Ледяная вода подземного озера сомкнулась над моей головой, мгновенно выбивая из легких остатки кислорода, но вместо ожидаемой темноты и потери сознания, разум буквально разорвало изнутри колоссальным притоком энергии. Интерфейс Системы перед глазами вспыхнул настолько ярко, что этот свет пробивался даже сквозь плотно сжатые веки, выжигая на сетчатке бесконечные строки уведомлений.
[Уничтожен концептуальный артефакт — Свиток Крови.]
[Ликвидирован Темный Лорд (Том Марволо Реддл)]
[Получено: 80 000 ОЗ!]
Восемьдесят тысяч. Эта цифра на долю секунды парализовала мозг, но рефлексы, подстегнутые инстинктом самосохранения, сработали быстрее осмысления. Я все еще жив! Именно поэтому я с силой рванулся вверх, пробивая натяжение маслянистой воды, и жадно глотнул воздух пещеры, который теперь был лишен давящей энтропии Свитка.
Ожидал увидеть пустой остров, усеянный пеплом Темного Лорда и трупами двух Архимагов, но реальность оказалась куда более… безумной. Пространство над костяным алтарем, где секундой ранее был уничтожен артефакт, пошло трещинами, словно разбитое стекло, из которого с оглушительным треском начала вываливаться биомасса. Свиток, видимо, служивший пространственным и концептуальным хранилищем для сотен поглощенных им узников Дурмстранга, перестал существовать, и физика нашего мира принудительно возвращала материю обратно.
С неба в буквальном смысле пошел дождь из человеческих тел. Дети, подростки, взрослые маги в порванных мантиях падали на острые камни крошечного острова, скатывались друг на друга, образуя шевелящиеся завалы, и с тяжелым всплеском рушились в черную воду озера. И самое жуткое заключалось в том, что многие из них стонали! То есть… они были ЖИВЫ! НЕ все, но… сам факт этого — уже невероятен. Жертвы были истощены до предела, их магические ядра в моем зрении напоминали высохшие тела, кожа обтягивала кости, но… правда, это безумство! Уничтожение артефакта прервало процесс их окончательной ассимиляции.
Проблема заключалась лишь в том, что крохотный скалистый выступ физически не мог вместить несколько сотен человек, а вода вокруг нас кишмя кишела инферналами, которые моментально отреагировали на массовое падение свежего мяса в их владения…
Кстати, инферналами их назвала сама Система. Озеро буквально вскипело: бледные, раздутые руки десятками тянулись из глубины, вцепляясь в одежду и конечности тонущих подростков, утягивая их на дно.
— Твою мать, расслабляться рано! — прохрипел, одним рывком подтягиваясь на скользкий камень и игнорируя дикую боль в пробитой ноге и обожженных руках.
Мой резерв был пуст… на прочку сильных массовых заклятий его должно хватить.
— Люмос Солем Максима! Инсендио! — заклинания сорвались с моей палочки непрерывным, сдвоенным потоком.
Не стал целиться в отдельных мертвецов, вместо этого создал над поверхностью воды эдакую ослепительную сферу концентрированного солнечного света, которая выжигала нежить целыми стаями, заставляя инферналов с шипением отпускать своих жертв и уходить на дно. Следом пустил стену пламени прямо по кромке берега, создавая тепловой барьер, конечно же, сам барьер огибал выпавшие с неба тела.
— Вингардиум Левиоса! — вложил в простейшие левитационные чары столько дурной мощи, что метрика пространства загудела — захватил телекинетической сетью сразу три десятка барахтающихся в воде тел и жестко вышвырнул их на центр острова, прямо поверх разрушенного костяного алтаря и пепла Волан-де-Морта.
Следующие несколько минут превратились в механическую рутину по спасению утопающих. Я выжигал лезущих на берег мертвецов, выдергивал из воды едва живых студентов и швырял их в общую кучу, пока поверхность озера не очистилась.
