— Будущее — это не то, куда мы идем, а то, что мы создаем. Но если ты не видишь тропы под ногами, ты рискуешь построить себе эшафот вместо трона…

Цитата из очередной странной анимации, подсмотренной в волшебной коробке, которую я наконец опознал, как «телевизор», появилась в устах персонажа как раз в тот момент, когда я рассматривал обломки стола в гостиной. Мех, Беллатриса, как понимаю, всегда отличалась отсутствием манер, но её визит оставил после себя не только щепки, но и крайне неприятный осадок осознания. Мы заигрались в оборону. Пока тратил время на вытачивание наручей и охоту за кровью химер, мир вокруг начал сворачиватьсяю

Я стоял, прислонившись к косяку, и игнорировал суету Грюма, который с параноидальным усердием обновлял сигнальные чары на входе. Сириус что-то горячо доказывал Артуру Уизли, размахивая руками, но их голоса доносились до меня словно сквозь слой ваты. Разум уже переваривал факты.

Пять из, предположительно, семи крестражей уничтожены. Темный лорд, должно быть, ранен. А раненый зверь либо забивается в самую глубокую нору, либо бросается в самоубийственную атаку, верно? Как зажатая крыса. Пять уничтоженных фрагментов души — это колоссальный удар по стабильности его магического ядра. Он должен чувствовать эту пустоту, и Лорд уж точно предпринял меры.

Где он мог спрятать оставшееся? Тц, батенька, это вопрос на миллион галлеонов! Старые родовые поместья отпадают — Гринготтс показал ему, что даже самые защищенные сейфы для нас лишь консервные банки, да… монументальные здания для хранения оставшихся я бы даже не рассматривал на месте Тома — уже подвела его любовь к таким сейфам. Возможно, где-то вообще в ином месте хранит их?

Мне нужна была информация. Можно было бы попытаться поймать кого-то из внутреннего круга, но Беллатриса показала, что они скорее убьются, чем сдадут хозяина. К тому же, я сомневался, что Том доверяет такие секреты даже своим самым верным псам после того, как Чаша и Медальон были утеряны.

Терпение — лучший учитель, но время — самый строгий судья — подумал я, постукивая пальцами по столешнице.

Я совсем забыл об одном инструменте, который пылился на задворках моего арсенала. Умение Оракула. В моем прежнем мире прорицание считалось уделом либо гениев, способных высчитывать вероятности на тысячелетия вперед, либо шарлатанов. Ха. Кстати, уже через год должны были случится некоторые события, которые и предсказывало мне предыдущее пророчество (после которого я надолго слег с истощением), но… как меняется судьба, если в нее постоянно вмешиваться, я уже знаю, так что нужны новые взгляды в будущее.

Встал и направился в подвал, мне нужно было одиночество.

Спустившись в ритуальный зал, активировал Глаза. Мир сразу же подернулся серой дымкой, обнажая линии напряжения. Я сел в центр рунного круга, который начертил еще во время крафта наручей. Достал мешочек с рунами.

Почему бы и не узнать то, что волнует всех нас уже долгие дни? Мне как-то не улыбается перспектива ждать развития событий и потом насыщаться последствиями нападений АРМИИ Лорда.

— Где оставшиеся якоря души Тома Реддла? Какова их суть и местоположение?

Влил энергию в мешочек с рунами, чувствуя, как костяные плашки начинают вибрировать, резонируя с моим запросом. После — вытряхнул руны на холодный камень пола.

Первая выборка легла неровным полукругом. Хагалаз — Эйваз — Лагуз.

