Три сосуда с густой, темной кровью оборотня. Флаконы с черной, шипящей кровью химеры. Слитки серебра, тускло поблескивающие в свете магического горна. Стальные пластины. Всё это было здесь и всё это принадлежало мне. В голове мелькнула мысль о раннем обещании сделать что-то для Гарри, и Сириуса, о том, что надо бы сделать им нормальную защиту… Но тут же отогнал её. Не сейчас. Альтруизм — это прекрасно, но на пустой желудок (и с дырой в магическом резерве) много не навоюешь. Сначала нужно обеспечить себя.

Поэтому этот крафт будет для меня. Исключительно, эгоистично, прагматично для меня. Провел рукой по холодной поверхности наковальни. Ощущение металла успокаивало. Оно дарило чувство контроля, которого мне так не хватало в последние часы. Но прежде чем браться за молот, меня кольнуло странное чувство. Интуиция? Вероятно. Но очень уж сильно мне подумалось, что сейчас самое время. Я только что пережил бой с существом класса ХХХХХ, выжил в схватке со стаей оборотней, совершил невозможное исцеление. Моя удача должна быть на пике. Или, по крайней мере, кармический баланс должен мне жирную плюшку за все страдания… поэтому решил прокрутить Звездопад Знаний прямо сейчас, не отходя от наковальни.

— Давай— прошептал, закрывая глаза и вызывая интерфейс.

Щелчок. Вспышка света, такая яркая, что я увидел её даже сквозь закрытые веки. Сердце пропустило удар.

[Название: источник]

[Вселенная: Sanguimancy]

[Сфера: Либриомантер]

[Редкость: очень редкое]

Текст описания развернулся перед моим внутренним взором, и чем дальше я читал, тем выше ползли мои брови.

«Вы — редкий маг, владеющий магией Сангиманс. Тот, кто использует магию крови. Нет, вы не можете заставить кровь хлестать из ушей людей щелчком пальцев. Все гораздо сложнее и изящнее. Выпивая кровь другого человека, вы временно получаете часть его силы. Кровь обычного человека позволит вам залечить собственные раны и продлить свою жизнь на неестественный срок. Кровь волшебника может дать вам доступ к его особому виду магии. Кровь сверхъестественных существ, таких как вампиры или оборотни, наделит вас способностями неоперившегося представителя любого вида, из которого вы пили, без каких-либо соответствующих слабостей. Вы достаточно искусны в своем искусстве, чтобы никогда не поддаться жажде и не превратиться в монстра навсегда, если только сами этого не захотите. Однако эти способности временные, и вы можете продлить их действие, практикуясь, но как только кровь покинет ваш организм, вы вернетесь к нормальной жизни».

Открыл глаза и тупо уставился на банки с кровью на столе, которое сразу захотелось выпить.

— Вот как… — выдохнул. Едва я закончил читать и активировал раскрытие способности, как информационный пакет, прикрепленный к таланту, распаковался в моем мозгу. Это было… ошеломляюще. Это не было похоже на загрузку знаний Легиона, где мне просто вбили в рефлексы, о нет… На меня снизошло какое-то странное понимание, то было и знание вкуса, и знание запаха, знание самой сути жизни. Я вдруг понял, что кровь — это… информация, да. Как жидкий носитель души и памяти тела. В голове замелькали образы, в которых я видел, как нужно «раскрывать» кровь, словно дорогое вино, чтобы извлечь из неё помимо важного и нужного для исцеления гемоглобина еще и магический потенциал. Вдруг понял, как можно, выпив кровь метаморфа, на час получить способность менять лицо. Как, выпив кровь великана, стать непробиваемым для магии. И самое главное, как это контролировать… Я чувствовал, как внутри меня буквально формируется новый орган, некий метафизический фильтр, который позволит мне потреблять эту силу без риска стать безмозглым упырем.

— Какой-то продвинутый вампиризм получается, — поморщился, глядя на свои руки. — Ужас.