Крошечный клочок суши превратился в эдакий лазарет судного дня, плотно усеянный стонущими, изрыгающими черную воду телами. Времени на сантименты банально не существовало, поскольку большая часть спасенных уже балансировала на тонкой грани между глубоким магическим истощением и необратимой смертью. Я начал перемещаться между распростертыми фигурами, целенаправленно выискивая взглядом взрослых магов, руководствуясь логикой: для проведения масштабного… лечения, мне срочно требовались дееспособные рабочие руки, а не плачущие подростки, коих тут должно быть много, пусть они из Дурмстранга.
Наткнувшись на седобородого мужчину, чьи лохмотья когда-то были форменной мантией профессора Дурмстранга, я без лишних церемоний перевернул его на спину. Пульс едва прощупывался, дыхание обрывалось на полувздохе. Не тратя секунд на сомнения, нырнул в пространственный карман Системы и извлек флакончик зелья регенерации вселенной Warhammer. Сама система описывала их как неимоверно эффективные эльфийские зелья, поэтому для истощенного волшебника подобная доза могла помочь.
Сорвав колпачок, грубо разжал челюсти бессознательного профессора и влил густую жидкость ему в горло, жестко зажав нос и рот, чтобы принудительно спровоцировать глотательный рефлекс.
Ответ организма не заставил себя ждать ни секунды. Тело мага выгнулось неестественной дугой, суставы и кости громко захрустели, принудительно занимая правильное анатомическое положение, а серая кожа буквально на глазах начала наливаться здоровой кровью. Мужчина резко распахнул глаза, судорожно втягивая воздух пещеры, и в панике попытался отшатнуться от нависшей над ним фигуры, но я намертво пригвоздил его к земле за плечо.
— Внимательно слушайте вводную, профессор, — чеканя каждый слог, произнес я, прекрасно понимая, какое именно зрелище сейчас предстало перед его глазами. Иллюзорная личина субтильного Гарри Поттера бесследно растворилась во время купания в озере, обнажив мою истинную природу — помесь Дадли Дурсля и моего оригинального тела. — Том Реддл окончательно мертв, а его Свиток уничтожен. Однако прямо сейчас вокруг нас лежат три сотни ваших учеников в критическом состоянии, а сами мы находимся в самом центре некрополя. Сейчас я подниму на ноги еще нескольких ваших коллег этой же химией, а вы немедленно приступите к стабилизации студентов. Вопросы есть?
Маг ошарашенно закивал, всё еще отказываясь верить в окончание кошмара, но вбитые десятилетиями профессиональные рефлексы предсказуемо взяли верх над паникой, позволив ему с трудом подняться и зажечь на кончике пальца тусклый диагностический свет.
Повторив агрессивную реанимационную процедуру еще с пятью обнаруженными в толпе преподавателями (из числа выживших) и убедившись, что они, несмотря на дикую дрожь от посттравматического шока и системного перегруза, начали организованно раскидывать согревающие чары, я позволил себе короткий выдох и направился к тем, кому алхимия уже ничем не могла помочь.
Дамблдор покоился на мокрых камнях с закрытыми глазами, его изувеченная грудная клетка больше не вздымалась. Присев на корточки и приложив пальцы к неестественно холодной шее, я лишь сухо зафиксировал очевидный факт: Альбус был абсолютно мертв, выжегши последние крупицы своей магической и жизненной энергии ради той единственной вспышки, позволившей мне прорваться к Свитку. В нескольких метрах от него раскинулся Геллерт Грин-де-Вальд с аккуратно выжженной сквозной дырой в груди, напоминая теперь скорее куклу, нежели могущественную фигуру, чье имя когда-то заставляло содрогаться всю магическую Европу.
— Великие эпохи всегда заканчиваются на грязных камнях, — тихо констатировал я, прагматично забирая ставший бесполезным Меч Гриффиндора и аккуратно высвобождая легендарную Бузинную палочку из остывших пальцев директора. Текущая лояльность и боевая мощь Старшей Палочки не имели для меня критического значения, но оставлять артефакт подобного уровня валяться в бесхозной пещере было бы… просто глупо.
