— Не мешай, — тихо сказал он.

Взмах палочки был настолько быстрым, что я едва уловил движение. Из кончика тисового древка вырвался невидимый серп сжатого воздуха. Подмор замер, его глаза расширились от удивления, а затем его голова, аккуратно срезанная с шеи, съехала вбок и с глухим стуком упала на траву. Тело постояло еще секунду и рухнуло следом, заливая газон кровью.

— Стерджис! — отчаянно закричала Тонкс, пытаясь подняться, но её ноги подкашивались.

— Я сказал: мы танцуем вдвоем, — холодно констатировал Реддл, снова возвращая внимание ко мне. — Ты очень ловко прыгаешь, Поттер. Твоя координация не соответствует телу. Твой страх… его нет. Это интересно. Дамблдор накачал тебя зельями? Или ты действительно вообразил себя героем?

Я не отвечал, лишь лихорадочно перебирал варианты. Грубая сила не работает. Магия отскакивает. Мобы умирают от одного взгляда… Этот ублюдок действительно дорвался до бесконечной маны и бессмертия благодаря Свитку!

А еще он реально силен.

— Эй — крикнул, выхватывая из рукава одну из четырех оставленных карт — Карточного Рыцаря. — Твоя мать не учила тебя, что с гостями нужно быть вежливее?!

Швырнул карту прямо ему в лицо. В полете она вспыхнула, превращаясь в закованного в сталь воина с тяжелым двуручным мечом, который с ревом обрушил клинок на голову Темного Лорда. Физическая атака — если магия искривляется, проверим, как он справится с куском зачарованного железа.

Том даже не моргнул — просто поднял взгляд на падающего рыцаря. Меч замер в миллиметре от его бледного лба, остановленный невидимым барьером. А затем рыцарь начал плавиться. Сталь доспехов, плоть, само естество призыва — всё это начало распадаться на атомы, превращаясь в серый пепел, который осыпался на плечи Тома.

— Иллюзии. Фокусы. Мусор, — голос Реддла стал скучным. Ему надоело. — Ты разочаровал меня, Гарри. Я думал, пророчество имеет вес. А ты просто ошибка, которую я сейчас исправлю.

Он поднял палочку, направляя её прямо мне в грудь. В этот момент я понял, что игр больше не будет. Его глаза потемнели, в них не осталось ничего, кроме абсолютной, дистиллированной смерти.

— Авада Кедавра!

Зеленая вспышка озарила разрушенный двор Малфой-Мэнора, заливая всё вокруг мертвенным светом. Луч убивающего проклятия сорвался с кончика его палочки со свистом, прорезая пространство так быстро, что уклониться было физически невозможно!

Мой мозг, ускоренный адреналином и интеграцией с Кристаллом Героя, работал на сверхсветовых, анализируя ситуацию в микросекундах. Что такое Авада Кедавра? Это не кинетический удар. Это не энергетический сгусток, который можно заблокировать камнем или щитом «Эгиды». Это концептуальное заклинание, нацеленное на уничтожение связи между душой и телом. От него невозможно защититься магическим барьером, потому что оно игнорирует материю. От него можно уклониться, либо подставить преграду, которая обладает достаточной плотностью… или своей собственной «псевдо-душой», способной принять концепт смерти на себя.

У меня не было времени на уклонение. У меня была только одна доля секунды и карта в рукаве. Буквально.

Я с силой выбросил руку вперед, активируя карту короля Червей, вкладывая в её развертывание максимальный импульс маны. Карта вспыхнула прямо передо мной, в полуметре от моей груди. Воин не успел даже полностью сформироваться. Он только начал обретать объем, его картонная суть только-только наполнилась магической силой и псевдо-жизнью, как зеленый луч Авады ударил прямо в его формирующийся центр.

Заклинание не пробило карту насквозь. Оно сработало так, как и должно было: концепт смерти столкнулся с концептом жизни (пусть и искусственной, созданной Системой) и мгновенно уничтожил её. Но Авада Кедавра, запущенная магом уровня богоподобного Тома Реддла, несла в себе не только смерть — несла колоссальную магическую кинетику.

