Что-то с огромной скоростью, со свистом разрезая воздух, пробило двойное остекление моей комнаты.

А следом, откуда-то с улицы, донесся приглушенный, полный досады и ругательств вскрик, который тут же сменился благоговейным и почти триумфальным «Ага!», а затем — снова досадным бормотанием. Кажется, эта драма касалась не меня…

Я был знаком с огнестрельным оружием. Да, в этом мире оно было повсюду — пусть и на расстоянии вытянутой руки. Я видел его в «волшебной коробке», когда еще старый Дадли, давясь попкорном, следил за взрывами в «Крепком орешке» или «Рэмбо». Я слышал о нем в новостях, где сутками крутили кадры войны в Персидском заливе. Вернон, красный от патриотического восторга, неизменно изрекал за обедом: «Вот это настоящая сила! Вот это мужики!», словно бомбардировка Багдада лично касалась процветания его складов со сверлами.

А ещё — разок, по какому-то дурацкому родительскому капризу, он свозил сына в тир. «Мужик должен уметь стрелять, Дадли!» — гремел он, впихивая в руки мальчишке неудобный, тяжелый карабин, пахнущий ружейным маслом и металлом. Дадли, конечно, едва не выронил его от тяжести и отдачи, но уши навсегда запомнили тот гулкий, сухой треск, от которого дрожит грудная клетка. И, честно говоря, ему понравилось. Этот детский пиетет перед «гремящими игрушками» передался и мне вместе с его воспоминаниями.

Так что сейчас, в тот миг, когда свист прорезал стекло, а штукатурка посыпалась со стены, мой мозг мгновенно идентифицировал угрозу.

И тут же, в следующую долю секунды, родилась гениальная в своей наглости идея.

«А почему бы и нет?!»

Считайте сами: это идеальная возможность впервые воспользоваться палочкой, не опасаясь последствий. Для защиты. Для наложения на себя того самого Протего. Логично предположить, что если запрет на использование магии несовершеннолетними так строг, то в нем должны быть исключения. И угроза жизни — самое очевидное из них. Угроза есть? Есть! В мое окно только что стреляли! Я буду абсолютно прав в своих действиях.

Эти мысли пронеслись в моей голове за те считанные мгновения, пока последние осколки стекла еще звенели в воздухе. А я, ведомый страхом от предполагаемой бойни, уже пригнулся, в одно плавное движение соскользнув со стула на пол. Левой рукой схватил с кровати коробку с палочкой, правой — раскрытый учебник. Сейчас, анализируя свои действия, я понимаю, что в книге не было нужды. Интерфейс Гримуара услужливо показал бы мне всю необходимую информацию, стоило лишь подумать о заклинании. Но инстинкты, отточенные годами учебы в Академии, взяли верх: теория должна быть под рукой.

Я полусидя прижался к стене под окном, вне зоны обстрела. Дрожащими от адреналина пальцами я вытащил из коробки свою палочку, заглянул в книгу. Штриховка у «Протего» была до смешного логичной: полукруг наружу — типа создание купола, резкая отсечка вниз — его фиксация, эдакий «замок». То есть слева направо, против часовой стрелки, короткая выпуклая дуга на уровне плеч, затем резкое движение вниз у правого запястья.

Я попробовал. Вложил в движение все свое намерение, всю концентрацию.

— ПроТЕго! — выдохнул я шепотом, стараясь произнести вербальную формулу так, как было указано в учебнике, с упором на второй слог. Но страх и спешка сделали свое дело — рука дрогнула, дуга получилась слишком широкой.

Первый щит вспыхнул перед мной тонкой, едва видимой пленкой, похожей на мыльный пузырь. В тот же миг за окном что-то щелкнуло — едва слышно, как щелчок ногтя по монете, возможно, стрелок перезаряжал оружие. И моя хрупкая защита пошла паутиной трещин, звонко осыпавшись дождем из серебристых искр.

Неудача. Слишком далеко от себя выставил купол, растянул его, и он стал тонким. К тому же, чертовы пальцы! Я совершил лишние полдюйма дуги. Гра-а-а-а!

Вторая попытка. Но уже без книги, ее я отбросил в сторону.

Глубокий вдох, короткий выдох. Паника рассеялась в острие мысли: защитить. Рука прижалась к телу, дуга закоротилась, запястье застыло стальным прутом.