Последующие двадцать часов слились в один непрерывный, выматывающий до предела марафон на выживание, обнаживший безжалостную арифметику прошедшей бойни. Выяснилось, что из всей огромной массы поглощенных Свитком людей уцелела лишь малая часть — примерно треть, около ста двадцати крайне истощенных душ. Остальные две трети представляли собой пустые биологические оболочки, чьи личности, память и магические ядра были подчистую переварены артефактом еще в первые дни плена, оставив после себя лишь быстро остывающую плоть…
Нам пришлось жестко и методично сортировать живых от мертвых, складируя трупы на дальнем краю крошечного острова. И когда пришедшие в себя преподаватели Дурмстранга наконец-то опознали в этой страшной куче тел Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда, они предсказуемо впали в глубочайший ступор. Впрочем, я пресекал любые попытки инициировать исторические дебаты, философские размышления или затяжные траурные речи на самом корню, жестко возвращая их к монотонной работе по спасению тех, кто еще мог дышать — благо, я был сейчас авторитетнее. Все-таки быть целым физически и оставаться в порядке морально — это две совершенно разные вещи, и сейчас мне нужны были функционирующие люди, не поддающиеся панике.
Вскоре стало очевидно, что вместе с окончательной смертью Тома рухнули и пространственные барьеры, ранее изолирующие этот подземный некрополь от остального мира. Лишь спустя долгие часы, когда состояние немногих выживших удалось хоть как-то стабилизировать — благодаря ударным дозам разведенной алхимии (все-таки у меня было несколько самовосполняющихся флаконов) студенты физически функционировали, но ментально представляли собой пустых кукол со стеклянными глазами, — пришедшие в себя преподаватели Дурмстранга наконец смогли скоординировать и провести массовую аппарацию.
С тяжелым хлопком смещаемого пространства мы аппарировали прямо на изрытую заклинаниями окраину разрушенного двора Малфой-Мэнора. Картина, представшая перед нами в предрассветных сумерках, не оставляла никаких сомнений в том, что системные последствия смерти Темного Лорда оказались куда более масштабными и разрушительными для его сторонников, чем я мог себе представить.
Немногим раннее, Малфой-Мэнор.
Аластор Грюм тяжело опирался на свой посох, сплевывая на изуродованный газон вязкую слюну, пополам с пеплом. Исчезновение Дадли и Свитка в пространственной воронке оставило Орден Феникса один на один с недобитыми Пожирателями Смерти и огромным Мясным големом, который, лишившись своего ядра, мгновенно потерял структурную целостность и обрушился на землю гигантской, смердящей лужей гниющего мяса.
Бой возобновился с новой силой. Пожиратели, понимая, что отступать некуда, дрались с отчаянием загнанных крыс. Люциус Малфой, чье лицо было посечено осколками мрамора, методично посылал режущие проклятия в сторону Кингсли, в то время как Северус Снейп дуэлировал сразу с двумя рядовыми Пожирателями, окончательно обозначив свою сторону в этом конфликте.
Но внезапно всё закончилось. Не заклинанием или удачным маневром, а абсолютной, необъяснимой тишиной, которая накрыла поле битвы.
Люциус замер на полуслове, его палочка выпала из ослабевших пальцев. Он схватился левой рукой за левое предплечье, широко распахнув глаза, в которых плескался чистый ужас. В следующую секунду он издал пронзительный вопль, выгибаясь дугой.
Этот крик подхватили остальные. По всему двору люди в черных мантиях падали на землю, корчась в предсмертных судорогах. Темная Метка на их руках, служившая символом власти и страха, почернела, словно обугленная, и начала стремительно втягивать в себя их жизненную силу. Том Реддл, создавая свою сеть рабов, заложил в неё абсолютный концепт подчинения: их магия, их жизни принадлежали ему. И когда его собственная бесконечная мана разорвала его изнутри, образовавшийся вакуум инстинктивно потянул за собой всех, кто был связан с ним клятвой крови.