Раздался оглушительный грохот, словно в метре от меня взорвался снаряд. Пехотинец мгновенно развоплотился, рассыпавшись снопом зеленых и фиолетовых искр, но остаточная ударная волна никуда не делась. Вся эта чудовищная кинетическая энергия обрушилась на меня, сминая пассивный щит «Эгиды», как бумагу.

Меня оторвало от земли и швырнуло назад с такой силой, что я пролетел метров десять по воздуху, прежде чем с жутким хрустом впечататься спиной в остатки разбитого фонтана. Воздух со свистом выбило из легких. Перед глазами вспыхнули черные и красные круги, во рту мгновенно появился густой, железистый вкус крови.

Я сполз по камням на землю, судорожно хватая ртом воздух. Грудная клетка горела так, словно мне на ребра положили раскаленную наковальню. Если бы не троекратное физическое могущество и регенерация, этот удар сломал бы мне позвоночник и разорвал внутренние органы в кашу. Но я был жив! Я обманул смерть, подставив вместо своей души душу картонного голема.

Том медленно опустил палочку. Он стоял метрах в пятнадцати от меня, сквозь рассеивающийся дым глядя на то место, где я только что находился. И увидев достаточно, с Томом Реддлом начало происходить нечто невообразимое.

Его фигура вдруг мигнула. Скроенная черная мантия пошла рябью, распадаясь на текстурные квадраты. Том резко замолчал, его глаза расширились. И затем Том просто… замещался. Его плоть начала расслаиваться, превращаясь в куски окровавленного пергамента, в пыль, в осколки желтых костей. В течение одной секунды Темный Лорд, стоявший передо мной во всем своем ужасающем великолепии, буквально рассыпался кровавым конфетти, которое тут же всосалось в невидимую воронку в центре двора.

Тишина, опустившаяся на Малфой-Мэнор, была оглушительной. Пожиратели Смерти, те, кто был в сознании, тупо пялились на пустое место, где только что стоял их господин. Аберфорт, прижимающий окровавленную руку к боку, тяжело дышал, не опуская палочки.

— Что… куда он делся? — прохрипел Грюм, пытаясь сфокусировать свой волшебный глаз на пустом месте. — Поттер, ты… ты убил его?!

Ага, если бы!

Я смотрел на ту самую точку, где только что исчез Том, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Мои Глаза Восприятия Смерти видели то, чего не видели остальные.

Там, где исчез Темный Лорд, пространство не было пустым. Оно пульсировало. И вдруг из ниоткуда, словно вырванный из другой реальности, с влажным шлепком на окровавленную траву упал Свиток. Тот самый Свиток Крови, исписанный тысячами рун, сочащийся черной патокой.

Но он не лежал без движения. Едва коснувшись земли, Свиток начал стремительно разворачиваться, как живая змея, излучая вокруг себя волны такой чудовищной, тошнотворной магии, что меня едва не вырвало прямо на камни.

Трупы Пожирателей Смерти, разбросанные по двору после атак моего Элементаля, русских медведей и заклинаний Ордена, вдруг задрожали. Тело Стерджиса Подмора без головы, разорванные остатки тех, кого изнутри выпотрошил Граф Орлов, ошметки плоти и лужи крови — всё это пришло в движение.

Мертвая плоть поползла по земле, стягиваясь к центру, к развернутому Свитку, как железные опилки к мощному магниту. С омерзительным хрустом ломающихся костей и чавканьем рвущегося мяса, трупы начали слипаться друг с другом, наворачиваясь на Свиток, образуя единую, пульсирующую гору из конечностей, лиц и крови.

— Назад! Всем назад! — заорал я не своим голосом, забыв про роль забитого Поттера, срываясь на командирский рык.

Но было поздно. Гора трупов перед нами начала вытягиваться вверх, обретая чудовищные, искаженные очертания чего-то огромного и голодного. Темный Лорд покинул нас, оставив вместо себя истинное воплощение своей силы — мясного голема, ядром которого был артефакт, питающийся смертью.