Мех, интерпретация пришла болезненным уколом в виски. Хагалаз — разрушение, стихийная сила, град. Эйваз — тис, связь миров, смерть и жизнь. Лагуз — поток, вода, интуиция. «Разрушение через поток жизни. То, что течет, но несет смерть». Я нахмурился. Вода? Или нечто живое, в чем пульсирует кровь? Эйваз часто указывает на позвоночник или некую живую связь. Живой крестраж? Хм… если с Гарри такое уже было, то почему бы и с другим существом, возможно, тоже с человеком, не могло быть также? Но опять-таки, хранить часть души в том, что может умереть от естественных причин — верх неблагоразумия. Лагуз может означать и яд. Ядовитый поток в живом теле? Хм… пу-пу-пу, мда. Змея? У него была тяга к змеям, это общеизвестно…

Но и описание можно обозначать абстрактность, не думаю, что крестражем могла бы быть какая-то обычная змея. Но… быть может, просто спрятана где-то глубоко в джунглях той же Амазонки — вполне себе крутое решение.

Вторая выборка упала чуть правее, формируя острый угол. Перт — Ансуз перевернутая — Одал.

Перт — тайна. Сама по себе эта руна не дает ответа, она лишь констатирует факт наличия слепой зоны. Однако в сочетании с перевернутой Ансуз картина начинает приобретать зловещую четкость.

Ансуз в нормальном положении — это божественное слово, порядок и истина. Но в её искаженном, перевернутом лике, она говорит о лжи, о заблокированном потоке информации, о слове, которое было намеренно осквернено. Тц… Это уже не просто абстракция. Перевернутая Ансуз в контексте артефактов часто манифестирует себя как книга, письмо или любой другой носитель текста, несущий в себе яд ложных смыслов.

И, наконец, Одал. Наследие. Род. Границы дома.

Эта руна замыкает цепь, указывая на локацию или фундаментальную принадлежность. Скрытая ложь в наследии дома. Ха, как же широко можно трактовать это понятие в мире, где каждый второй считает себя потомком Мерлина. Одал указывает на корни. Но чьи? Род Мраксов — выродившиеся нищие, чьё наследие давно превратилось в прах. Род Реддлов — и вовсе тупиковая ветвь маглорожденного недоразумения, если верить истории его рода вообще.

Но что, если под домом руны подразумевают нечто большее? Место, которое Том считал своим единственным истинным домом… Хогвартс? Или, учитывая последние события, изыскания должны расшириться до масштабов других цитаделей? Наследие школы, запечатленное в искаженном слове… Книга имен? Легенда об основателях?

Чувствовал, как крупицы пазла трутся друг о друга, не желая вставать в пазы. Руническое полотно не лжет, оно лишь отражает кривизну реальности. И сейчас эта реальность кричала о том, что я ищу не простую вещь, а фундаментальную ошибку в чьей-то родословной или истории, запертую в переплете из человеческой кожи.

Ладно, подумаем.

Третья выборка была самой странной. Руны легли одна на другую, словно пытаясь слиться. Иса — Кеназ — Дагаз.

«Иса — лед. Абсолютный ноль, а также статика, лишенная движения. За ней следуют Кеназ — факел, озарение, пронзающее тьму знание — и Дагаз, руна дня, радикальной трансформации и точки невозврата.

Застывшее знание, которое вспыхнет в день перемен. Тц… Кеназ и Дагаз в связке — это… вроде как про мощнейший выброс энергии, реакцию магического толка, но надо будет перепроверить. Могу ошибаться. Но что здесь выступает в роли Иса? Что-то застывшее, неподвижное веками, должно быть пробуждено или использовано как катализатор для этого взрыва…

И вот что странно: выборки рун я сделал три, на всякий случай проверяя, не затаился ли где-то третий крестраж, но, вглядываясь в последнюю комбинацию, я всё отчетливее приходил к выводу, что нет. Иса, Кеназ и Дагаз не указывали на физический объект — они описывали процесс, своего рода энергетический переход. Том не дробил душу в восьмой раз; он использовал то, что уже имел, чтобы создать нечто качественно иное…. Тц…, это меняет многое. Если раньше я охотился за предметами, то теперь мне придется охотиться за моментом времени, когда застывшее знание решит превратиться в… во что-то. Третья выборка была лишь подтверждением: живых фрагментов осталось два, но их совокупная мощь будто бы возросла экспоненциально.

