После возвращения из Осколка, мы с ребятами разошлись по своим делам. Точнее, они ушли, а я остался. Заказал себе еды, полюбовался характеристиками и прокачавшимися навыками, хотел даже сходить потренироваться, но потом передумал. Хотелось просто потюленить.

Пока ел, задумался о том, в каком направлении мне стоит двигаться дальше. Адаптивное тело неожиданно прекрасно себя показало. Сразу возникла идея провернуть нечто похожее и с другими стихиями. Тот же огонь. Если судить по статистике, которая висела на сайте Гильдии (а там была только проверенная информация), то огненная стихия, на данный момент, самая распространённая среди Игроков. В мире, а не только ку нас в городе.

Уже повод задуматься, как обезопасить себя от свихнувшегося пироманта. На ум сразу же пришёл Антон, и я сделал себе мысленную зарубку узнать о его дальнейшей судьбе.

Но, стоило мне представить, как я целенаправленно себя поджигаю, травлю, подставляюсь под атаки водой или землёй, как меня аж передёрнуло. Нет, частичный иммунитет — это, бесспорно, круто. Но я пока к такому не готов. Хотя, откладывать такое сильно на потом тоже глупо.

На сайте попалась новость, что, с повышением рангов Разломов, в них всё чаще попадается стихийное воздействие. И из-за этого их зачистка и дальнейшая добыча ресурсов замедляется. Так что, если я хочу и дальше расти в рангах, придётся превратиться в мазохиста. Временно.

Перед сном я ещё раз использовал заклинание Ар-Тар-Мора, но в этот раз оно показало мне лишь какую-то непонятную муть и слабое направление движения. Настолько неуловимое, что я, прокрутившись почти час, в попытках его определить, в итоге плюнул и отправился спать. Сил просто не было.

Утром, я первым делом схватился за телефон и зашёл в приложение Гильдии. Там меня ждало два сообщения. Оба были ожидаемых, но, если первое порадовало, так как речь там шла о награде и доле за пройдённый Разлом D++ ранга, то второе вызвало лишь раздражение.

Меня снова вызывали в Дисциплинарную комиссию. Сегодня. Сообщение пришло вчера вечером, но я его не заметил. Либо отвлёкся на поиски Доцента, из-за которого и начались все эти неприятности с дисциплинаркой, либо заснул раньше. Не суть.

Назначено мне было на час дня, так что время ещё было.

Пока готовил завтрак, решил проверить и другие сообщения. В основном, там был рекламный спам от магазинов и банков. Первые предлагали просто невероятно высокие скидки, процентов по пять-семь, на товары, которые мне ну вообще никуда не упёрлись, типа поилок для кошек. Вторые настойчиво призывали взять кредит под очень выгодный процент. Но меня как-то не тянуло брать сто тысяч под двадцать процентов годовых.

Ещё были сообщения и пропущенные звонки от мамы и короткое «перезвони» от отца. Настроения разговаривать с родителями не было. Да, я понимаю, что это некрасиво с моей стороны, что они волнуются и переживают. Но я был морально не готов выслушивать поток информации от мамы про проблемы родственников, которых я видел от силы пару раз в жизни и о «свежих» новостях про каких-то там знакомых.

Я понимал, что позвонить надо. Тем более, что они с отцом уже должны были обсудить наш последний разговор. Наверняка мама решит выяснить, пошутил ли я о том, что являюсь Игроком или нет. И что начнётся, когда до неё окончательно дойдёт, что я один из тех, про кого сейчас только ленивый не пишет в газетах и интернете?

Правильно! «Оханье» и «аханье». Попытки направить меня на путь истинный. Что будет означать — бросить заниматься ерундой и перестать рисковать своей жизнью. Дальше последуют призывы вернуться домой и начнутся очередные попытки меня женить.

Классика жанра. Мамы — такие мамы.

Поэтому, я всё же отбил обоим родителям сообщения о том, что со мной всё в порядке, что я жив, здоров, сыт, одет, обут и даже не ношу рваные носки и трусы. Потом добавил, что у меня ну о-о-очень много дел, и я постараюсь перезвонить вечером. Сам. И что до этого мне не надо названивать и отвлекать от работы.

Выполнив сыновий долг, я уже хотел было закрыть эсэмэски, но неожиданно увидел кое-что отличающееся от общей массы.

Одно сообщение было от Кислицына. Там он предлагал мне договориться без суда. Мол, готов снять обвинения, если я выплачу музею и лично ему определённую сумму денег и поработаю (бесплатно) в качестве переводчика, в новой секции иномирных артефактов.

Хитрый жук, как обычно, решил и рыбку съесть, и на бутылку не сесть. Всё течёт, всё меняется, кроме таких вот людей, которые считают себя выше и умнее других.

Ещё два сообщения были от органов внутренних дел и из суда. Прочитав их, я чертыхнулся, так как вспомнил, что забыл зайти в юридический отдел. Конфликт в дисциплинарке тогда выбил из колеи, и у меня просто вылетело из головы, что я договаривался о встрече.

