Итак, вопрос с маскировкой был решен. Тяжесть амулета на шее, скрывающего мою магическую сигнатуру от всего мира, придавала уверенности, но эта уверенность граничила с беспечностью, а беспечность на войне стоит дорого… а мы, увы, на войне! Теперь можно было переходить к главному блюду этого ночного таинства — к созданию того, что позволит мне выжить, когда скрытность станет бесполезной, а воздух буквально закипит от проклятий.

Щит? Латы? Ну неееет.

Я стоял над горном, глядя на пляшущие языки магического пламени, и качал головой. Идея заковать себя в глухую броню, подобно средневековому рыцарю или римскому легионеру, была заманчивой, но… ошибочной. В мире, где один взмах тонкой деревянной палочки может превратить гранитную плиту в песок, физическая толщина металла не имеет значения. Таскать на себе лишние килограммы железа — значит потерять в скорости. А потерять в скорости — значит поймать условную Аваду. Мне нужна была защита иного порядка — Артефакты. Нечто компактное, но емкое, нечто, что станет барьером, второй кожей, способной рассеять кинетический удар, поглотить проклятие или перенаправить его энергию.

Снова подошел к столу с ингредиентами. Кровь оборотня, ага, кровь химеры, жидкие концепты… Все это уже обдумал десятки раз, оборотень — выживаемость, регенерация, ярость, которая отказывается умирать. Химера — это про сопротивление магии, это шкура, от которой отскакивают заклинания… Если смогу сплавить эти свойства не в форму нагрудника, а в структуру концентраторов…

Выбрал форму, ею стали наручи. Два широких металлических браслета, закрывающих предплечья от запястья до локтя. В моем мире — классика боевой магии. Руки ведь являются главным инструментом волшебника. Ими мы колдуем, ими мы закрываемся рефлекторно. Если я сделаю их из правильного сплава, они станут не просто защитой для костей, но в идеях сделать их якорями для щитовых чар. Они смогут создавать поле, которое прикроет все тело рефлекторно. Ну, или силой Гримуара.

В тигель полетела новая порция стали. На этот раз добавил больше серебра — нужна была высокая проводимость магии. И кровь, конечно ж. Влил кровь оборотня.

Металл, как и в прошлый раз, жадно впитал её, окрашиваясь в глубокий багровый цвет. Но теперь я действовал тоньше — не стал бить молотом со всей силы, уплотняя металл, а начал, ммм, типа ткать. Используя трансформированную руку, пальцы которой стали тонкими и твердыми, как инструменты ювелира, вытягивал из расплавленной массы тончайшие нити, сплетал их в сложный узор, напоминающий кельтскую вязь — тоже интересный способ крафта, как подсказывала история магии, но с геометрической жесткостью рун. В структуру металла вкладывал прочность, принцип Губки. Поясняю!!! Артефакт должен быть голодным. Когда в меня летит заклинание, наручи не должны встречать его жестким блоком, они должны впитать этот удар, распределить энергию по всей своей поверхности артефакта и руки, «переварить» её и, если получится, использовать для подпитки моих собственных щитов.

«Впитывай. Распределяй. Держи».

Шептал эти слова, как мантру, вплетая их в звон остывающего металла. Это была тонкая, изматывающая работа. Кровь оборотня в сплаве пульсировала, пытаясь вырваться, восстановить свою дикую форму, но я запирал её в жесткие рамки рунных цепочек. Затем шел слой химеры.

Его нанес как эмаль. Тонкое, почти прозрачное покрытие на внешней стороне наручей. Кровь химеры, смешанная с алмазной пылью (пришлось пожертвовать парой пуговиц с парадной мантии, которые были сделаны из зачарованного хрусталя). Это покрытие должно работать как зеркало. Отражать то, что нельзя поглотить…

К рассвету передо мной лежала пара наручей. Выглядели они обманчиво просто. Темный, почти черный металл, по которому, если присмотреться, пробегали багровые всполохи, словно в глубине текла лава. Поверхность была матовой, но стоило направить на неё свет, как она вспыхивала радужным, маслянистым блеском химеры. Никаких лишних украшений, никаких шипов, только функциональность.

Надел их. Металл был теплым, он плотно обхватил предплечья, что пришлось почувствовать, как невидимые иглы магии вонзились в мою ауру, соединяя артефакт с моей кровеносной системой. Это не было больно, это было чувство… завершенности. Словно у меня появились дополнительные мышцы.

Выставил руку вперед, представив щит, как делал, обычно, в беспалочковой магии.

Протего!

