К слову, было довольно неожиданно и, признаться, весьма эффектно увидеть толпу детей, буквально выбегающих из цельной кирпичной стены. Магия этого мира, при всей своей кажущейся примитивности и опоре на «костыли» вроде палочек, обладала определенным, шармом, что не могло не вызывать уважения. Проход сквозь твердую материю, скрытый на виду у тысяч снующих по вокзалу маглов, — это было изящно.

— Думаю, в первый раз было страшно вбегать, правда? — начал я разговор, как только Гарри и его рыжий спутник оказались рядом. Я вложил в свой голос нотки благоговейного, почти детского восторга, который, как я рассчитывал, должен был расположить их ко мне и подтвердить мою роль «невинного новичка».

— О-о, ты не представляешь, как! — тут же выпалил Гарри, его глаза за стеклами очков блеснули от живых воспоминаний. Он был так предсказуем в своей искренности. — Я был уверен, что просто расшибусь о кирпичи, но мама Рона сказала, что нужно просто бежать, и…

Он запнулся на полуслове, перебитый резким, полным недоверия голосом его друга.

— Погоди-ка, — Рон Уизли прищурился, и его веснушки, казалось, сбились в кучу на переносице, образуя вопросительный знак. Он смерил меня подозрительным взглядом с головы до ног. — А как ты вообще нас увидел? Маглы вроде как не способны видеть выход с платформы. Тут же иллюзия стоит мощная — отвлекающие чары. В чем дело?

Я мысленно поаплодировал его наблюдательности, хотя и был раздражен прямолинейностью вопроса. Он был не так прост, как казалось на первый взгляд. Но его уверенность в магическом превосходстве была его же главной слабостью, на которую, конечно, можно давить.

— Ах, милый Рон, — протянул я с легкой, снисходительной улыбкой, словно разговаривал с очаровательным, но не слишком сообразительным ребенком. Невозможно было смотреть на эту милую рыжую мордашку, полную детской серьезности и важности, и воспринимать его как равного собеседника. — Извини, если мои слова тебя обидят, но у маглов есть глаза. У некоторых, к вашему удивлению, они даже работают. Стоит лишь смотреть внимательно и уметь замечать то, что другие предпочитают игнорировать.

Я чуть наклонил голову, принимая заговорщический вид.

— Иллюзии, барьеры, все отводящие чары… Подумай сам, на кого они рассчитаны? На обывателя. На человека, который спешит по своим делам, опустив взгляд в землю и думая о своих вечерних покупках и счетах за квартиру. Его разум занят, его восприятие притуплено будничной рутиной. Он ожидает увидеть стену, и он ее видит. Но если человек… — я сделал многозначительную паузу и перевел теплый, доверительный взгляд на Гарри, — если человек достаточно сильно мотивирован, если он ищет нечто конкретное, то, я думаю, обязательно увидит аномалию, рябь на полотне реальности. А я вас очень ждал. Я искал глазами любую странность. И я ее нашел.

Гарри с готовностью кивнул, не до конца понимая мою логику, но инстинктивно принимая ее на веру. У него, похоже, это было в крови — жажда верить, потребность находить смысл и чудо там, где другие видели лишь обман или бессмыслицу.

Рон, напротив, нахмурился еще сильнее. Его скепсис и явная, почти классовая неприязнь были практически осязаемы.

— Бред какой-то, — буркнул он, упрямо вскинув плечи. — Так это не работает. Мой папа говорил. Ты либо маг — либо нет. Ты либо видишь барьер и проходишь сквозь него, либо со всего размаху врезаешься в стену. Третьего не дано.

Я чуть прищурился. — Забавно слышать столь категоричные заявления от юного господина, чья семья, если я не ошибаюсь, — я сделал паузу, подбирая слово, — довольно широко известна в определенных кругах именно благодаря своему глубокому интересу к подобным аномалиям. Уверен, твой отец мог бы поведать тебе не одну историю о том, как маглы иногда видят, слышат и даже используют то, что видеть и использовать не должны.

Я знал о работе его отца из писем Гарри. Глава Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов. Человек, который всю жизнь пытался понять наш мир.

Рон мгновенно покраснел до корней своих огненных волос (от чего бы? Это был комплимент в сторону его семьи, известность мага как сторонника сирых и убогих — всегда благо, потенциал для разворота). Но неважно.