Я тут же нашёл телефон и позвонил туда снова. Там меня попытались записать на конец следующей недели, но я проявил несвойственную мне раньше настойчивость и договорился забежать через час.

Этот час я потратил на то, чтобы привести себя в порядок, собрать все документы и смотаться в ближайший магазин за пакетом с презентами. Кто-то назовёт это взяткой, но я скажу, что это банальная человеческая благодарность за то, что мне пошли на встречу. Ведь, если всё пройдёт хорошо, то я сброшу с себя всю эту нафиг ненужную мне юридическую возню, в которой я не разбираюсь от слова совсем.

Юридический отдел оказался на удивление большим. Пока я нашёл нужный мне кабинет, то насчитал человек двадцать. И все они были чем-то заняты. Причём, как я понял из обрывков слов и подсмотренных мимоходом документов, сотрудникам приходилось решать вопросы с проблемами, которые устраивали буйные Игроки.

Когда я это понял, то сразу же подумал о том, что мой то вопрос, на их фоне, кажется детским, и его быстро решат.

Поговорив с приятной девушкой лет тридцати двух-тридцати четырёх и обрисовав ей все моменты, я отправился за заслуженной наградой. Екатерина, как звали юриста, обрисовала мне несколько вариантов решения моего вопроса. Худшим был тот, где я выплачиваю штраф и зарабатываю незначительное понижение рейтинга в Гильдии. Лучшим — где мы расходимся с Кислицыным бортами, оставшись при своих.

Честно, после Разлома Дэшки, я был готов на оба варианта. Вся эта возня с ненужными никому старыми бумажками казалась такой… далёкой и бессмысленной. Ну, в самом деле, как можно сравнивать порчу экспоната и жизнь человека. Даже не человека, а Игрока.

Подарочный пакет Екатерина взять отказалась. Сначала. Пришлось задействовать все свои навыки убеждения и даже бустануть себе Харизму, чтобы она, в конце концов, поддалась уговорам.

По пути в отдел, где я должен был получить награду и расписаться за её получение, я задумался о том, что Игроки с прокаченной в небеса Харизмой могут в скором времени неплохо так устроиться на около-руководящих должностях.

Ведь, если даже я со своей восьмёркой и бонусом в виде пяти пунктов смог убедить юриста пойти на нарушение корпоративной этики, то на что будут способны те, у кого эта характеристика и навык являются специализацией?

Да уж, наш мир ждут перемены. Серьёзные такие перемены.

— О, Валера! — закричал я, увидев знакомую фигуру.

— Колян! Рад тебя видеть! — обрадованно ответил мне Валера, сграбастав в объятия. — Ты за наградой?

— Да, сообщение пришло. Ты тоже?

— Да. Кстати, дай мне свой номер телефона. А то я затупил тогда, не взял. Да и не до того было.

— Конечно, записывай… — я продиктовал Валере цифры и забил его номер в свой телефон. — Как там Ворон?

— Да пойдёт, — неопределённо ответил Валера.

— Что, хреново ему? Переживает поди?

— Есть такое. Это он с виду весь такой холодный и мрачный, а по факту… Винит он себя.

— За что? За то, что к нему в отряд напихали неадекватов, которые суициднулись на ровном месте? Или за то, что монстры оказались слишком сильные?

— За то, что не уследил, и мы оказались в полной жопе.

— Да кто мог знать, что всё так получится? — я покачал головой. — Главное, что мы выжили. И сохранили почти весь отряд.

— Ты это не мне объясняй, а ему, — невесело усмехнулся Валера.

— Как будто он будет меня слушать.

— Ну, кстати, да! Он мне раз десять сказал, что ты его бесишь, — Валера хлопнул меня по плечу. — Но при этом, только между нами, он тебя сильно выделил в отчёте. Написал что-то типа того, что без твоей помощи жертв было бы намного больше вплоть до всего отряда. Похвалил за навыки, но… — Валера сделал паузу, — упомянул, что ты очень тяжёлый человек в общении, своевольный и дерзкий!

Парень весело захохотал.

— Вот говнюк! — я не удержался и улыбнулся. — Да я же вообще милаха и душа компании.

— Да-да, так всем и говори, — закивал здоровяк. — Погнали давай за наградой, я тебе заодно верну за дубинку.

— Да ладно тебе, — попробовал отмахнуться я.

— Не-не, не спорь! Если бы не ты, то её бы просто испарило тогда и остался бы я с обычным системным ширпотребом-говном.

— Настолько хороша?

— А ты не смотрел её характеристики?

— Да… как-то не до этого было. Нас, вообще-то, убить пытались, помнишь?

— Угораешь что ли? Конечно помню! Это было жёстко! Будь у меня эта дубина с самого начала, я бы там один всех покрошил.

— Всех убью, один останусь?

— Типа того.

Я так заболтался с Валерой, что чуть не опоздал на заседание дисциплинарки. Мне выдали часть награды в СК и пообещали выплатить остальное после реализации. Я также расписался за свою долю, которая меня приятно удивила. Ворон действительно учёл все моменты с моей помощью, за что ему огромный плюс.

