В 1882 году была построена в Ростове первая дизельная электростанция. Бельгийская акционерная компания пустила трамвай по Большой Садовой: от переулка Братского до Границы (Театральная площадь). Наконец городские власти решили телефонизировать центр города, пригласив немецкого концессионера Курта Зигеля из Санкт-Петербурга. После долгих переговоров с ростовскими чиновниками Зигель послал в Ростов-на-Дону своего зятя Максимилиана Вейтца, который в 1884 году и заключил договор с местными властями на строительство телефонной станции сроком на 20 лет. После истечения этого срока телефонная станция должна была перейти в ведение города. Только в конце 1886 года была построена телефонная станция на 500 абонентов, в основном для местных градоначальников и «аристократов». Сколько было радости и восторга у первых обладателей телефонных аппаратов! Переговоры велись буквально круглосуточно по разным пустякам. Телефонистки, так называемые «барышни», выбивались из сил и падали в обморок от постоянного переключения абонентов. Особенно «барышень» доводили до исступления жены городских меценатов. Каждая из этих «барынь» обзванивала за день все магазины Ростова и делала заказы на сладости, парфюмерию, трикотажное белье и салфетки. А разговоры между любовниками и сутенерами проституток вообще приводили «барышень» в бешенство. Арендная плата за один номер телефона с установкой аппарата составляла, по тем временам, 125 рублей в год. К 1902 году в Ростове было установлено 980 телефонных аппаратов, а обслуживали их 28 телефонисток в две смены по 12 часов. Средний заработок телефонистки составлял от 25 до 40 рублей в месяц. Если кто-либо из «барышень» — телефонисток нагрубит абоненту или ошибется при включении номера, их штрафовали или увольняли с работы. Например, произошел курьезный случай с одной из них, Матреной Таракановой. Позвонил какой-то мужчина, говорящий по-русски с акцентом:
— Аллэ, аллэ, барышна!
— Что угодно, сударь? — спросила Тараканова.
— Вай, какой у тэбэ голос звонкый, как хрусталный бокал!
— Назовите нумер телефона, сударь! — раздраженно произнесла Тараканова.
— Мэна зовут Карапет Миронович Чирахчиян! Знаешь такого?
Матрена отключила абонента. Вечером, когда закончилась смена бригады «барышень» — телефонисток, Тараканова спросила у старшей телефонистки мадам Левандовской:
— Кто такой Карапет Чирахчиян?
— Как, ты не знаешь этого человека? — удивилась Левандовская. — Это же хозяин ростовского кафешантана «Палермо»! Очень обаятельный и очень знаменитый в Ростове человек!
— Любовь Казимировна, он не назвал нумера телефона, начал говорить мне пошлости… Я отключила телефон…
— Мотя, ты поступила плохой за это могут тебя оштрафовать! — строго произнесла Левандовская и что-то написала в своем журнале. Через сутки к зданию телефонной станции на Большой Садовой подъехал фаэтон, в котором сидел сам Карапет Чирахчиян. Войдя в здание телефонной станции, он вызвал мадам Левандовскую и долго с ней о чем-то беседовал. Позже выяснилось, что Матрена Тараканова ему «очень понравилась», и он настоял на ее увольнении с телефонной станции с «переводом на работу в кафешантан его личным секретарем». Матрена была очень симпатичной и грамотной девушкой, ей было 24 года, жила она у тетки на Соборном переулке. Она была не замужем, поскольку ее жених погиб в русско-японской войне под Порт-Артуром. Действительно, Чирахчиян посадил ее на телефон в кафешантане «Палермо», и она давала справки «постоянным клиентам» о работе увеселительного заведения. Карапет Миронович ей хорошо платил за работу, покупал наряды, обучал «хорошим манерам поведения» и, в конце-концов, сделал из девушки Матрены Таракановой шансонье под псевдонимом «Клара Воляй». Чирахчиян не скупился на деньги и собрал в своем кафешантане труппу девушек-шансонье со всей Европы: француженок из Бордо, итальянок из Милана, румынок из Бухареста и немок из Риги. Танец «Канкан» и ночной стриптиз перед захмелевшими деловыми клиентами Ростова приносил большой доход и популярность хозяину. А Клара Воляй (Мотька Тараканова) стала женой Карапета Чирахчияна и управительницей кафешантана «Палермо». Прошли годы. Октябрьский переворот 1917 года в России и НЭП вынудили Чирахчияна и его жену Клару Воляй эмигрировать в Грецию. Имея золото и бриллианты, супруги открыли свое дело: купили магазин в Афинах и стали торговать модным дамским бельем. В 1930 году Карапет Миронович отправился во Францию за очередной партией белья и в пути скончался от инфаркта. Овдовевшая Клара Воляй продала магазин и вернулась в Советский Союз, родной Ростов. Прожив два года в одиночестве, наконец решила вернуться на «родную» телефонную станцию. В 1932 году уже появились АТС, и надобность в «барышнях» — телефонистках отпала. Ей посоветовали пойти на междугородную станцию, где еще существовала «штеккерная» система включения абонентов. Матрена Ивановна Тараканова, наконец, вернулась в свою стихию. Проработала она на «междугородке» до 1941 года. В конце ноября 1941 года, во время оккупации Ростова-на-Дону немецко-фашистскими захватчиками, Матрена Ивановна Тараканова была расстреляна «по ошибке» карателями на улице Баумана. Вот так трагически сложилась судьба «барышни» — телефонистки Мотьки Таракановой — Клары Воляй.