Парень открыл было рот, чтобы выпалить какую-нибудь грубость, но Гарри вмешался, явно пытаясь сгладить острые углы:

— Ну… вообще-то… у Дадли мама — сестра моей мамы-волшебницы. Тетя Петунья же как-то узнала о мире магии, хотя сама не колдует. Наверное, Дадли прав… может, это иногда возможно? Для тех, у кого в семье есть магия?

Я мягко, благодарно улыбнулся Гарри, будто именно его поддержка имела для меня наибольший вес. — Вот именно, мой дорогой кузен. Возможно. Иногда. Для тех, кто смотрит чуть дальше кончика собственного носа. Я не со зла, Рон. Твой отец занимается важными и нужными вещами, но вы, в силу вашей, скажем так, культурной изоляции от магловской жизни, можете за кое-чем не уследить. Это нормально. Но, впрочем… у меня для вас сегодня будет еще много сюрпризов. Пройдемте? Нам нужно успеть на пригородный поезд.

— Да, давайте, — проворчал Рон, все еще дуясь. — А то в этом Лондоне сегодня как-то холодновато.

Он подхватил свой тяжелый чемодан и решительно зашагал по перрону. Правда, совершенно в другую сторону. Хах.

— Эм, Рон, нам туда, — мягко поправил его Гарри, указывая в противоположном направлении, на выход к основным платформам вокзала.

— А, да? Точно, — пробормотал Рон, стараясь сделать вид, что он просто осматривался по сторонам, а вовсе не заблудился на ровном месте. — Просто у вас тут все такое… одинаковое.

Я подошел и без лишних слов взял у них часть поклажи, водрузив тяжелый чемодан Рона и клетку с Буклей на свободную багажную тележку.

— Позвольте, я помогу. Так будет быстрее.

Я аккуратно поставил клетку, потискав Буклю за клюв через прутья. Сова благодарно ухнула и клюнула мой палец в знак признания. И тут я услышал тихий, сдавленный писк откуда-то из недр рюкзака Рона. Крыса? О Боже, ну нет…

Мы дошли до турникетов, ведущих к платформам пригородных поездов. И здесь началось настоящее представление под названием «Рон Уизли в мире маглов». Он с деловитым видом полез в карман своей мантии, достал горсть блестящих серебряных монет и с недоумением уставился на узкую щель в автомате по продаже билетов.

— Оно не лезет! — возмущенно прошептал он Гарри, пытаясь запихнуть толстый сикль в прорезь для фунтовых монет. — Глупая магловская штуковина! Наверное, сломалась.

Я с трудом подавил смешок. Вмешавшись, я отодвинул его в сторону. — Здесь принимают только это, — сказал я, достав из кармана несколько бумажных банкнот и монет. Быстро купил в кассе три билета до Литтл-Уингинга, расплатившись обычными фунтами.

— Откуда у тебя… их деньги? — спросил он с неподдельным удивлением.

— Я живу здесь, Рон, — ответил я терпеливо, протягивая им билеты. — Было бы странно, если бы у меня их не было. Проходите, я покажу, как работает турникет.

Ох, а сама поездка в электричке стала для Уизли настоящим этнографическим туром. Он впервые в жизни ехал в поезде по магловскому городу и пригороду, и вел себя как ребенок… Ну, он и есть ребенок. Вот уж точно: «для мага мир маглов — не меньшее чудо, чем для магла — мир волшебников. Оба смотрят друг на друга сквозь стекло невозможного, не осознавая, что истинная магия — в самой способности удивляться» * Он с восторгом смотрел на проносящиеся за окном дома, на вереницы машин на шоссе, на людей, спешащих по своим делам.

— Гарри, смотри! У них картинки на стенах двигаются, прямо как в Ежедневном пророке, но… цветные такие. — громко шептал он, показывая на рекламный экран в вагоне.

Ну пусть, пусть… Наблюдать за ним было даже забавно. Он был таким… чистым и незамутненным в своем невежестве. Абсолютный, идеальный продукт замкнутого на себе мира.

[+1 ОЗ: Наблюдение за реакцией «чистокровного» волшебника в естественной для маглов среде.]