— ПроТЕго, — на этот раз вскрикнул ниже, увереннее.

И… воздух передо мной просто уплотнился. С сухим, едва слышным хлопком. Пылинки, плясавшие в свете, проникавшем сквозь дыру в окне, на мгновение замерли, четко обрисовав край невидимого барьера — выпуклый диск, который тут же снова стал абсолютно прозрачным.

Все получилось? Все получилось!

И Система это отметила.

[+10 ОЗ: Первое успешное применение защитного заклинания в данной вселенной. Действие классифицировано как акт самообороны при немагической угрозе]

[Текущий баланс: 41 ОЗ.]

А теперь… теперь можно было и посмотреть, какой идиот решил поохотиться на меня в сонном пригороде Литтл-Уингинга.

Я осторожно, очень медленно, приподнялся и выглянул в разбитое окно.

Картина, открывшаяся моему взору, была одновременно и абсурдной, и до смешного банальной. Внизу, в саду, стоял мой сосед с дома напротив, мистер Полкхем, пожилой, вечно чем-то недовольный мужчина. В руках он держал старое охотничье ружье. А у забора нашего дома, прижав уши, сидела белоснежная полярная сова, которая, очевидно, и была его первоначальной целью. Букля.

Увидев мое лицо в окне, мистер Полкхем побледнел и начал суетливо размахивать руками.

— Ой, молодой человек! Ой, простите меня, бога ради! Ой, прошу вас, я все возмещу, все починю! Богом молю, простите!

Он подбежал под мое окно, его лицо выражало неподдельный ужас.

— Чертовы птицы! — запричитал он. — Уже какой месяц сидят на заборе и гадят на мои розы, простите меня за выражение! Не выдержала душа! А тут еще и к вам постоянно летают, туда-сюда, туда-сюда… А сын мой, дурак божий, с охоты вчера вернулся, ружье оставил… Прицел сбит, откалибровать не успел, а я-то думал, так, одним махом, сову эту… Вот на заборе вашем сидела. От выстрела-то она упала, я уж думал, попал, а она, видать, просто оглохла и свалилась. Простите, ради бога! Родители дома? Кому мне прийти, как возместить ущерб? Богом прошу, не вызывайте полицию, все на словах решим…

Ц-ц-ц. Гаденыш. Уж лучше бы ты в меня стрелял. Тогда бы у меня было полное моральное право превратить тебя в садового гнома. Отродье магловское…

— Ах, как же я ценю вашу обезоруживающую откровенность, мистер Полкхем, — произнес я мягко, с тем ледяным спокойствием, которое всегда действует на паникеров сильнее любой ярости. — Но вы ведь понимаете, что дело здесь вовсе не в оконном стекле?

Он заморгал, его маленький, испуганный мозг явно не успевал за ходом моей мысли.

— Как… как не в стекле?

— Стекло — это так, мелочь, сущая безделица, — продолжил я, делая шаг ближе к разбитому окну и невзначай касаясь пальцем рамы, в которой еще звенели острые осколки. — Но вот… само оружие. Вы, взрослый, здравомыслящий человек, произвели выстрел в жилом квартале. В окно дома, где, как вы не могли не знать, мог находиться ребенок. Сами подумайте, как это будет звучать в отчете констебля.

Я видел, как он побледнел еще сильнее. Отлично. Давить надо не на страх наказания, а на страх позора и бюрократии.

— К тому же, — добавил я, — это не просто сова. Это моя сова. Почтовая. Очень редкая и дорогая порода. Правда, Букля?

Я протянул руку из окна. Сова, все еще оглушенная, но, видимо, узнавшая во мне того, кто иногда подкармливал ее беконом, неуверенно вспорхнула с земли и села мне на предплечье.

«Умная птица. А может, почувствовала во мне мага?»

Интересно, что мой щит пропустил ее без проблем. Видимо, он реагировал только на враждебные намерения или высокоскоростные объекты.

Мистер Полкхем смотрел на сову на моей руке, и его лицо вытянулось. Вот так вот, помимо порчи имущества, ты было чуть не убил мою совушку.