Наручи вспыхнули, багровый свет вырвался из металла, мгновенно развернувшись в полусферу, окутавшую меня целиком. Этот щит был плотнее, гуще обычного, из-за чего чувствовал, что сам барьер питается не только моей маной, но и самой моей жизненной силой, умножая её через призму крови оборотня. Если кто-то ударит в этот щит, энергия удара не отбросит меня, а растечется по поверхности сферы, уйдет в наручи и… погаснет.

— [Эгида Крови], — нарек я их.

Но тут же, наверное, возникнет резонный вопрос: а в чем, собственно, их кардинальное отличие от обычного щитового чара? Зачем тратить драгоценную кровь и силы, если любой третьекурсник может поставить Протего? И тут, конечно, я вам отвечу… наглядным примером. Достал колоду, три карты полетели на пол.

Цель — бить меня.

Три призрачных воина в латах материализовались передо мной. Они не колебались ни секунды — приказ Хозяина абсолютен, даже если он требует поднять меч на него самого. Они рванули вперед.

Один заходил слева с мечом, двое других — в лобовую с копьями. В обычной ситуации я бы уже ушел перекатом или вскинул палочку для контрудара. Но сейчас заставил себя стоять на месте. Опустил руки, подавил рефлекс защищаться.

Это было страшно. Видеть, как сталь летит тебе в лицо, и не двигаться — это противоречит всем инстинктам выживания!!! Сердце ухнуло в пятки, адреналин мгновенно ударил в кровь. Зрачки расширились, пульс подскочил до сотни ударов за долю секунды. И именно этого ждали наручи.

Им не нужна была ментальная команда «Щит! им не нужен был взмах палочкой. Повинуясь резкому скачку химии в моей крови через поры кожи, случилась… Вспышка! Я даже не успел моргнуть. Багровое марево вырвалось из металла само, опережая мою мысль. Оно сгустилось вокруг меня плотным коконом ровно в тот момент, когда клинки солдат должны были пронзить мою плоть. Удары обрушились на барьер.

ДЗЫНЬ!

Щит спружинил. Энергия атаки растеклась по сфере, окрасив её в цвет венозной крови, и ушла в наручи, которые нагрелись, перерабатывая кинетику.

Солдаты отшатнулись, отброшенные отдачей.

— Стоп! — приказал я, и воины замерли.

Посмотрел на свои руки. Наручи слабо пульсировали, успокаиваясь вместе с моим сердцебиением. Вот оно. Главное преимущество! Обычный щит требует концентрации. Если меня оглушат, если я буду смотреть в другую сторону, если я просто устану и потеряю фокус — Протего спадет или я не успею его поставить. Этот же артефакт работает сам по себе. Пока я жив, пока мое тело реагирует на угрозу выбросом гормонов — защита будет активироваться сама. Даже если я буду спать и кто-то подкрадется с ножом — скачок пульса разбудит Эгиду быстрее, чем я открою глаза.

Но этого было мало. Защита должна быть эшелонированной! Наручи — хорошо. Отлично. Это активная, пусть и автоматическая, защита. Она жрет ресурс рывками. Но что, если бой затянется? Что, если я буду истекать кровью, и организм просто не сможет выдать нужный импульс? Мне нужен был аккумулятор. Пассивный контур…

Посмотрел на остатки материалов.

Пояс… Хм…

Широкий пояс, который будет держать штаны (что важно) и, заодно, держать мою душу в теле. Взял кожу химеры (остатки от того куска, что я прихватил вместе с кровью, совсем немного, но на пояс хватит). И решил инкрустировать её стальными пластинами, пропитанными кровью.

На каждой пластине — руна Альгиз (защита) и Беркана (исцеление, рост). Этот пояс должен стать моим аккумулятором жизни… То есть, поясняю — в бою, когда адреналин зашкаливает, мы не замечаем ран. Мы теряем кровь, слабеем. Пояс, связанный со мной через Сангимантию, будет работать как внешний резервуар, то есть будет медленно, по капле, вливать в меня силы, поддерживая тонус, затягивая мелкие порезы, не давая упасть от истощения, пусть я и так обладал навыками самоисцеления, никогда не будет лишним усилить это.

Начал работу.

Кожа поддавалась с трудом, но мои трансформированные пальцы прошивали её магической нитью, словно ткань. Когда застегнул пряжку (простая сталь, закаленная в крови), почувствовал, как по позвоночнику разлилось тепло. Усталость, накопившаяся за ночь, отступила. Боль в ноге стала глуше. Дышать стало легче.

— Неплохо, — кивнул я.

Стоял посреди подвала, экипированный в свои новые творения. На шее — амулет скрыта. На руках — наручи-щиты. На поясе — регенератор. Внешне я выглядел почти так же, как обычно. Ну, может, чуть более мрачно из-за темных аксессуаров. Но для магического взгляда… Для магического взгляда меня не существовало. А если кто-то попытается прощупать это пустое место проклятием, он наткнется на стену, которая злее и голоднее, чем он сам.

