«Что станет следующей поворотной точкой в этой войне?» — сформулировал я вопрос.

Слова повисли в тишине комнаты. Я чувствовал, как воздух вокруг меня сгущается, насыщаясь магией. Это было не то легкое покалывание, которое испытываешь при обычном заклинании. Нет, это было давление самой Судьбы, тяжелый взгляд Вечности, обращенный на смертного, дерзнувшего заглянуть за занавес.

Я сидел на полу, скрестив ноги, а передо мной лежал мешочек с рунами. Рука дрожала, когда я потянулся к нему.

Я закрыл глаза и погрузился в транс.

Первая руна легла в ладонь. Я вытащил ее и положил перед собой, не открывая глаз. В тот же миг перед моим внутренним взором вспыхнула картина.

Руна: Хагалаз (Разрушение, Град, Стихийная сила).

Я увидел пустошь. Серую, безжизненную, покрытую пеплом. И на этой пустоши стояли три фигуры. Две против одной.

В центре, окутанный аурой абсолютной тьмы, парил Лорд Волан-де-Морт. Но совсем не тот призрак, что вселялся в Квиррелла. Это был молодой, полный сил мужчина, чья красота была искажена безумием и мощью. В его руках была палочка, изрыгающая зеленый огонь. Он… смеялся, и смех этот был подобен грому.

Против него стояли двое. Одного я знал хорошо — Альбус Дамблдор. Он выглядел старым, невероятно старым и уставшим, его мантия была порвана, борода опалена. Но в его глазах горел тот самый огонь — огонь решимости пожертвовать всем.

А рядом с ним… Рядом с ним стоял старик в сером пальто, с разноцветными глазами. Геллерт Гриндевальд. Тот, кто должен был гнить в Нурменгарде.

Я видел, как их магия — золотая и синяя — сплетается в единый поток. Свет и Тьма, Порядок и Хаос, объединившиеся перед лицом Абсолютного Зла. Это был союз, невозможный в принципе, союз заклятых врагов, ставших братьями по оружию.

«Война королей», — прошептал я. Но этого было мало. Мне нужно было знать больше.

Я потянулся за второй руной. Пальцы обожгло жаром.

Руна: Отала (Перевернутая) (Потеря дома, Разрыв корней).

Картинка сменилась. Я увидел Хогвартс. Но замок был… другим. Он казался серым, лишенным жизни. Ворота были распахнуты настежь. И через эти ворота, ссутулившись, уходил Дамблдор. Он не оборачивался. За его спиной, на стенах замка, развевались черные знамена. Какие-то черные тени, то ли призраки, то ли плащи кружили над башнями, словно стервятники.

Студенты стояли во дворе. Среди них я видел знакомые лица — Гарри, Рон, Гермиона…

Они смотрели вслед уходящему директору, и в их глазах читалось отчаяние.

«Дамблдор падет. Или уйдет. Хогвартс останется без защитника», — осознал я.

Третья руна. Рука налилась свинцовой тяжестью. Система предупреждала меня о перегрузке, но я отмахнулся от уведомления.

Руна: Эйваз (Смерть, Трансформация, Позвоночник мира).

Видение стало хаотичным, рваным. Я видел Министерство Магии. Атриум был залит водой и кровью. Статуя Братства была разбита. На троне Министра сидел человек в маске Пожирателя Смерти.

Я видел вспышки битв по всей стране. Магловские города, охваченные странным, магическим огнем. Мосты, рушащиеся в реки без видимых причин.

Но главное — я видел тени. Они выползали из всех щелей. Армия тьмы маршировала не скрываясь. Статут Секретности трещал по швам.

«Мне нужно время! Когда?!» — мысленно взмолился я.

Четвертая руна. Моя голова раскалывалась. Кровь потекла из носа, капая на пол.

Руна: Дагаз (Рассвет, Прорыв, День). Но она была окутана туманом.

Я увидел тающий снег. Первые подснежники, пробивающиеся сквозь промерзшую землю. Яркое, весеннее солнце, отражающееся в лужах.