— Впрочем, — я чуть склонил голову набок, прищурившись и придавая своему голосу самые трагические нотки. — Я всего лишь мальчик. Я, наверное, неправильно все понял. Может, мне только показалось, что пуля пролетела всего в нескольких дюймах от моей головы, когда я читал книгу у стола. А может, это все-таки так и было?

Он судорожно перекрестился, бормоча что-то о святом Патрике.

Я сделал паузу. Ничто не бьет по нервам сильнее, чем тишина перед оглашением приговора.

— В любом случае, — сказал я уже светским доверительным тоном, — моя мама — очень нервная женщина. Она только сегодня должна вернуться из больницы. Услышь она правду о том, что здесь произошло… боюсь, никакие ваши извинения уже не помогут. Она немедленно вызовет полицию. Поймите, мистер Полкхем, это будет… грязно. И очень, очень громко. Весь Литтл-Уингинг будет обсуждать это неделями.

— Не-не, ради всего святого, — зашептал он, хватаясь за свою кепку, словно боясь, что ее сдует ураганом грядущих проблем. — Только не полицию…

— Вот именно, — я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Поэтому давайте решим все иначе. Тихо. Достойно. Как джентльмены. Ущерб за окно, конечно, невелик. Но мой испуг? Мое душевное здоровье? Скажите, вы представляете, сколько в наше время стоит курс психотерапии после тяжелого нервного срыва? А ветеринар для редкой полярной совы?

Я протянул руку ладонью вверх, как будто предлагая ему самому положить на нее решение всей этой неприятной проблемы.

«Так, мой долг перед Олливандером — четыре галлеона и семь сиклей. Это примерно двадцать фунтов. Плюс моральная компенсация. Плюс расходы на магическую жвачку и будущие прихоти…»

— Двести фунтов стерлингов, — произнес я спокойно и четко, — и никто, никогда, нигде больше не услышит об этом досадном инциденте. И я даже избавлю вас от хлопот по починке нашего окна.

Он посмотрел на меня так, словно я потребовал у него почку. Для него, простого рабочего, это, быть может, была огромная сумма.

— Ох, м-молодой человек… сэр… сумма-то не такая уж и маленькая, я бы…

— С радостью провели несколько суток в камере для допросов, а потом получили бы запрет на владение оружием и условный срок? — мягко закончил я за него. — Поверьте, мистер Полкхем, это самая малая цена, за которую я готов спасти вас от такой незавидной участи. Ну так что?

— Д-да… вы правы… я… минуту… я сейчас…

Он скрылся в своем доме. Через пару минут он вернулся, протягивая мне дрожащей рукой пачку помятых банкнот. Я спустился вниз и принял их через забор.

— Благодарю, — произнес я, бережно пересчитывая деньги. — Считайте это не компенсацией, а… знаком вашего доброго нрава. Доброго вам вечера.

Он что-то пробормотал и поспешно скрылся в своем доме.

М-да, ситуация. Я посмотрел на дыру в окне. А ведь уже холодает! Что ж, пусть Вернон разбирается с этим, когда вернется. А я пока заткнул пробоину старым одеялом и перевел внимание на Буклю, которая все это время терпеливо сидела на моем плече.

— Ну, привет, пернатая почтальонша, — сказал я, поглаживая ее мягкие перья. — Что-то принесла, да?

Я аккуратно развязал с ее лапки небольшой свиток пергамента. Судя по неровному почерку на внешней стороне, это был ответ от Гарри.

«Привет, Дадли,

Ух ты! Я так рад, что ты написал! И что твои родители не против приезда! Я уже сказал профессору Макгонагалл, и она сказала, что это "обнадеживающе" и к тому же, она сама рекомендовала мне вернуться к вам в дом на праздники. Я приеду на Хогвартс-экспрессе 21 декабря. Надеюсь, это не слишком рано.

Тут такое дело… У меня есть друг, Рон. Рон Уизли. Его родители (они волшебники!) на Рождество улетают в Румынию, навестить его старшего брата Чарли, он там с драконами работает…

[+1 ОЗ: Подтверждено существование магического вида (Драконы). Установлена географическая связь (Румыния).]

И Рон должен был остаться в Хогвартсе один. Мне так не хочется его оставлять, он мой лучший друг. Как ты думаешь… дядя Вернон и тетя Петунья будут не очень против, если он приедет со мной? Он очень тихий! Ну, почти. И он никогда не видел магловского дома, ему будет очень интересно!