Но ужас этот был смешан с пьянящим восторгом. Представьте возможности! Я иду в бой с… условным Волан-де-Мортом. Перед этим я выпиваю флакон крови… скажем, дракона. И получаю его шкуру и огненное дыхание (или ещё более сильное родство с огнем). Без ритуалов, без сложных чар, просто благодаря глотку… Или кровь сильного целителя, чтобы регенерировать прямо в бою. Или… кровь самого Тома? Если я смогу ранить его и лизнуть клинок… получу ли я доступ к его знаниям темной магии? К его парселтангу? Потенциал был безграничен.

Перевел взгляд на сосуды с кровью оборотня. Если я выпью это сейчас… Я получу силу, скорость, регенерацию оборотня, но, если верить способности, без зависимости от луны. Без потери разума. Просто чистый бафф на физические характеристики. А кровь химеры? Ядовитое дыхание? Невосприимчивость к магии? Рука сама потянулась к флакону, но я остановил её. Стоп.

Сейчас мне это не нужно. Мне не нужно рвать глотки врагам, мне нужно ковать. Поможет ли Сангиманс в крафте? Я прислушался к новым знаниям.

Напрямую — нет.

Я не могу «выпить» навык кузнеца, если не найду кузнеца и не обескровлю его. Я не могу плюнуть кровью на металл, чтобы он стал лучше (хотя магия Легиона говорила об обратном, но это другое). Сангиманс — это боевой и выживательный навык.

— Значит так, — решил, отходя от стола и начиная расхаживать по подвалу. — Пить будем потом, сейчас нужно сделать заготовки.

Решил, что позже, когда закончу с металлом, займусь созданием серии боевых фиалов — специальных, магически запечатанных ампул с кровью различных существ. В одной будет заключена звериная ярость и физическая мощь оборотня, в другой — природная броня тролля или химеры, а может, удастся поэкспериментировать и с кровью фестрала ради свойств невидимости. Такой пояс с допингом станет моим тузом в рукаве: выпил прямо в разгар схватки, получил мгновенное усиление и переломил ход боя. Звучит отлично, но это всего лишь тактика, ситуативное решение. А мне сейчас нужна стратегия — что-то постоянное и надежное.

Поэтому вернулся к наковальне. Главный мой затык сейчас — это не физическая сила и не отсутствие клыков. Главный мой затык — это Министерство Магии и их чертов Надзор. Да, Дамблдор наложил на меня Confusio Vestigium. Это круто. Это работает. Но это заклинание, а заклинания имеют свойство рассеиваться или слабеть со временем. Их можно снять Финитой. Их можно обнаружить, если знать, что искать. Полагаться на чары, наложенные другим магом, пусть даже Великим Светлым, — это слабость, а я хочу быть автономным.

Хочу быть невидимым для их радаров перманентно. Что, если… — Посмотрел на серебряный слиток. — Что, если взять структуру заклинания Дамблдора — эту сложную, запутанную схему обмана пространства и следа — и «запечь» её в металл? Сделать артефакт, который будет фонить этим шумом постоянно, питаясь от моей же магии или от внешнего фона.

Да. С этого и начнем.

Положил слиток серебра в тигель. Серебро — лучший проводник для тонких чар. Золото слишком инертно, железо слишком грубое. Серебро — это… луна, это иллюзии, это скрытность. Но чистое серебро мягкое… поэтому мне нужен сплав.

Добавил немного метеоритного железа — к полноценному крафту готовился давно, еще с конца учебного года, поэтому была тонна возможностей закупиться ресурсами.

К слову, метеоритное железо обладает собственной волей, оно ведь, по сути, пришло извне, оно чуждо этому миру. Это поможет сбить настройки Министерства, которые заточены на земную магию.

— Инсендио!