Меньше чем за десять секунд всё было кончено. Элитный костяк армии Волан-де-Морта просто перестал существовать, рухнув замертво с остановившимися сердцами.
Грюм с мрачным удовлетворением наблюдал за гибелью Малфоя и Макнейра, но его торжество оборвалось криком Минервы Макгонагалл. Северус Снейп лежал на спине среди обломков фонтана. Его рукав был закатан, обнажая дымящуюся, выжженную до кости Темную Метку. Сам Снейп лишь судорожно хватал ртом воздух, глядя в ночное небо стекленеющими глазами.
— Северус! — Минерва упала на колени рядом с зельеваром, пытаясь применить диагностические чары, но они рассыпались прахом.
Снейп медленно перевел взгляд на неё, его губы дрогнули, пытаясь сформировать слова, но вместо них вырвался лишь тихий хрип. Метка не делала исключений для шпионов или героев. Клятва крови была непреложна. Через мгновение глаза профессора зельеварения окончательно застыли, зафиксировав факт его тихой, неотвратимой смерти.
Когда наша группа наконец аппарировала на территорию Мэнора, нас встретил отнюдь не триумф победителей, а гнетущая атмосфера тяжелой… скорби. Истерзанный двор был густо усеян трупами с обеих сторон, а уцелевшие члены Ордена Феникса в полном изнеможении сидели прямо на пропитанной кровью земле среди обломков мрамора, молча оказывая друг другу первую помощь и накрывая тела своих павших товарищей трансфигурированными белыми саванами.
Мое внезапное появление во главе сотни истощенных, похожих на ходячих мертвецов студентов Дурмстранга вызвало предсказуемое секундное замешательство, которое очень быстро сменилось откровенным шоком, когда авроры опознали во мне того самого человека, который еще недавно прятался под искусственной личиной Гарри Поттера. Я целенаправленно подошел к ним, не желая тратить время на долгие прелюдии, и, скинув бесформенный сверток, перенесся тела Альбуса Дамблдора и Геллерта Грин-де-Вальда.
— Темный Лорд ликвидирован окончательно и бесповоротно, — предельно сухо доложил я, обводя тяжелым взглядом собравшихся вокруг членов Ордена. — Его главный артефакт, Свиток Крови, полностью уничтожен. Эти люди позади меня — выжившие пленники из Дурмстранга, которым требуется немедленная массовая эвакуация в Мунго и длительная работа с менталистами.
Минерва Макгонагалл, чье строгое лицо за эту короткую ночь осунулось на добрый десяток лет, на негнущихся ногах подошла к телу Дамблдора. Она очень долго, не мигая, смотрела на обугленный обрубок его правой руки и навсегда закрытые глаза, после чего тихо, но с металлом в голосе спросила:
— Кто ты такой на самом деле? И где сейчас находится настоящий Гарри Поттер?
— Гарри Поттер находится в абсолютно безопасном месте, под такой надежной многоуровневой защитой, о существовании которой Том Реддл даже не подозревал, — ровным тоном ответил я, совершенно не собираясь раскрывать все карты перед потрясенными магами. — А я всего лишь тот, кто выполнил всю грязную работу, пока Избранный мирно спал в своей кровати. Дамблдор прекрасно знал, кто я такой, мы заключили взаимовыгодный договор, и я свою часть сделки исполнил до конца. Волан-де-Морта больше нет, его якоря уничтожены, и он больше никогда не вернется.
Я сделал намеренную паузу, бросив короткий взгляд на лежащего неподалеку остывающего Северуса Снейпа и прекрасно понимая истинный масштаб развернувшейся трагедии, вызванной фатальной связью через Темную Метку.