[Текущий баланс: 131 ОЗ.]

Когда вагон стал относительно пустым, освободив себя от груза, я решил, что пора переходить к делу и закладывать фундамент.

— Гарри, я знаю, что наше прошлое было, скажем так… динамичным и не слишком образцовым. Если я, как ребенок, еще имею свойство меняться, взрослеть и начинать понимать многие вещи, в том числе и твою позицию, твои чувства… в общем, ставить себя на твое место, то мои родители, увы, этим полезным навыком обделены.

Гарри напрягся, его рука инстинктивно легла на карман, где, я был уверен, лежала его волшебная палочка. Научился показывать зубки? Конечно, он ожидал подвоха, упреков, чего угодно, но только не того, что я собирался сказать.

— Но, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза, — мне удалось их убедить. На все рождественские каникулы они отправляются к тете Мардж. Дом будет полностью в нашем распоряжении.

Гарри ошарашенно уставился на меня. В его зеленых глазах отражалась целая гамма эмоций: от глубочайшего недоверия и шока до робкой, почти испуганной надежды.

— Как… как это? — пролепетал он. — На все каникулы? Но… дядя Вернон…

— Скажем так, у меня появились свои методы убеждения, — уклончиво ответил я. — Конечно, две недели они там вряд ли проведут. Я думаю, они точно до первого января появятся дома раза два, не больше. Чтобы подсобрать вещи, убедиться, что мы не сожгли дом, и, быть может, приготовить нам поесть, — ну, на самом деле, приготовить мне. О тебе, Гарри, и уж тем более о твоем друге, моя матушка вряд ли станет заботиться. — Но в остальном, если все будет в порядке, они не станут нам докучать.

— А… э-э… как ты смог? — повторил Гарри, все еще не в силах поверить в свою удачу. — Ну, то есть… я уже был удивлен до смерти, что Рона можно взять в гости, да еще и на такой долгий срок… Я, честно, ожидал много упреков, криков… но так… Ого. Ты… ты и правда сильно изменился, Дадли.

— И ты, Гарри, тоже становишься другим. Более раскрепощенным, более уверенным в себе. Это хорошо, это отлично, — я тепло, почти по-братски, улыбнулся ему. — Но мне, в свою очередь, понадобится кое в чем твоя помощь. Небольшая услуга. Но об этом мы поговорим позже, уже дома.

Выражение лица Рона тут же сменилось, мина скисла. Он, очевидно, решил, что я собираюсь втянуть Гарри в какую-то грязную магловскую аферу, за которую им потом придется расплачиваться.

Гарри же, наоборот, с готовностью и облегчением кивнул. Он был готов на любую «услугу», лишь бы сохранить это хрупкое, неожиданно возникшее перемирие. Он начал задавать мне вопросы о моей магловской школе, о друзьях, о том, как я живу. Я отвечал уклончиво, но дружелюбно, старательно поддерживая образ «исправившегося» кузена, который заново открывает для себя мир и свою семью.

К тому времени, как мы прибыли в Литтл-Уингинг, лед между мной и Гарри был окончательно сломлен. А вот стена холодного недоверия между мной и Роном, казалось, стала еще выше и толще, что-то он подозревает неладное. Что ж, тем интереснее будет ее ломать.

* * *

Мы шли по тихим и одинаковым улочкам Литтл-Уингинга. Рон с любопытством вертел головой, разглядывая дома-близнецы и таунхаусы с их газонами, ухоженными клумбами и начисто вымытыми окнами.

— Ух ты, — пробормотал он, толкнув Гарри в бок. — И маглы правда так живут? Все одинаковое, как по линейке. Скукотища-то какая.

— Зато безопасно, — пожал плечами Гарри, который, очевидно, никогда не задумывался об этом с такой точки зрения.

Когда мы подошли к дому номер четыре, я достал ключ и с хозяйским видом открыл дверь.

— Добро пожаловать. Располагайтесь.

Родителей, как я и обещал, не было. Их машина отсутствовала в гараже.

— Так, — сказал я. — План такой. Гарри, Рон, вы поживете в моей комнате, вторую кровать давайте вместе подтянем туда со старого склада. Я буду в гостиной спать.