Погасил горн, нужно подняться наверх и, возможно, поспать пару часов перед тем, как начать думать о чем-то другом. Направился к лестнице, шаги мои были бесшумными — не только благодаря обуви, но и потому, что амулет скрадывал даже звук моего присутствия!

Поднялся на первый этаж, в доме царила тишина. Странная тишина….

Остановился в холле. Интуиция, что заставила меня крутить звездопад знаний, взвыла сиреной — что-то не так. Охранные чары дома… были на месте. Я чувствовал их давление, но они словно изменились. Словно кто-то вошел в дом, не взламывая дверь, а… открыв её своим ключом. Кто-то, кого дом узнал. Кто-то, кто имел право здесь находиться по праву крови, более древнему, чем чары Фиделиус.

Медленно и бесшумно ступая по коридору, я направился к источнику звука, ощущая, как недавно созданные наручи на моих предплечьях наливаются теплом, реагируя на резкий скачок адреналина в крови и готовясь в любой момент развернуть защитный купол.

Холодный лондонский воздух, просачивающийся сквозь приоткрытую входную дверь, смешивался с затхлым запахом старины, но леденящий душу женский смех, доносившийся из гостиной, перекрывал все остальные чувства своей неправильной мелодичностью. Я замер в дверном проеме, стараясь слиться с тенью, и стал наблюдать за высокой фигурой в истлевшем черном платье, которая стояла спиной ко мне перед гобеленом с родословным древом Блэков и с каким-то болезненным наслаждением водила длинным когтем по выжженному пятну на ткани.

Женщина резко обернулась, словно почувствовав спиной мой тяжелый взгляд, и в тусклом свете газовых рожков я увидел изможденное, мертвенно-бледное лицо, обрамленное густой гривой спутанных темных волос. Мне не нужно было гадать, строить теории или обращаться к чужой памяти, чтобы понять, кто именно посмел нарушить защиту дома: эти тяжелые веки, надменный изгиб губ и горящие фанатичным огнем глаза смотрели на меня с каждого розыскного плаката в Косом Переулке и на страницах «Ежедневного Пророка» — Беллатриса Лестрейндж собственной персоной пожаловала в отчий дом. За её спиной, в полумраке комнаты, переминались с ноги на ногу еще две фигуры в плащах и серебряных масках, чье присутствие окончательно подтверждало, что это вторжение.

Ее взгляд скользнул по мне, но я с удовлетворением отметил, как в этих темных глазах мелькнуло искреннее недоумение. Беллатриса явно ожидала увидеть здесь кого угодно, но перед ней стоял неизвестный юноша в странной экипировке. Благодаря серому медальону, скрытому под одеждой, для её магического восприятия я оставался пустым местом, досадным пробелом в реальности, который невозможно было ощутить или просканировать, и это сбивало ее с толку сильнее, судя по всему.

— А это еще что за зверушка? — ее губы, искривленные в презрительной усмешке, растянулись шире, обнажая зубы, но голос не скрывал настороженности. — Домовой эльф-переросток? Или Дамблдор теперь нанимает магловских выродков сторожить свои секреты?

Пожиратели за ее спиной, повинуясь невысказанному приказу, подняли палочки, и я почувствовал, как воздух в комнате сгустился, наэлектризованный их темной волей. Не стал тратить время на пустые разговоры, прекрасно понимая, что диалоги с безумцами — это непозволительная роскошь. Вместо ответа я лишь молча поднял левую руку, демонстрируя черный металл наруча, и этот жест стал спусковым крючком для ведьмы, чье терпение было столь же коротким, как и её милосердие.

— Круцио! — взвизгнула она, и в этом крике было столько же детского восторга, сколько и садистского желания причинить боль! Красный луч сорвался с кончика ее палочки, устремляясь мне в грудь.

Это было Непростительное проклятие, заклинание, которое невозможно заблокировать обычным магическим щитом, и она, безусловно, ждала, что я попытаюсь уклониться или, что вероятнее, рухну на пол, корчась в агонии. Но не сдвинулся с места, лишь скрестил руки перед собой, позволяя инстинктам тела и заложенной в артефакты программе сделать свое дело. В то же мгновение наручи, почуяв смертельную угрозу, вспыхнули багровым светом, и вокруг меня развернулась плотная, вибрирующая полусфера «Эгиды Крови».

Удар проклятия был чудовищным, сравнимым с лобовым столкновением на метлах, но вместо того, чтобы разорвать мои нервные окончания, энергия заклинания растеклась по поверхности барьера, впитываясь в жадный до магии металл! Ну конечно, ага! Химера то невосприимчива к такой магии. Красное свечение на секунду ослепило всех присутствующих, а затем погасло, оставив меня стоять невредимым посреди комнаты.