Откинулся назад, позволяя затылку коснуться камня. Тяжелое дыхание эхом разносилось по подвалу — мана восстанавливалась по капле, но информационный перегруз заставлял мозг пульсировать. Мысли путались, наслаиваясь одна на другую: змея, список имен… Хах, если это не точка невозврата, то я определенно неправильно трактую руну Дагаз

Змея. Книга. Застывшее знание.

— Слишком много переменных, — мой шепот прозвучал сухо. Я вытер пот со лба, чувствуя, как под кожей перекатывается остаточное напряжение от работы Оракула. — Руны не дают точного адреса, но задают вектор.

Собрал кости обратно в мешочек. Мои размышления были прерваны странным ощущением. Весь дом Гриммо, со всеми его древними защитными заклятиями и наслоениями темной магии Блэков, которые были уже подорваны и переосмысленны, вдруг… вздрогнул.

Похоже, кто-то снова прибыл.

Я рванул вверх по лестнице, на ходу активируя «Подменыша», чтобы привести себя в боевой тонус. Мои чувства были обострены до предела. Когда выскочил в холл, там уже было людно. Грюм стоял в боевой стойке, его глаз бешено вращался, палочка была направлена на входную дверь. Сириус и Люпин застыли у подножия лестницы.

Дверь открылась.

Сначала вошел Дамблдор. Фуууууух.

Но это был не тот добрый дедушка-директор, к которому все привыкли. Он выглядел… постаревшим и одновременно пугающе величественным. Его мантия была покрыта пеплом и пятнами чего-то, подозрительно похожего на кровь. Но не это заставило всех замолчать.

Следом за ним, небрежным шагом, вошел человек, чье лицо я видел на тех же исторических колдографиях, что и лицо самого Дамблдора в его лучшие годы. Высокий, с резкими чертами лица, пронзительным взглядом РАЗНОЦВЕТНЫХ глаз и аурой такой мощи, что воздух вокруг него казался густым.

Геллерт Грин-де-Вальд.

В холле воцарилась тишина. Я почувствовал, как Сириус рядом со мной судорожно вздохнул. Грюм прохрипел нечто, подозрительно похожее на молитву, но палочку не опустил.

— Альбус… — голос Люпина дрогнул. — Что это значит?

Дамблдор поднял руку, останавливая поток вопросов, которые вот-вот должны были сорваться с губ членов Ордена. Он выглядел смертельно усталым.

— Спокойно, друзья мои. У нас нет времени на протоколы и старые обиды. Мир, который мы знали, изменился несколько часов назад. Геллерт здесь по моей просьбе. И, поверьте, нам понадобится каждый грамм его… опыта.

Грин-де-Вальд окинул комнату взглядом. Когда его глаза встретились с моими, я почувствовал, как амулет «Тень Легиона» завибрировал, пытаясь скрыть мою суть от этого человека. Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем на остальных, и в уголках его губ появилась едва заметная, циничная усмешка.

— Так вот оно какое, гнездо сопротивления, — голос Геллерта был глубоким, с легким немецким акцентом. — Немного пыльно, Альбус.

— Геллерт, не сейчас, — мягко оборвал его Дамблдор. Он прошел в центр холла. — Слушайте меня внимательно. Мы только что вернулись из Восточной Европы. Мои опасения подтвердились. Том совершил то, чего не делал ни один темный маг в истории со времен античности. Пожалуй, даже во времена расцвета некромантии в Междуречье подобные ритуалы считались ересью, недостойной их Императора.

Пауза… а потом:

— Том уничтожил школу, Дурмстранга больше нет. Не просто захватил замок, не просто разогнал Совет Магистров, но и использовал жизни студентов и преподавателей как топливо для проведения чудовищного ритуала дефрагментации пространства. Он искал способ восстановить свою целостность, утраченную после потерь последних месяцев, но в процессе… — Дамблдор запнулся, и я увидел, как его пальцы, сжимавшие палочку, побелели.