Весна. Это случится весной.

«Еще! Я должен знать, какова моя роль!» — я в безумном порыве сунул руку в мешок в пятый раз.

Система взвыла красными предупреждениями.

[Внимание! Критический уровень ментального напряжения! Угроза целостности рассудка!]

Я проигнорировал ее. Мои пальцы сомкнулись на камне. Он был горячим.

Руна: …

Я не успел ее увидеть.

Мир взорвался белой вспышкой. Череп словно раскололся надвое. Невыносимая боль пронзила каждый нерв, каждую клетку моего тела. Я услышал свой собственный крик, который тут же потонул в гуле нарастающей тьмы.

Сознание померкло.

* * *

Я очнулся на полу.

Первым пришло ощущение холода, пробирающего до костей сквозь тонкую пижаму. Вторым — вкус. Металлический, солоноватый привкус крови во рту и ощущение чего-то липкого и теплого на верхней губе. Но самым страшным был звук. Гул в голове стоял такой, словно я засунул ее в церковный колокол, по которому ударили кувалдой.

Я попытался пошевелиться, и тело отозвалось протестующим скрипом в каждом суставе.

— …ли! Дадли! Ты меня слышишь?!

Кто-то тряс меня за плечо. Грубо, панически.

Я с трудом разлепил глаза. Мир плыл, контуры предметов двоились и пульсировали ядовито-зеленым ореолом — остаточный эффект перегрузки зрительного нерва магией прорицания. Надо мной склонилось бледное, перекошенное от страха лицо Майкла Корнера. Чуть поодаль, в одних трусах и с палочкой наизготовку, жался к стене Терри Бут. Энтони Голдстейн уже стоял у двери, явно собираясь бежать за помощью.

— Живой… — выдохнул Майкл, когда я с хрипом втянул воздух. — Ты орал. Мерлин, Дурсль, ты орал так, будто тебя режут заживо!

Я дернул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. За окном брезжил серый, промозглый рассвет. Я провалялся в отключке несколько часов.

— Тихо… — прохрипел я. Голос не слушался, горло драло, будто я глотал битое стекло. — Не надо… никого звать. Энтони, стой.

Голдстейн замер у двери, держась за ручку.

— Ты весь в крови, Дадли, — пискнул Терри. — У тебя из носа льет, и из уха, кажется… Это была темная магия? Ты что, проводил ритуал?

Я с трудом принял сидячее положение, прислонившись спиной к ножке своей кровати. Рукавом вытер лицо, размазывая подсыхающую кровь.

— Кошмар, — соврал я, стараясь вложить в голос максимум раздражения и минимум боли. — Просто… очень реалистичный кошмар. Магический откат после вчерашней тренировки. Я читал, такое бывает при перенапряжении ядра.

— Кошмар? — недоверчиво переспросил Майкл. — Ты левитировал на полметра над полом, а потом рухнул как мешок с картошкой! И твои глаза… они светились оранжевым!

— Побочный эффект, — отрезал я, морщась от вспышки боли в висках. — Слушайте, парни. Если вы позовете кого-то, Флитвик запретит мне заниматься дополнительно. Вы же знаете, как они трясутся над безопасностью. Я просто… переусердствовал. Дайте мне минуту.

Я закрыл глаза, отгораживаясь от их испуганных лиц. Мне нужно было оценить ущерб. И вспомнить.

Перед внутренним взором все еще плавали остаточные образы видения. Они отпечатались в памяти, как выжженное клеймо на сетчатке.

[Получен критический урон ментальной оболочке.]

[Получено «Ментальное истощение»]

[Успешное прорицание высшего порядка: +100 ОЗ.]

Я криво усмехнулся, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. Сто очков. И чуть не выгоревшие мозги. Дорогая цена, но информация… информация того стоила.

Майкл и остальные, видя, что я не умираю прямо сейчас, немного успокоились, но продолжали шептаться, бросая на меня опасливые взгляды. Пусть шепчутся. Сейчас мне нужно было другое.