Горн взревел. Я снова использовал технику гоблинского дыхания, напитывая огонь своей магией, заставляя его менять цвет на ослепительно-белый. Пока металл плавился, я погрузился в расчеты. В голове развернулись схемы. Знания Легиона давали понимание структуры металла. Знания нумерологии, которые я усердно подтягивал весь этот год, наконец сложились в идеальную формулу. В её основе лежала Семерка — сакральное число тайны, фундамент всей конструкции. На этот каркас я мысленно нанизывал руны: Перт отвечала за сокрытие сути, Альгиз обеспечивала пассивную защиту, а перевернутая Ансуз превращала истинное знание в дезинформацию, создавая ложный след. Мне оставалось лишь сплести эти разрозненные элементы в единый, неразрывный узор…

И тут меня словно молнией ударило — Сангиманс! Еще минуту назад я был уверен, что магия крови бесполезна в кузнечном деле, но как же я ошибался! Ведь кровь — это не просто жидкость, это сильнейший метафизический связующий элемент. Если я добавлю в сплав каплю собственной крови, то привяжу артефакт к себе на биологическом уровне. Он перестанет быть просто вещью, превратившись в своеобразный внешний орган, продолжение моей кровеносной и магической системы. Такое устройство будет питаться моей маной напрямую, без потерь на сопротивление материала, и, что немаловажно, станет абсолютно бесполезным куском металла в чужих руках!!!

А что, если усилить этот эффект каплей крови химеры? Это существо — само воплощение хаоса, противоестественная смесь льва, козы и змеи. Её кровь нестабильна по своей природе, она искажает и «путает» реальность вокруг себя. Внедрение этого элемента в структуру маскировки создаст идеальный магический «белый шум». Радары Министерства не просто потеряют меня из виду — они захлебнутся потоком бредовых данных: скачками напряжения, помехами и статикой, за которыми невозможно разглядеть истину…

— Гениально, — усмехнулся я. Металл в тигле, тем временем, стал жидким, зеркальным.

Взяв иглу, я быстрым движением уколол палец и позволил трем тяжелым каплям упасть в тигель. Металл принял мою жертву на удивление спокойно, лишь тихо зашипев и окрасившись в мягкий розоватый оттенок, признавая родство. Но следом пошла пипетка с кровью Химеры, и всего одна капля вызвала в тигле настоящий хаос — раздался глухой хлопок микровзрыва, серебро мгновенно вздыбилось, идя уродливыми черными разводами. Материя отчаянно сопротивлялась, пока первородный хаос монстра пытался разорвать стабильную структуру сплава изнутри.

— Ну уж нет, — прорычал я, подавляя бунт материи волей.

Мгновенно активировав трансформацию, почувствовал, как правая кисть наливается тяжестью и грубеет, превращаясь в мощную гоблинскую лапу — все не могу проконтролировать процесс изменения лишь каналов магических, не меняя форму руки…

Не теряя ни секунды, схватил щипцы, вытащил вибрирующий тигель и выплеснул металл в подготовленную форму — небольшую, круглую заготовку под медальон. Работа закипела, пока металл еще не успел схватиться: в левой руке я сжимал палочку, направляя потоки магии, а в правой — тонкое зубило из закаленной стали. Мне не нужен был молот — нечеловеческая сила трансформированной руки позволяла вдавливать инструмент в остывающий металл с пугающей легкостью, словно нож входил в подтаявшее масло.

После чего начал вычерчивать сложнейшую схему: в самом центре заняла место руна Перт, а вокруг неё закрутилась вязь нумерологических формул, описывающих структуру заклинания Confusio Vestigium. В своем сознании я разбирал эти чары на векторы и потоки, тут же перенося их оттиск в физическую реальность. Материал сопротивлялся: хаотичная часть сплава, отравленная химерой, пыталась исказить линии и увести руку в сторону, но моя собственная кровь, растворенная в серебре, тянулась ко мне в ответ, помогая удерживать контроль и направляя резец.