— В процессе он создал новый якорь, — закончил за него Грин-де-Вальд. Он стоял чуть поодаль, с каким-то отстраненным любопытством рассматривая свои ногти, словно речь шла не о геноциде, а о неудачном сорте чая. — Мощный, еще и пропитанный кровью сотен юных магов, чьи жизни были оборваны в момент их наивысшего магического потенциала. Этот мальчишка, Реддл… у него нет ни вкуса, ни чувства меры, Альбус. Он привязал фрагмент своей сущности к самому концепту «Памяти Дурмстранга», использовав для этого артефакт, который хранился в недрах школы веками.

В холле Гриммо поднялся ропот, переходящий в испуганный шепот. Это было за пределами понимания обычных магов — даже таких тертых калачей, как члены Ордена. Создать крестраж на месте массового убийства, используя не одну случайную жертву, а системное уничтожение целой образовательной структуры…

— Какой артефакт? — Грюм наконец обрел дар речи, хотя его волшебный глаз бешено вращался, а палочка в руке мелко подергивалась, словно почуяв запах истинного врага.

— Свиток Крови, — ответил Дамблдор, и его голос в тишине дома прозвучал как удар погребального колокола. — Список всех, кто когда-либо переступал порог школы в качестве ученика. Магический документ, запечатанный клятвами крови Основателей. Мы прибыли туда слишком поздно. Стены замка еще стояли, но они были… пустыми. Ни звука, ни эха, ни даже призраков. Том превратил Свиток в некротический объект колоссальной силы. Мы обнаружили ритуальный зал в подземельях — там, где когда-то была библиотека. Знаешь, Геллерт, даже твои последователи в сороковых не оставляли после себя такой выжженной пустоты. Магия там просто… умерла. Осталась лишь серая пыль и запах запекшейся крови на камнях, которые впитывали крики детей в течение нескольких часов. Пока этот Свиток существует, Том будет черпать силы из эманаций смерти тех, кого он убил, превращая их потенциал в свою бесконечную силу.

Я слушал это, и внутри меня словно проворачивался холодный стальной клинок. В моей голове мгновенно всплыли руны, которые я только что разложил в подвале!

Ансуз (перевернутая) и Одал. Слово и Наследие.

Тц…, как же я был слеп в своей интерпретации! Список имен — это и есть высшее Слово, искаженное некромантией. Школа — это фундамент Наследия. Руны не лгали, они буквально кричали мне об этом, но я рассматривал их через призму мелких предметов, когда нужно было смотреть на масштаб исторических катастроф.

— И где он теперь? — спросил я.

— Он спрятал его, — Грин-де-Вальд усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем высокомерия. — И спрятал так, что даже наше с Альбусом совместное зрение не смогло пробиться сквозь завесу. Он использовал древнюю магию крови, Сангимантию высшего порядка, которую, признаться, я считал утерянной вместе с падением шумерских храмов. Теперь Том строит свой новый мировой порядок на руинах старого, где этот Свиток — его фундамент.

Я перевел взгляд с Грин-де-Вальда на Дамблдора. В голове уже хаотично, но стремительно выстраивался новый тактический план. Если Том начал создавать новые крестражи такого уровня, значит, его старые привязанности — та же змея или возможные остатки других вещей — стали для него лишь вспомогательными инструментами, то есть расходниками для отвлечения внимания. Нам нужно было действовать на опережение, пока он не превратил в такие же «аккумуляторы» все значимые магические места Европы…

— Именно поэтому я здесь — молвил Альбус. — И именно поэтому Геллерт здесь. Мы должны объединить пласты знаний, которые никогда не должны были встречаться в одной комнате под страхом разрушения мира. Потому что если мы проиграем в этой партии сейчас, то Том поймет, что лимитов больше нет. И тогда количество крестражей станет равно количеству жертв в этой войне.