Я заставил свой вялый, заторможенный мозг работать. Мне нужно было структурировать тот хаос, что показала мне руна.

«Итак, подведем итоги», — мысленно произнес я.

Весна.

Руна Дагаз была четкой. Прорыв. Новый день. Рассвет. Все случится весной, но… какого года? Бдуем считать, что уже после этой зимы.

Дамблдор и Гриндевальд.

Эта картина стояла перед глазами ярче всего. Два величайших мага столетия, старые друзья и заклятые враги, стоящие плечом к плечу. Это меняет все политические и силовые расклады. Гриндевальд на свободе — это уже катастрофа для Статута Секретности. Но если он объединится с Дамблдором против общего врага… Значит, Волан-де-Морт станет настолько силен, что Альбус переступит через свою гордость и принципы. Или через страх.

Они будут сражаться втроем. Битва титанов.

Но дальше… Дальше было хуже.

Руна Отала, перевернутая. Потеря дома.

Я видел, как Дамблдор уходит. Уходит из Хогвартса, оставляя ворота открытыми. Замок падет. Не будет больше безопасной гавани. Единственное место, которое сдерживало натиск внешнего мира, останется без своего главного защитника. Это значит, что война придет в школу. Прямо в эти коридоры, где сейчас мои соседи обсуждают мой кошмар.

И Министерство…

Эйваз. Смерть и трансформация. Атриум в крови. Власть сменится. Если Министром станет марионетка в маске, значит, вся государственная машина — авроры, законы, ресурсы — обернется против нас. Против сопротивления.

Это был хаос. Глобальный, всепоглощающий хаос, который невозможно остановить силами школьника.

— Дадли, ты уверен, что тебе не нужно к Помфри? — голос Майкла вырвал меня из размышлений. Он протягивал мне стакан воды, его рука дрожала. — Ты выглядишь… дерьмово.

Я взял стакан, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали так же сильно.

— Спасибо, Майкл. Я в порядке. Правда. Просто дай мне прийти в себя.

Я сделал глоток. Вода казалась божественным нектаром.

«И где в этом всем мое место?» — снова спросил я себя, глядя на свое отражение в остатках воды на дне стакана.

Бледное лицо, круги под глазами, кровь. Ребенок.

Ответ был неутешительным. Нигде.

Я — второкурсник. Пусть с душой взрослого, с Системой, с артефактами и знаниями, которых нет ни у одного сверстника. Но мой магический резерв смехотворен по сравнению с теми силами, что я видел в пророчестве. Я — муравей, который пытается анализировать траекторию сапога великана.

Я не смогу остановить Гриндевальда. Я не смогу защитить Хогвартс от армии Пожирателей и великанов, если падет Дамблдор.

Рефлексия была горькой. Мои амбиции, мое желание контролировать ситуацию, моя гордыня «попаданца» — все это разбивалось о жестокую реальность масштаба грядущих событий. Я был пешкой, которая возомнила себя игроком, потому что научилась ходить на две клетки вперед.

«Но пешка, которая знает, куда пойдет король, может выжить», — напомнил я себе. Это была единственная соломинка.

Мне не нужно побеждать Темного Лорда. Не мне. У него есть свой «избранный» враг — вон, спит в башне Гриффиндора. Моя задача — не спасти мир, а пережить этот шторм. И выйти из него сильнее.

Если Хогвартс падет весной, значит, до весны я должен выжать из этого места всё. Каждую каплю знаний, каждый полезный контакт, каждый секретный проход. Мне нужно подготовить пути отхода. Мне нужны убежища. Мне нужны ресурсы. И мне нужна сила. Личная сила, не зависящая от школьных правил.

Я медленно, с кряхтением, встал на ноги. Голова закружилась, но я устоял.

Майкл и Терри смотрели на меня с опаской, но уже без паники. Они поверили в «магический откат». Для них это было понятное объяснение.

