Время до нейросети не было ожиданием. Оно было работой.

Алексей ходил на отвалы, продавал, учился, тренировался, работал помощником в ремонтных бригадах, когда Харн или другие техники брали его на мелкие задания. Официально он без нейросети и баз оставался «принеси-подай». Неофициально смотрел, запоминал и учился так жадно, что некоторые мастера начали шутя закрывать от него экраны.

— Не подглядывай, малый, — ворчал Харн, крутя кабельный узел. — Я за это тридцать лет платил шрамами.

— Я не подглядываю. Я стою рядом.

— С твоей памятью это хуже.

Однажды он чуть не потерял работу из-за собственного недоверия. Молодой техник предложил ему выгодный подработок: перенести запакованные блоки из дока на склад. Алексей сразу решил, что его хотят использовать в серой схеме, и отказал резко, почти грубо. Через час выяснилось, что контракт легальный, просто срочный, а заказчик искал кого-то без лени и с руками.

Харн потом долго смеялся.

— Ты такой осторожный, что когда-нибудь сам себя обворуешь.

Алексей не ответил. Было неприятно, потому что правда.

Нападения тоже не исчезли. Центр был богаче, но не добрее. Первое серьёзное случилось у старого транспортного рукава, когда двое попытались зажать его между платформами. Он отбился, но нож всё же достал плеча. Боль пришла позже, когда адреналин упал. Тёплая кровь текла под комбинезоном, и Алексей вдруг почувствовал совсем детскую обиду: он же всё сделал правильно, почему тогда всё равно больно?

Частный медик зашил рану и почистил ткани за сумму, от которой хотелось укусить кого-то за руку. Нападавших лечить не пришлось: один дополз сам, второй, кажется, не захотел объяснять, почему у него выбиты зубы.

После этого он стал носить парализатор иначе.

Не удобнее. Быстрее.

Второй случай закончился смертью.

Их было трое. Не глупая шпана, не голодные искатели, а люди, которые пришли убивать. Один из них ударил без предупреждения, целя не в руку и не в рюкзак, а в горло. Алексей отступил на полшага — только потому, что дрон за секунду до этого дал короткое предупреждение в очки. Нож прошёл по коже, оставив горячую линию.

Дальше всё смазалось в одну быструю линию.

Плечо. Кисть. Горло. Колено. Разряд. Удар. Ещё удар.

Один упал и больше не встал.

После боя Алексей сидел в тёмном проходе, прижимая салфетку к шее. Рядом лежал мёртвый нападавший. Лицо у него было обычное: щетина, кривой нос, старая царапина у губ. Ничего демонического. Просто человек, который несколько минут назад пытался его убить.

Алексей ждал, что что-то должно случиться внутри. Отчаяние. Тошнота. Раскаяние. Хоть что-то, о чём пишут в старых книгах.

Пришла только усталость.

И ещё запах. Кровь, пыль, озон от парализатора, кислый пот. Идеальная память взяла его сразу, без разрешения, и положила туда, откуда уже никогда не выкинет.

— Сам пришёл, — сказал Алексей мёртвому тихо. — Сам.

Это было не оправдание. Просто граница.

На Гализе жизнь не стоила дороже твоего взятки, если ты не заставлял других считать иначе.

Он заставил.

Прошли месяцы. Потом ещё. Третий курс Нивей подошёл к концу почти одновременно с тем, как браском показал целевую сумму. Не ровно день в день — жизнь не любила красивых совпадений. Но достаточно близко, чтобы Алексей однажды утром сидел в капсуле, смотрел на два сообщения и не знал, на которое реагировать первым.

Курс завершён.

Средства для заказа Универсал-5ПУ/5 доступны.

Он не улыбнулся. Не сразу.

Сначала проверил счёт. Потом ещё раз. Потом условия доставки. Потом стоимость шаттла на орбиту. Потом остаток после установки, баз знаний, еды, дороги назад и непредвиденных расходов.

Только после пятой проверки позволил себе сесть спиной к стене и закрыть глаза.

— Дошёл, — сказал он.

Голос вышел хриплым.