— Я категорически не собираюсь афишировать свое личное участие в этой бойне. Для трусливого Министерства, для продажного «Ежедневного Пророка» и для всей остальной магической Британии безоговорочную победу одержал исключительно Орден Феникса под мудрым предводительством Альбуса Дамблдора, который героически пожертвовал собственной жизнью, чтобы навсегда уничтожить мировое зло. Это единственная официальная версия, и с этого момента она должна стать непреложной исторической истиной. Стране, стоящей на пороге паники, жизненно необходимы понятные символы и мертвые герои-мученики, а не какие-то живые… неизвестного происхождения.
Грюм подозрительно прищурил свой волшебный глаз, максимально внимательно сканируя мою раскаленную ауру, после чего медленно, но твердо кивнул.
— Этот парень говорит дело, Минерва, как бы горько это ни звучало. Если мы прямо сейчас вытащим на свет общественности реальную информацию о подмене Избранного, сквибах-мутантах и русских магах крови, разрывающих людей изнутри, то Фадж и перепуганный Визенгамот устроят такую масштабную политическую охоту на ведьм, что мы все захлебнемся в новой, еще более кровопролитной гражданской войне.
И старый параноик оказался абсолютно прав.
Последующий месяц после ночной бойни в Уилтшире наглядно продемонстрировал, что физическое устранение Темного Лорда стало лишь спусковым крючком для глобального передела всей магической Британии. Страна стремительно погрузилась в тотальный политический и социальный хаос, спровоцированный образовавшимся вакуумом власти.
Новость о гибели Альбуса Дамблдора и внезапной, синхронной смерти всех высокопоставленных Пожирателей Смерти, включая Люциуса Малфоя и чуть ли не половину попечительского совета Азкабана, вызвала настоящий паралич управленческого аппарата. В один день Визенгамот лишился трети своего состава, старинные чистокровные поместья мгновенно опустели, а оставшиеся в живых наследники в панике бросились переписывать активы. Корнелиус Фадж тем временем бился в истерике, отчаянно пытаясь подмять под себя освободившиеся кресла, скрыть реальные масштабы катастрофы в Малфой-Мэноре и бесстыдно выдать чужую победу за гениальный тактический успех Министерства Магии.
Параллельно с этим разворачивались события международного масштаба: слухи о сотнях спасенных полумертвых детей из Дурмстранга разлетелись по Европе быстрее самых быстрых сов, заставив вмешаться Международную Конфедерацию Волшебников. Вскрылись старые, тщательно спрятанные архивы, полетели головы директоров, и британскому Аврорату пришлось очень долго объяснять иностранным комиссиям, откуда в центре Англии взялся настоящий концептуальный некрополь. Что касается русской делегации, то Граф Орлов и его защитники просто растворились в предрассветном тумане еще до прибытия официальных сил правопорядка, оставив озадаченным британским криминалистам лишь глубокие борозды от медвежьих когтей на мраморе да пару заледеневших кратеров, не поддающихся никакой логической идентификации. И это с учетом наличия в их стране еще большей проблемы! Но думаю, они вернутся.
Альбуса Дамблдора хоронили с оглушительной помпой прямо на территории Хогвартса, возведя его в статус абсолютного святого мученика, в то время как Орден Феникса, теперь уже под негласным и куда более жестким руководством Грюма и Кингсли, железобетонно держал оговоренную официальную версию событий.
Я же благоразумно не стал дожидаться, пока неповоротливая бюрократическая машина случайно обратит свое внимание на неучтенную переменную в моем лице. Оставив Ордену самостоятельно разбираться с похоронами, дачей показаний и неизбежным переделом политического влияния, просто растворился в тени, тихо вернувшись… домой. Вместе с Гарри Поттером.
Мне предстояло переварить полученные восемьдесят тысяч очков Системы, кардинально обновить свои характеристики, детально осмыслить последствия своих кровавых действий и тщательно подготовиться к тому факту, что теперь, когда фигура Темного Лорда навсегда убрана, мне… что мне делать?
Пока ответ один — перейти на третий курс обучения в школе чародейства и волшебства «Хогвартс».