— Все, шоу окончено, — сказал я, направляясь к своей тумбочке, чтобы достать чистое полотенце. — Ложитесь спать. Или готовьтесь к урокам. Я в душ.

— Ты точно… того? — спросил Терри. — В норме?

— В абсолютной, — соврал я, чувствуя, как слабость давит на мозг тяжелой ватой. — Просто перестарался с медитацией.

Я зашел в ванную и закрыл дверь. Посмотрел на себя в зеркало. Из носа все еще сочилась тонкая струйка крови. Глаза были красными.

Весна.

У нас есть время.

Но его чертовски мало.

* * *

Следующие недели превратились для меня в марафон. Я отбросил все лишнее. Никаких пустых разговоров в гостиной, никаких прогулок. Только учеба, тренировки и фарм Очков Знаний.

Я стал лучшим на курсе. Не просто отличником, а пугающе эффективным студентом, который отвечал на вопросы преподавателей еще до того, как они их задавали. Моя репутация «гения-одиночки» укрепилась окончательно.

Но настоящим сюрпризом стала новая возможность, которую подкинула Система.

Это случилось в один из дождливых октябрьских вторников. Я наблюдал за тренировкой команды Когтеврана по квиддичу уже битых полчаса. Роджер Дэвис гонял своих игроков до седьмого пота, но с трибун это выглядело… хаотично.

Мой взгляд, привыкший к анализу траекторий заклинаний, сам собой начал разбирать полет на составляющие. Вектор, скорость, инерция. Я видел, как охотник закладывает слишком широкий вираж, теряя драгоценные секунды. Видел, как вратарь открывает зону, реагируя на ложный замах.

Внезапно мысль пронзила меня. Это ведь не просто спорт. Трехмерное пространство, высокие скорости, необходимость принимать решения за доли секунды. Если я хочу выжить в войне, где враги летают без метел (по слухам о Пожирателях) или аппарируют прямо в воздухе, мне нужно чувствовать небо так же, как землю.

Я закрыл глаза и представил себя на метле. Не просто летящим, а сражающимся. Уклонение от Авады с помощью бочки. Таранный удар корпусом метлы. Стрельба заклинаниями на вираже.

В голове что-то щелкнуло. Приятное тепло разлилось по затылку.

[Проведен тактический анализ воздушного боя. Сформирована концепция «Аэродинамической дуэли».]

[+15 ОЗ.]

Ого. Система оценила ход моих мыслей. А если пойти дальше? Если превратить теорию в практику? Я ведь могу использовать не только свои рефлексы. У меня есть «Подменыш» для укрепления костей и связок, чтобы выдерживать перегрузки. У меня есть руны на одежде.

Я посмотрел на метлу, лежащую рядом. Старая школьная «Комета». Тяжелая, неповоротливая. Но если применить к ней мои знания артефакторики? Временно, конечно. Или просто использовать ее инерцию как оружие?

В этот момент перед глазами всплыло новое уведомление. Оно отличалось от обычных. Это был не просто бонус, а… возможность.

— Роджер! — крикнул я, спускаясь к кромке поля.

Дэвис, мокрый и злой после очередной неудачной комбинации, приземлился рядом.

— Дурсль? Чего тебе? Пришел поумничать насчет нашей тактики?

— Нет, — я перекинул ногу через бортик. — Я пришел, чтобы занять место в команде. У вас, кажется, проблемы с загонщиком?

Команда замерла. Несколько охотников переглянулись и прыснули.

— Ты? — Роджер рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Дадли, ты, конечно, умный парень и отличный дуэлянт. Но квиддич — это не махание палочкой. Тут нужна физуха, реакция и… ну, талант летуна. Ты на метле сидишь, как… как библиотекарь на стремянке.

— Проверь меня, — спокойно предложил я, призывая свою «Комету» в руку. — Дай мне биту. Если я не смогу отбить бладжер так, чтобы он сбил вон ту банку на трибуне, я уйду.

