Свежую выгрузку Алексей увидел случайно. В тот день он отошёл дальше, чем обычно, не потому, что искал приключений, а потому, что ближние отвалы последними неделями становились всё беднее.

Земля под ногами едва вздрогнула. Потом пришёл гул — глубже и ближе привычного шума орбитального кольца. Воздух на миг стал тяжелее, будто над миром провели огромной невидимой ладонью.

Над отдалённым сектором свалки зависла баржа. Темная туша на фоне бледного неба снизу казалась неправильно плоской, с широким брюхом, расчерченным линиями люков. Потом один из нижних сегментов разошёлся, и вниз посыпался мусор. Не потоком, а пластами: контейнеры, упаковочные облака, клубы более мелкого хлама. Что-то разрывалось ещё в воздухе, что-то билось о насыпи и разлеталось блестящими обломками.

Алексей присел за выступом плиты и переждал. Бежать к свежему сбросу сразу было глупо. Там могло быть горячо, токсично, нестабильно. Могла поехать целая гора. Могла упасть вторая партия. Могли появиться те, кто видел сброс так же хорошо, как он.

Когда баржа ушла, а пыль осела, он двинулся. Путь занял почти час. Людей не было. Или он их не видел. Место лежало в стороне от привычных маршрутов сборщиков, и это было подарком, которому нельзя было доверять полностью, но которым надо было воспользоваться.

Первые минуты у сброса он ничего не трогал. Смотрел. Здесь было много стандартных запаянных пакетов — прочных, полупрозрачных, с цветными полосами и маркировкой. Такие пакеты, как он уже знал, использовали в общественных местах: на улицах, станциях, в торговых зонах. Обычно там было мало полезного: пустая тара, упаковки, объедки, сломанные дешёвые мелочи.

Но этот сброс был другим. Упаковки были лучше, клапаны сложнее, материалы чище, а обломки гаджетов даже в мёртвом виде выглядели дорого. Это была свалка богатых людей. Так не выбрасывали там, где считают каждый кредит.

В первом пакете, между контейнерами и мятыми рекламными вкладками, он нашёл сломанный браском. Корпус треснул наискось, экран пошёл паутиной, крепление браслета вырвало с одной стороны. Но устройство не было разорвано пополам. Настоящий браском, мёртвый или полуживой, лежал у него на ладони.

Алексей несколько секунд стоял неподвижно. Три месяца он собирал кредиты на то, чтобы купить старый работающий прибор, а теперь держал обломок того самого мира, к которому пытался добраться. Он не знал, можно ли его починить, примет ли его скупщик, не будет ли в нём защиты, из-за которой лучше не касаться чужих вещей. Поэтому не поторопился. Завернул браском в ткань, спрятал глубоко под одежду и продолжил работу.

Следующую неделю он возвращался к этому сбросу каждый день, каждый раз другим маршрутом. На третий день нашёл еду из какого-то дорогого магазина. Сроки годности давно истекли, но герметичные контейнеры были целы, индикаторы порчи молчали, а коды на упаковке он уже научился сверять через платные терминалы хаба. Он открыл первый контейнер осторожно, съел крошечный кусочек и подождал. Организм не взбунтовался. Дорогая еда из чужого мусора оказалась лучше большей части того, что он мог купить у хаба.

Главной находкой той недели стал тёмно-синий комбинезон из гладкой прочной ткани. Без молний, без кнопок, без явных застёжек, с толстым мягким воротником и утолщениями на руках, плечах и спине. Одежда, защитный костюм, рабочая форма — он не знал. Размер, кажется, подходил, но как его надевать, Алексей не понял и ломать не стал. Некоторые вещи ценнее, когда ты сначала понимаешь, что держишь в руках.

К концу недели он вытащил из отвала столько узлов и деталей, сколько иногда не находил за месяц: части бытовых дроидов, крошечные процессорные блоки, элементы питания, сенсорные пластины, гибкие платы, мелкие приводы. Именно тогда он окончательно решил купить собственный тестер.

Тестер стоил триста двадцать кредитов. Почти весь запас, который он собирал на браском. Техник из внутреннего сектора продал старую полевую модель без расширенной базы и почти без гарантии. Алексей долго молчал, глядя на поцарапанный корпус, и в голове замкнулась знакомая инженерная логика: иногда дорогое оборудование не трата, а инвестиция. Особенно если без него ты работаешь вслепую.

Он отдал деньги. Радости не было. Было лёгкое головокружение от пустой камеры хранения и твёрдое решение заставить покупку окупиться. Она окупилась за месяц.