Даже не знаю, что бы было, не добавь я своей крови в артефакт. Потому как это была настоящая борьба воли и материи. Я вливал ману прямо через зубило, шепча в такт каждому движению: «Скрой… Спрячь… Обмани.».

Постепенно металл остывал, меняя свой цвет: из благородного ярко-серебряного он превращался в матовый, невзрачный серый, похожий на старый свинец. И это было именно то, что нужно — никакой блеск не должен привлекать внимания к артефакту, чья суть — незаметность.

Когда последняя руна была вырезана, я отложил инструмент, понимая, что это лишь половина дела — артефакту требовалось сердце, активное ядро. Обычно артефакторы используют драгоценные камни, но камень — это статика, застывшая структура, а мне нужна была… агрессивная динамика.

Взгляд упал на трофей, который я хранил для особого случая: черная, узловатая палочка, украденная у одного из Пожирателей Смерти. Но ценность её была не в бывшем владельце, а в том, что она успела впитать в себя эманации крестража, находясь в эпицентре его уничтожения. Эта древесина больше не была просто проводником; она стала резервуаром искаженной, концентрированной силы, идеально подходящей для моих целей.

Не колеблясь ни секунды, переломил темное древко пополам. Раздался тонкий, визгливый звук умирающей магии, но я не дал энергии рассеяться. Выбрав самый насыщенный, пульсирующий темной силой обломок сердцевины, я вложил его в центр медальона, прямо в углубление руны Перт, и мгновенно запечатал конструкцию точечным ударом Инсендио, сплавляя края металла и запирая чужую волю внутри своей ловушки.

Результат получился… жутковатым. На наковальне лежал грубый, пепельно-серый диск, который, казалось, не отражал свет, а жадно всасывал его в себя. В центре, где была запечатана сломанная палочка, проступило мутное, белесое пятно, напоминающее катаракту на слепом глазу — вечное напоминание о сломленной воле врага.

Я взял амулет в руку, удивившись его температуре: он был теплым, почти горячим. И как только металл коснулся моей кожи — уже нормальной, человеческой, так как я отменил трансформацию, — внутри головы раздался отчетливый щелчок.

Это было похоже на то, как если бы кто-то резко выключил звук в шумной комнате. Моя собственная магия, которая всегда фонила вокруг меня плотным коконом, особенно после всех системных улучшений, вдруг исчезла из восприятия. Разумеется, она осталась внутри, я прекрасно чувствовал свой резерв, но снаружи наступила тишина. Чтобы убедиться, я посмотрел на себя Истинными Глазами: обычно в этом спектре я сиял как звезда, слепя золотом каналов и аурой героя, перемешанной со следами магии смерти. Сейчас же я видел лишь серое, невыразительное пятно. Я стал размытым, нечетким, словно смазанная фотография или дефект пленки.

Медальон работал безупречно: он брал мою уникальную сигнатуру, пропускал её через призму сломанной палочки и крови химеры, а затем размазывал по пространству, превращая в бессмысленный фоновый шум. Для любого внешнего наблюдателя или детектора Министерства я теперь был просто куском статического электричества, досадным глюком системы.

— Амулет Тень Легиона, — прошептал, давая артефакту имя, хотя про себя окрестил его просто «Глушилкой».

И повесил тяжелый диск на шею, спрятав его под прожженную рубашку. Ощущение было странным, дезориентирующим — мир стал чуть тише, чуть дальше, будто отгородился от меня стеклянной стеной. Но это чувство отчужденности с лихвой окупалось пьянящим осознанием абсолютной защищенности. Теперь я мог колдовать. Я мог выйти на середину улицы и запустить в небо огненный фейерверк, и Министерство даже не почешется, списав всплеск энергии на грозовой разряд или сбой в своих дряхлых сетях! Наконец-то я был по-настоящему свободен

— Отлично, — я потер руки. — Разминка закончена.

Теперь, когда проблема скрытности решена, можно переходить к настоящему крафту. К тому, ради чего я вообще затеял эту возню с кровью.