Пожалуйста, не хочу, чтобы твоя семья считала меня должником, но если ты правда хочешь мне помочь, может, ты скажешь им, что Рон — это твой друг по переписке? Чтобы отвести от меня все подозрения, пожалуйста. А то они подумают, что я тут всю школу к вам тащу. Я за это подарю тебе крутой магический набор игрушек, но только никому не показывай его, ладно?

А еще профессор Макгонагалл сказала, что дома меня ждет "неоднозначный сюрприз". Ты знаешь, о чем речь? Это как-то связано с тобой?

А, кстати, ты многое спрашивал про распределение в последнем письме. Мы на эту тему уже списывались, но вот что я узнал про факультеты дополнительно.

Нам всем кажется, что распределение идёт по характеру ученика — и, говорят, ещё учитывают, откуда твоя семья, кто ты внутри. Например, мой факультет, как и говорил, — Гриффиндор. Не подумай, что я хвастаюсь, но у нас ценят храбрость. Любят, когда ты не боишься заступаться за себя и других, готов рисковать, действовать смело.

В Слизерене, говорят, любят хитрых и амбициозных, тех, кто хочет быть лучшим во всём и умеет строить планы… иногда не совсем честные. Многие говорят, что именно оттуда выходят злые волшебники. Немного пугает, честно.

Когтевран — про ум и знания. Там ценят любознательных, тех, кто обожает книги и всякие головоломки. Наверное, там сидят те, кто всё время что-то изучает, решает задачи и любит размышлять.

И, наконец, Пуффендуй. Про верность и трудолюбие. Говорят, люди там добрые и честные, всегда готовы помогать другим, никогда не сдаются.

[+2 ОЗ: Получена фундаментальная информация о системе классификации учеников (факультеты) и принципах их формирования (характерологический).]

И самое интересное: куда ты попадешь, решает говорящая шляпа! Старая, пыльная Распределяющая шляпа! Она надевается на голову и решает, какой факультет тебе подходит. Рон говорит, она может читать твои мысли, страхи и мечты… И, наверное, если она не уверена, то может даже спросить твоего мнения.

Жду твоего ответа,

Гарри».

Я дочитал письмо и усмехнулся.

«Ох, Гарри, Гарри… Скоро тебя ждет большой сюрприз. Ты не один маг в этой семье. И твой-мой друг по переписке Рон? Прекрасная идея! Два мага вместо одного — это вдвое больше потенциальных Очков Знаний. Добро пожаловать, Рон Уизли. Мой дом открыт для тебя».

Описание факультетов было по-детски наивным, но давало общее представление. Гриффиндор? Слишком безрассудно и шумно. Пуффендуй? Унизительно. Когтевран? Возможно. Я ценю знания, но не ради самих знаний, а как инструмент. Остается Слизерин. Хитрость, амбиции, стремление к власти, чистокровные волшебники… Да… это было больше похоже на аристократию моего родного мира. Но репутация у факультета, судя по всему, была сомнительной. Что ж, это даже интереснее.

Но распределением занимается артефакт? Это интригует. Вещь, способная читать мысли, страхи и мечты. Это был мощнейший инструмент легилименции и ментального проникновения… И его мне наденут на голову в первый же день!? А если он раскроет меня, увидев не Дадли, а Вайолента? М-да, ситуация…

Возможно, понадобятся какие-то ментальные щиты. Или способ обмануть артефакт…

Я посмотрел на пачку фунтов, лежавшую на столе. Мой первый честно (ну, почти) заработанный капитал. Долг перед Олливандером будет погашен. Останется даже на карманные расходы.

Затем я посмотрел на письмо от Гарри. И на свою палочку. Надо родить какой-нибудь план, но… как же манит чтение дальше. Может и использование других заклинаний списать на самозащиту, хе-хе? Чем не вариант? Но дождемся какой-нибудь реакции от верхушки на защитные чары.

А пока…

Еще список простейших заклинаний для первого курса. Надо бы подзубрить теорию, потренироваться штриховкам (без вербального посыла), зафиксировать все разученные заклинания в систему.

* * *

200 фунтов в рублях, на текущий момент, — около 21 800-21 900 руб.