Беллатриса моргнула, ее рот приоткрылся в немом изумлении, а Пожиратели за ее спиной инстинктивно попятились, не понимая, как простой человек мог выдержать прямое попадание пыточного заклятия и остаться на ногах.

— УБИТЬ ЕГО! — заорала она, брызжа слюной. — РАЗОРВАТЬ!

Пространство перед ней взорвалось зелеными вспышками — два луча Авада Кедавра, несущие мгновенную смерть, устремились ко мне. Но знал, что даже моя «Эгида» вряд ли сможет поглотить некротическую энергию такого уровня без последствий, поэтому действовать пришлось иначе. Не прибегая к сложным чарам, я резким взмахом палочки подхватил тяжелый дубовый стол, стоявший в центре комнаты, и швырнул его наперерез смертоносным лучам. Зеленые молнии врезались в дерево, и столешница разлетелась в щепки, приняв удар на себя, но это дало мне необходимые мгновения. Я не стоял на месте, ожидая следующего залпа; напротив, рванул вперед, сокращая дистанцию, превращая магическую дуэль в тот вид боя, где преимущество было на моей стороне — в ближнюю схватку.

— Бомбарда! — в панике рявкнул один из Пожирателей, целясь мне под ноги, чтобы сбить с ритма. Взрывная волна толкнула меня в грудь, но в этот момент активировался мой пояс: почувствовал, как в мышцы вливается порция силы, компенсируя потерю равновесия, и, лишь слегка скользнув подошвами по паркету, продолжил движение.

Оказался рядом с первым противником быстрее, чем он успел навести палочку для следующего заклинания. Мой удар не был магическим, это был прямой хук левой рукой, закованной в зачарованную сталь. Кулак с влажным хрустом врезался в челюсть под серебряной маской, и человек просто сложился, аки тряпичная кукла, отлетев к стене и потеряв сознание еще до того, как тело коснулось пола.

Беллатриса, будучи опытным бойцом, мгновенно оценила угрозу и поняла, что перед ней не просто волшебник, а нечто куда более опасное в тесном помещении. Она взмахнула палочкой, превращая воздух перед собой в стаю сверкающих, смертоносных кинжалов.

— Оппуньо!

Сотни лезвий со свистом устремились в мою сторону, но я не остановился, лишь прикрыл лицо скрещенными руками, позволяя доспехам принять основной удар.

Прорвался сквозь этот стальной дождь.

Второй Пожиратель, видя участь своего товарища и мою неумолимость, попытался аппарировать, но я был готов к этому.

— Инкарцеро! — выстрелил невербально, почти от бедра, и толстые веревки, материализовавшиеся из воздуха, спеленали его по рукам и ногам, заставив с грохотом рухнуть на пол.

Осталась только Беллатриса. Она отступила к камину, и в ее глазах, где еще минуту назад плясали безумные искры веселья, теперь читался откровенный страх. Поняла, что совершила фатальную ошибку, недооценив защитника этого дома?

— Кто ты такой? — прошипела она, нервно оглядываясь в поисках пути к отступлению.

Ведьма дернулась, и я понял, что она собирается бежать. В этом доме стояла защита от аппарации, но она была урожденной Блэк, и кровь давала ей привилегии, о которых другие могли только мечтать.

— Экспеллиармус!

Красный луч ударил в то место у камина, где она стояла долю секунды назад, но заклинание лишь выбило каменную крошку из облицовки. Раздался громкий хлопок — она исчезла, бросив своих слуг на произвол судьбы, выбрав позорное бегство вместо честного боя или смерти.

Медленно опустил палочку, выравнивая дыхание. Наручи все еще слабо вибрировали, рассеивая остаточную энергию поглощенного Круциатуса, а пояс на талии тепло пульсировал, окончательно залечивая царапины от кинжалов. Оглядев поле боя — разгромленную гостиную, щепки от стола, одного бессознательного врага и второго, связанного и испуганно хрипящего на полу, — я позволил себе короткую, мрачную усмешку. В этот момент дверь в кухню с грохотом распахнулась, и в коридор выбежали остальные члены Ордена во главе с Сириусом и Грюмом, привлеченные шумом битвы.

Они застыли на пороге, глядя на разрушения и на меня, стоящего посреди этого хаоса.

— Дадли? — выдохнул Сириус, переводя взгляд с меня на связанных Пожирателей. — Что здесь… Белла?

— Была, — кивнул я, стряхивая пыль с наплечника. — Заходила проведать родные стены. Но ей не понравился прием, и она решила не задерживаться.

Я постучал костяшками пальцев по все еще теплому металлу наручей, чувствуя глубокое удовлетворение от проделанной работы.