Полина Ивановна несколько раз нажала на кнопку звонка, но никто не подошел к двери. Волнуясь, она достала ключи и открыла дверь сама. В темной прихожей пахло валерианкой и чем-то паленым.
— Володя, ты дома? — спросила Полина Ивановна, но сын не отозвался. Даже домашний любимец, кот Борька, не выскочил ей навстречу. «Что же случилось, почему в квартире пахнет разной дрянью?» — тревожно подумала женщина и, не раздеваясь, направилась к спальне сына. Подходя к двери, она услышала его тяжелый стон. Резко толкнула дверь спальни и вошла. Включив свет, она увидела лежащего на половом коврике сына с пеной на губах и широко открытыми глазами.
— Володя, сыночек, что случилось?! — нагнувшись к парню, спросила мать. Владимир попытался что-то сказать, но ничего не получилось, он был невменяем. Полина Ивановна попыталась как-то помочь сыну встать, но ей это не удалось. Тогда она решила позвать на помощь соседку. Вернувшись в коридор, она включила освещение и посмотрела в открытую дверь ванной. В полумраке Полина Ивановна увидела висевшего на душевом стояке кота Борьку. Ужас охватил женщину. Она дотронулась до животного, и безжизненное тело кота с оскалившейся мордой повернулось к ней. Наконец, собравшись с мыслями и позвав на помощь соседку, отчаявшаяся женщина позвонила в «Скорую помощь». Соседка рассказала Полине Ивановне о нелепых криках Владимира в квартире и диких воплях кота. Она хотела узнать, что происходит, но Володя не открыл дверь соседке, на вопросы не отвечал. Через полчаса приехала «скорая», Владимиру сделали какую-то «инъекцию» и повезли в БСМП-2. Полине Ивановне сопровождать сына в больницу не разрешили. Немного успокоившись, она срезала удавку кота с душевого стояка и положила труп Борьки на кафельный пол ванной комнаты. Слезы горя и подступивший к горлу спазм довели женщину до истерики.
Позже я узнал у Полины Ивановны, что всему случившемуся в ее семье предшествовала трагическая судьба сына, который был одаренным молодым человеком, окончил в 1994 году школу с «золотой медалью» и поступил в Ростовский юридический институт. Проучившись два года в институте, он решил на «практике изучить правовой статус действия ОМОНа и спецназа во время ведения военных действий в субъектах Федерации». Кто его этому надоумил, никто не знает… Позже выяснилось, что среди молодых офицеров Ростовского ОМОНа были его соученики по средней школе, с которыми он продолжал дружить. Сдав успешно экзамены за второй курс, Владимир решил сделать для себя академический отпуск и, сговорившись с ребятами из ОМОНа, сел в спецэшелон поезда и поехал на «чеченский фронт». Матери же оставил записку: «Мамуля, не волнуйся, я неожиданно поехал на практику по „спецназначению“. Прошу не обращаться в институт и не сообщать никому. По прибытии на место назначения сообщу… Целую. Володя». Полина Ивановна была крайне возмущена случившимся, но тешила себя тем, что в юриспруденции возможна «профессиональная тайна».