Складом я назвал самую маленькую спальню на втором этаже, где раньше хранилось мое барахло. После того, как я распродал все игрушки, она опустела, и я предусмотрительно перенес туда кровать Гарри из чулана.

Вечер прошел на удивление мирно и даже, я бы сказал, продуктивно. Я не стал утруждать себя готовкой, а просто заказал на ужин несколько больших пицц и целый набор китайской еды из местного ресторана, чем снова шокировал Гарри. Рон, который, по его собственным словам, никогда не пробовал ничего подобного, поначалу отнесся к еде с опаской, но, распробовав, уплетал за обе щеки, не забывая задавать миллион вопросов.

— А что это за красная острая штука? Ого, прямо как Огневиски! А это… это точно не червяки?

— Это лапша, Рон, — терпеливо объяснял Гарри, с улыбкой наблюдая за своим другом.

— А, лапша… Папа будет в восторге, когда я ему расскажу! Он как раз собирает коллекцию магловских вилок.

После ужина, когда мы, сытые и немного расслабленные, сидели в гостиной, я решил, что пришло время начинать мою основную операцию. Я откинулся на спинку кресла, в котором обычно сидел Вернон, и повернулся к Рону, который с интересом разглядывал выключенный телевизор (меня он тоже интересовал в первые дни!!!) — Гарри мне так много о тебе писал! — начал я с самой дружелюбной интонацией. — Рассказывай, как там на самом деле в Хогвартсе? Это правда, что у вас по коридорам бродят привидения, а портреты на стенах разговаривают?

Рон, ошарашенный таким прямым и дружелюбным подходом, и, несомненно, польщенный тем, что Гарри о нем «много писал», тут же забыл о своей враждебности. Его детское желание поделиться чудесами своего мира перевесило все подозрения, глаза загорелись.

— Еще как бродят! У нас в гриффиндорской башне живет Почти Безголовый Ник. Он почти безголовый, понимаешь? Его однажды пытались обезглавить, но топор, кажется, был тупой, и его голова так и держится на одном сантиметре кожи! Он иногда снимает ее, чтобы напугать первокурсников, му-хе-хе-хе-хе. Как Гермиона на него смотрела в первый раз, да, Гарри, ха-ха-ха-ха.

Его прорвало. Он говорил без умолку, а я слушал, кивал, ахал, задавал уточняющие вопросы, подливал ему лимонада, и он, распаляясь все больше, выкладывал мне всю подноготную первого семестра в Хогвартсе. Гарри сидел рядом, с улыбкой слушая друга и изредка вставляя свои комментарии. Для них это был просто веселый вечер воспоминаний. Для меня же…

— …а потом был тролль! Прямо на Хэллоуин! — выпаливал Рон, активно жестикулируя. — Огромный, вонючий, метра четыре ростом, с такой вот дубиной! Он запер Гермиону в женском туалете!

— Это та девочка, о которой ты писал, Гарри? Та, что кажется немного всезнайкой? — уточнил я, делая вид, что вспоминаю.

— Да! Она сначала была такая зануда, вечно нас поучала, но потом мы ее спасли! — с гордостью заявил Рон. — Я использовал Вингардиум Левиоса, прямо как нас учили, поднял его же собственную дубину в воздух и ка-а-ак шарахнул ему по башке! И он рухнул, как мешок с картошкой! Нам еще дополнительно баллы за спасение дали, но и штрафанулм факультет на пятьдесят очков…

[+3 ОЗ: Получена информация о боевом применении бытовых чар (Вингардиум Левиоса).]

[+2 ОЗ: Получены тактические данные об уязвимостях магических существ (горные тролли).]

— А потом мы нашли Пушка! — подхватил Гарри, его глаза за стеклами очков загорелись азартом. — Это огромный трехголовый пес, его притащил в Хогвартс Хагрид… ну, тот великан, что забрал меня и сделал тебе, кхм… да, Пушок охраняет какой-то люк в запретном коридоре на третьем этаже. Хагрид говорит, что это какой-то секрет между ним, Дамблдором и неким Николасом Фламелем.

«Николас Фламель… Имя промелькнуло в одной из книг по истории. Алхимик. Единственный известный создатель Философского камня. Если у него больше нет крутых достижений, то значит, что в школе, полной детей, спрятан артефакт, дарующий бессмертие и бесконечное богатство? Какая восхитительная безответственность. Или… какой гениальный расчет?

