Проснулся он медленно.

Сначала услышал собственное дыхание. Потом почувствовал сухость во рту. Потом увидел прозрачный колпак и текст, что висел над ним в воздухе.

Процедура завершена.

Алексей не сразу пошевелился. Несколько секунд он просто лежал и позволял сердцу понять, что всё кончилось. Не дата-центр. Не смерть. Не чужой комплекс под землёй, о котором он ничего не знал. Просто медкапсула.

Потом начал читать.

Биологический возраст: шестнадцать лет, восемь месяцев.

Он перечитал строку. Потом ещё раз.

Почти восемь лет на Гализе. Не пять. Не «несколько». Почти восемь. Две недели до хаба, месяцы голода и молчания, год на первый курс, два года детской программы, три года подростковой, дорога сюда — всё стало не воспоминанием, а числом.

Число оказалось тяжёлым.

Состояние организма: идеальное.

Это слово он воспринял без радости. Идеальное тело не отменяло отравлений, страха, холода, чужих рук, тянущихся к твоей еде. Оно лишь означало, что машина не нашла болезней.

IQ: 211.

Алексей выдохнул сквозь зубы. Не потому, что не ожидал высокого результата. Он знал свою память, скорость обучения, способность держать схемы в голове. Но число выглядело слишком официально. Пока это была лишь его особенность, её можно было прятать за молчанием. Теперь она стала строкой в государственной системе.

Пси-потенциал: F+.

Он криво усмехнулся. Вот и объяснение его «чуйки», если вообще верить объяснению. Не сила. Не магия. Едва заметное отклонение, которое система даже не считала полезным без отдельных условий.

Допуск к нейросети: ориентировочно через один год десять месяцев.

Эта строка ударила сильнее всего.

Не сейчас. Не завтра. Не потому, что он умный, терпеливый и уже заплатил за несколько лет собственной жизнью. Мозг ещё рос. Система не торговалась с желанием.

Алексей закрыл глаза.

Хотелось ударить кулаком по стенке капсулы. Хотелось засмеяться. Хотелось спросить у кого-то, сколько ещё раз ему надо начинать с нуля. Он не сделал ничего из этого. Только лежал и дышал, пока волна злости не стала управляемой.

Потом открыл меню гражданства.

Текст был длинный. Права. Обязанности. Законы Аратана. Налоги. Служебные запросы. Ответственность за преступления. Защита генных данных. Право на труд, образование, медицину, перемещение, контракт, судебное разбирательство. Право не быть рабом.

На последней строке он задержался дольше.

Право не быть рабом звучало хорошо в любом мире.

Он подписал.

Система попросила подтвердить создание генного ключа. Алексей прочитал объяснение дважды: уникальный маркер, привязанный к нему, непередаваемый, незаменимый, основа будущего досье. Не браском. Не пластина. Не пароль. Он сам как ключ.

Подтвердил.

Сон накатил второй раз — короткий, тяжёлый, без снов.

Когда он проснулся, перед глазами висел новый текст, а в капсуле тихо играла торжественная музыка. Она была слишком чистая, слишком правильная, и от этого почти смешная.

Гражданин Алексей, Империя Аратан приветствует вас.

Индекс полезности: 50.

Десять баллов за гражданство. Двадцать — за сертификаты Нивей. Ещё двадцать — за выдающиеся показатели ФПИ. Ниже система вежливо предлагала государственные образовательные программы, контракты, скидки, консультации, службу, медицинское сопровождение, будущую скидку на нейросеть.

Умные с высоким ФПИ были нужны всем.

Но Алексей уже знал: «нужны» не означает «ценны как люди». Часто это означает «выгодны как ресурс».

Он не нажал ни одной заманчивой кнопки. Сохранил данные, закрыл меню и дождался, когда капсула отпустит тело.

В приёмной он одевался медленно. Браском, вернувшись на запястье, синхронизировался с новыми данными. Часть старых привязок изменилась автоматически. Теперь за устройством стоял не просто владелец с паролем, а гражданин с генным ключом.

Алексей вышел из медсекции на площадь и остановился под шумом центрального узла.

Ничего вокруг не изменилось. Торговцы кричали. Дрон тащил платформу. Двое искателей ругались у автомата с водой.

Изменился он.

Не внутри, не красиво, не сразу. Но в системе этого мира у него наконец появилась строка, которая не начиналась со слова «неизвестный».