После Малла его не оставили в покое сразу. Первые несколько дней на него смотрели чаще. У жаровен разговоры стихали, когда он проходил мимо. Сам Малл не появлялся. Кто-то говорил, что лежит, кто-то — что его забрали старшие, кто-то — что он собирает людей.

Алексей не проверял. Он стал осторожнее: приходил в хаб раньше, когда скупщики уже открывали столы, а местная шпана ещё спала. Если день был удачный, ночевал в капсуле на внутренней территории. Если надо было идти далеко, покупал еды на несколько дней и не возвращался сразу.

Через несколько недель на него напали снова. Не Малл. Другие, старшие. Они ждали молча у узкого прохода, где отвалы образовывали естественный коридор. Один стоял открыто, двое прятались с боков, ещё трое перекрывали отход дальше. Неплохо. Для местной шпаны — даже умно.

Но Алексей не зашёл в коридор. Остановился за двадцать метров, будто поправить ремень рюкзака, и тестером проверил обломок у ноги. На самом деле смотрел не на тестер, а на тени. Один из тех, кто прятался, шевельнулся. Второй наклонил голову к напарнику. Тот, что стоял открыто, слишком старательно смотрел в другую сторону. Алексей развернулся и пошёл назад. Они бросились за ним.

На этот раз у него уже был рюкзак. Потёртый, поношенный, с заплатками, но функциональный. В маленьком кармане лежали отобранные металлические шарики — что-то вроде подшипников из разбитого механизма. Бросать их было одно удовольствие: правильный вес, правильная форма, честная траектория.

Драка длилась ещё меньше, чем с Маллом. Первый старший получил шарик в лоб и упал, даже не поняв, что случилось. Второй — в челюсть. Третий попытался прикрыться рукой, но Алексей попал в кисть. Когда двое упали, остальные начали отступать. Когда третий закричал, держась за разбитую челюсть, отступление превратилось в бегство.

Алексей не дал всем убежать. Не из жестокости — из расчёта. Если половина убежит невредимой, история превратится в «нам просто не повезло». Если вернутся побитыми все, в следующий раз кто-то подумает дольше.

Добыча была больше: сорок три кредита, две хорошие фляги, одну из которых он забрал, и браском на руке вожака. Устройство было старым, но целым. Алексей попытался активировать его, и на поцарапанном экране появилось предупреждение: устройство заблокировано, для разблокировки требуется генный маркер владельца, попытка несанкционированного доступа будет зафиксирована.

— Высокие технологии, — сказал он по-украински. — Что тут скажешь.

Он вернул браском на руку владельца. Чужой заблокированный прибор мог принести больше проблем, чем пользы. Фляга оказалась ценнее: походный водосборник с фильтром, способный собирать влагу из воздуха или влажных поверхностей и очищать воду от части примесей. Новая стоила сто двадцать кредитов, фильтры — двадцать в месяц. Теперь она досталась ему как трофей.

После второй драки его наконец оставили в покое. Не потому, что полюбили. Потому что он стал невыгодным. На свалке это было почти то же самое.

Теперь он мог ходить дальше. Брать еду на несколько дней. Ночевать или в капсуле, или далеко от хаба, выбирая места так, чтобы не оставлять явного маршрута. С обычной бутылкой и флягой-конденсатором он уже не зависел от ежедневного возвращения за водой. Это открывало районы, где работали более богатые и успешные искатели, одиночные профессионалы и небольшие группы с техникой.

Через терминалы он постепенно понял структуру планеты. Хабы были объединены в кластеры. Сектор 14-2 означал не просто случайное название: кластер четырнадцать, второй хаб. В центре каждого кластера был более крупный узел с лучшими складами, медкапсулами, транспортом, официальными сервисами и образовательными терминалами.

Центр кластера манил, но вместе с возможностями там ждали и проблемы. Здесь его уже знали, здесь он знал цены, тропы, скупщиков и опасных людей. Идти в центр надо будет, только не сейчас: сначала браском, потом знания, потом запас денег. Алексей не торопился. Мир Гализа не подстраивался ни под кого.