[+5 ОЗ: Получена критически важная информация о ключевом артефакте (Философский камень) и его предполагаемом местонахождении.]

Опа…

— А уроки! — снова встрял Рон, его лицо скривилось. — У нас самый ужасный учитель на свете — Снейп! Он преподает зельеварение и декан Слизерина. Он просто ненавидит Гарри и все время несправедливо снимает с Гриффиндора очки! Он такой… прям такой, грм, сальный, волосы вечно грязные, и он ходит, как гигантская летучая мышь, вечно прячется в своих подземельях!

— Но он очень умный, — возразил Гарри. — Он знает о зельях все на свете. Гермиона говорит, что он один из лучших зельеваров в мире.

— А еще есть профессор Квиррелл, — добавил Рон, понизив голос. — Он ведет Защиту от Темных искусств. Такой зашуганный, бедняга, вечно заикается, и от него все время пахнет чесноком. Говорят, он боится вампира, которого встретил в Румынии во время своего путешествия, поэтому и заикается. И тюрбан этот свой дурацкий никогда не снимает.

«Снейп — мастер зелий, очевидно, питает личную неприязнь к Гарри. Предвзят, но компетентен. Квиррелл — трус, или… искусно притворяется таковым. Преподает ключевой для меня предмет, пообщаться бы с ним плотнее.

[+4 ОЗ: Получены данные о ключевых преподавателях (Снейп, Квиррелл) и их предварительные психологические профили.]

[Текущий баланс: 151 ОЗ.]

Они рассказали мне… ну почти все. О квиддиче и о том, как Гарри стал самым молодым ловцом за последние сто лет. О их непримиримой вражде с Драко Малфоем, который был, по словам Рона, «злым, противным и скользким слизеринским хорьком». О парнях с крыла Гриффиндора, да и просто… обо всем. И это было мне на руку, ведь баланс ОЗ рос с каждой новой историей, с каждой новой деталью. К концу вечера он перевалил за отметку в 160 очков.

Когда они немного выдохлись, Рон, окончательно оттаявший и, видимо, решивший, что я не так уж и плох, вспомнил про общее с Гарри обещание.

— Ах, да! Чуть не забыл! — он полез в свой чемодан и достал небольшой сверток. — Это тебе. Подарок. Ну, за то, что пригласил и все такое.

Он протянул мне несколько шоколадных лягушек, которые тут же попытались упрыгать с кофейного столика, упаковку взрывающихся карт и пару самопишущих перьев с анти-списывающими чарами.

— Спасибо, Рон, — сказал я, и в моем голосе впервые прозвучала искренняя нотка. Не потому, что подарки были ценными, а потому, что это был первый жест доброй воли с его стороны. — Это… очень интересно.

Я рассматривал карточку Дамблдора, выпавшую из упаковки, на которой седовласый директор мне улыбался и подмигивал. И решил, что пора бы уже удивлять в ответ.

— Ладно, — сказал я, аккуратно откладывая подарки в сторону. — Раз уж мы сегодня так разоткровеничались, думаю, мне тоже стоит поделиться с вами одним… сюрпризом. Мы тут недавно виделись с профессором Макгонагалл, — я сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Да-да, не удивляйтесь. Она заходила к нам домой.

Я медленно встал, заложив руки за спину. Одной из них я, скрыв движение от их глаз, доставал палочку из кармана брюк.

— В общем… После Рождества… я буду учиться вместе с вами в Хогвартсе!

Я вынул палочку из-за спины и положил ее на кофейный столик между нами. И в аккомпанемент общим эмоциям, палочка от моего касания как-то активировалась, поднимая мои волосы ветром, озаряясь небольшим сиянием.

Гарри и Рон замерли. Оу, их лица были бесценны! Смесь абсолютного шока, полного недоумения и зарождающегося ужаса.

Рон открыл рот. Закрыл. Его кадык дернулся.

Он снова открыл рот.

И наконец, выдавил из себя: — Но… как?! Ты же… ты же магл?!

* * *

*первые мои мысли, когда уже в относительно зрелом возрасте перечитывал книги Роулинг. Цитата моего же авторства:)