Прошло два месяца, а от сына вестей не было. Женщина обратилась в деканат факультета, где ей сообщили о добровольном уходе в академический отпуск сына по «семейным обстоятельствам». Оказавшись в шоке от содеянного сыном, Полина Ивановна обратилась в милицию с целью розыска «без вести пропавшего человека». Почти месяц разыскивали бывшего студента по «фотографии и приметам одежды», но та и не нашли. В феврале 1996 года, через командира взвода ОМОН, вернувшегося из командировки в Ростов, Полина Ивановна узнает, что ее Володя попал случайно в плен к чеченцам в Урусмартане. Мать написала жалобу в УВД города Ростова-на-Дону. Однако «студента Бибикова В. А., добровольно примкнувшего к взводу ОМОН на станции Алпатово Наурского района Чеченской Республики», не нашли…
А Владимир Бибиков был любимцем взвода: читал стихи солдатам, пел песни под гитару, изучал навыки санитарного дела и помогал писать «отчеты» помкомвзвода. Когда взвод на БТРах направился к Урусмартану, Владимира определили помощником санинструктора и переодели в камуфляж. Правда оружия ему не дали, а привесили санитарную сумку и сказали «во время боя сидеть в БТРе и не высовываться». Владимир не «высовывался», но когда к БТРу приносили раненого, он оказывал ему помощь и старался облегчить страдания солдата. К вечеру прекращались уличные бои, омоновцы возвращались на исходные позиции, а «сын полка», Владимир Бибиков, решил выйти на улицу и посмотреть на дома чеченцев, мирных жителей. Не успел он пройти и двадцати шагов, как двое неизвестных схватили его и всунули, словно барана, в мешок. Затащив во двор, они связали Бибикова, заткнули рот грязным кляпом и бросили в подвал. Так уж случилось, что чеченские боевики снова овладели селом и вспомнили о пленнике на вторые сутки. Они вытащили его из подвала, развязали и кое-как накормили. Командир боевиков Ваха Яхаев, бывший школьный учитель, начал допрашивать Владимира:
— Что тебя заставило приехать в Чечню?
— Я учился в юридическом институте и хотел как будущий правовед оценить законность этой войны, форму ведения ее воюющими сторонами в самой Федерации… — спокойно ответил Владимир.
— Выходит, ты не очень веришь российской пропаганде средств массовой информации и считаешь эту войну несправедливой? — спросил Яхаев.
— Я еще не определился в этой войне… Просто считаю ее бессмысленной бойней между россиянами…
— Я и мой народ хотим свободы от России, не хотели коммунистов, а сегодня нам не нужны так называемые демократы… Какой станет Чечня — это нам решать! Думаю, что мы не станем бандитским государством, если нам кто-то не помешает… — задумчиво произнес Яхаев.
— А как вы поступите со мной, господин командир? — неуверенно спросил Владимир и опустил голову.
— Я считаю, что тебе не следует возвращаться к своим, они заставят тебя воевать против нас, ты можешь погибнуть, так и не став юристом, — сказал Яхаев. — Переждешь войну у моего отца, в селе…
Почти до конца 1996 года «кавказский пленник» Владимир Бибиков прожил в семье учителя Яхаева, помогал по хозяйству старику Султану Яхаеву. А однажды в село забрел бешеный пес и случайно укусил за ногу Владимира. Старик Султан постарался оказать парню помощь, поймав пса, он состриг с него клок шерсти и сжег. Пепел приложил к кровоточащей ране Владимира и тем самым, казалось, предотвратил «бешенство парня». Наконец, Владимир без всякого выкупа вернулся в Ростов. Полина Ивановна, как и сотни российских матерей, была рада возвращению сына. После месячного пребывания дома, мать предложила сыну продолжить учебу в институте, но Володя отказался, ссылаясь на депрессию и «недомогание». Вначале врачи признали эпилепсию, назначили курс лечения.
Позже, как рассказывала Полина Ивановна, у Володи появилась раздражительность и агрессивность ко всем, особенно к домашнему коту Борьке. Полина Ивановна иногда брала кота на руки, гладила его, чем и вызывала непонятную ревность у сына. Кроме этого, Владимир пристрастился к курению смеси табака с порошком растворимого кофе, а кота начал «угощать» валериановыми каплями, отчего Борька балдел и кувыркался.
Чем все это закончилось, мы уже знаем. Итак, Владимир Бибиков попадает в психиатрическую больницу с шизофренией. Несчастная Полина Ивановна еженедельно навещает сына, надеется на его выздоровление, но тщетно. Врачи говорят, что с возрастом эта болезнь прогрессирует и переходит в другие стадии.
Недавно я с Полиной Ивановной посетил больницу. Владимир, после недолгого общения с матерью, внимательно посмотрел на меня и громко спросил:
— Зачем ты привела сюда этого Хаджи Мурата? Мне противно на него смотреть!
А кота Борьку похоронили с «почестями»…