Дэвис переглянулся со своими игроками.

— Ладно, — усмехнулся он. — Хочешь опозориться — валяй. Эй, Джереми, пускай бладжер!

Я оттолкнулся от земли. Ветер ударил в лицо, мантия захлопала за спиной.

Конечно, со стороны это могло выглядеть глупо. Я, человек, который готовится к войне с Темными Лордами, решил потратить время на школьный спорт. Но это был самый быстрый и дешевый способ проверить теорию на практике. Бой в трехмерном пространстве, на высоких скоростях, где опора под ногами — лишь тонкая палка. Если я смогу доминировать здесь, используя свои био-модификации, значит, у меня будет шанс выжить и в реальной воздушной схватке.

А если нет… если я сейчас свалюсь или промахнусь? Ну что ж, просто пожму плечами, скажу «не мое» и откажусь от участия в команде. Я ничего не теряю, кроме пары минут времени. Так почему бы не попробовать?

Я почувствовал, как напряглись мышцы, заранее усиленные моей биологической магией. Кости стали плотнее, сухожилия — жестче, готовые принять нагрузку, которая сломала бы обычного подростка. Я вцепился в древко метлы, ощущая его как продолжение руки.

Черный мяч, гудя, как рассерженный шершень, рванулся ко мне. Джереми не сдерживался.

Для меня бладжер двигался быстро, но предсказуемо. Я видел вращение железного шара, слышал свист рассекаемого воздуха. Инстинктивно я понял, где он окажется через долю секунды.

Я не стал ждать или уворачиваться. Я рванул навстречу..

Замах. Удар.

Дерево биты встретилось с заколдованным железом. Отдача должна была вывихнуть мне плечо, но мои измененные мышцы погасили инерцию удара, как гидравлический поршень. Я даже не пошатнулся на метле.

Бладжер, с жалобным звоном изменив траекторию под немыслимым углом, пулей просвистел через все поле. Он пролетел в сантиметре от уха вратаря и с громким, металлическим лязгом снес жестяную банку с перил трибуны, которую кто-то там забыл.

Тишина на поле была абсолютной. Только ветер свистел в ушах.

— Это… это было случайно? — пробормотал Джереми, глядя на то место, где только что был мяч.

— Еще раз, — скомандовал Роджер, и его лицо потеряло всякое выражение насмешки. Оно стало предельно серьезным. — Теперь в движении. Джереми, Чо — атакуйте его. По-настоящему.

Следующие полчаса были адом для команды Когтеврана и триумфом для меня. Я не летал красиво. Я не делал изящных петель. Я летал эффективно. Мои движения были скупыми, расчетливыми и жестокими. Я использовал инерцию, резал углы, применял силовые приемы, буквально сбивая воздушные потоки соперников. Я вел воздушный бой.

Каждый удачный маневр отзывался в голове приятным звоном:

[+2 ОЗ.]

[+3 ОЗ.]

Когда мы спустились на землю, Роджер смотрел на меня уже без смеха.

— Ты летаешь как… кхм. Никакой грации. Но, черт возьми, ты эффективен. Ты пробиваешь защиту.

Он вздохнул.

— Рэндольф выбыл до конца сезона. Мне нужен кто-то, кто сможет не просто отбивать бладжеры, а запугивать противников. Ты… подойдешь. Тренировки три раза в неделю. Не опаздывать.

Так я стал игроком сборной Когтеврана.

Моя жизнь стала еще более безумной. Уроки, домашние задания, тайные тренировки ментальной магии, изучение рун, и теперь еще — изнурительные тренировки по квиддичу.

Но я не жаловался. Каждая тренировка приносила мне стабильный приток Очков Знаний. И я понимал почему. Полеты — это маневренность. В грядущей войне умение уйти от Авады в трехмерном пространстве будет стоить дороже, чем знание сотни заклинаний.

___________________________________________________________________________________

Возьму паузу на недельку. отдохну.

А после, с новыми силами врываемся в новую арку жизни героя!