— Я подожду тебя здесь, — произнёс Валера у дверей Дисциплинарной комиссии. — Если потребуются какие-то свидетельские показания — только свистни. Я им там быстро расклад обрисую.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и зашёл в знакомый зал.

— Николай Андреевич? Рады, что Вы вернулись из последнего рейда. Ирина Александровна нам уже рассказала о том, что там произошло.

Я перевёл вопросительный взгляд на Иру, которая ответила мне еле заметной улыбкой.

— Мы рассмотрели отчёты, которые нам подали Ирина Александровна и лидер рейда.

— К последнему у нас тоже есть вопросы. Слишком большие потери, — вставил своё «веское» словно очкастый.

— Антон Юрьевич, это не относится к делу, — перебил его председатель.

— Зато относится то, что действия Николая Андреевича привели к смерти одного из участников рейда! — с довольной улыбкой произнёс очкастый, помахав какой-то бумажкой.

— Что? — раздался растерянный голос Ирины. — Это не я, — прошептала она одними губами, когда наши взгляды встретились.

— Вот, показания одного из участников рейда, имя которого я, в целях его безопасности, не буду называть. Здесь говорится о том, что Николай Андреевич, по прозвищу Археолог, нанёс удар Игроку под прозвищем Стальной Боров, когда тот пытался выбраться из-под опускающейся плиты. В результате действий Николая Андреевича, Стальной Боров не успел добраться до выхода, и его раздавило!

— А там не написано, что этот самый Боров мешал выбраться Ольге? Что он дёрнул её за ногу, чтобы вместо неё схватиться за верёвку?

— То есть, Вы не отрицаете своей вины? — очки Антона блеснули, когда он вскинул голову, оторвавшись от чтения.

— Какой вины? В том, что я спас человека?

— В том, что вы помешали спастись Стальному Борову! — Юрьевич снова затряс бумагами. — А что касается Ваших слов — показаний якобы спасённой Вами Ольги у меня нет. Может быть они есть у Вас?

— К сожалению, она не пережила рейд, — я скрипнул зубами. — Её убили монстры во время финальной битвы.

— Как удобно! — всплеснул руками очкастый. — А ведь, не помешай Вы спастись Стальному Борову, то он бы мог в дальнейшем сильно помочь отряду! Ведь и по характеристикам, и по рангу он был выше этой Вашей Ольги.

— Забавно слушать рассуждения о том, что могло было бы быть от человека, который ни разу не попадал в подобные ситуации и не бывал ни в одном Разломе. Я же точно так же мог сказать, что Игрок, который был готов убить женщину, а он своими действиями, по сути, подписал ей смертный приговор, мог в дальнейшем подставить и других членов отряда.

— Это пустые домыслы!

— Рад, что Вы это понимаете, — попытался я вернуть ему шпильку.

— Антон Юрьевич, Николай Андреевич, попрошу вас обоих успокоиться! — произнёс председатель. — Ирина Александровна, Вам есть что добавить? Вы в курсе ситуации, про которую идёт речь?

— Я… да, видела, — кивнул Ира. Выглядела она при этом слегка растерянной. — Всё было именно так, как описывает Николай Андреевич. Тот человек, Боров, попытался помешать спасти Ольгу, из-за чего Николай Андреевич был вынужден применить силу.

— Почему Вы не указали это в Вашем отчёте? Я не помню, чтобы там говорилось о данном происшествии.

— Я считаю, что Ирина Александровна может быть не объективна в данных обстоятельствах, — снова влез очкастый. — Предлагаю заявить ей отвод в данном деле и заменить её другим, непредвзятым членом комиссии.

На слове «непредвзятом» я не сдержался и хмыкнул. Чья бы корова мычала. Этот тип как топил меня, так и продолжает топить. Может действительно настало время позвать Валеру?

Не, не стоит. Он парень резкий, увлечётся и ещё прибьёт этого скользкого типа ненароком. Не хочу подставлять его, после всего того, что мы вместе прошли. Это мои проблемы, и я должен решить их сам!

— Ирина Александровна, я вынужден признать доводы Антона Юрьевича обоснованными. Будьте добры, покиньте заседание, — произнёс председатель.

Ира бросила на председателя возмущённый взгляд, но спорить не стала. Собрав свои вещи, они резко встала и вышла в другую дверь. Перед тем, как покинуть заседание, она обернулась и бросила на меня тревожный взгляд. Я одобряюще улыбнулся ей и посмотрел на председателя.

— Я так понимаю, что мы будем ждать пятого члена комиссии?

— В этом нет нужды, — подал голос мужик, который всё это время просидел молча. — Я внимательно изучил материалы вашего дела, Николай Андреевич. Несмотря на мнение некоторых коллег, — он посмотрел на Антона. — Я склонен согласиться с мнением лидеров рейдов, что ваши действия были обоснованы теми обстоятельствами, в которых вы оказывались.

— Убийство человека нельзя ничем обосновать! — возразил очкастый тип.

— Антон Юрьевич… — начал было говорить, но тот его перебил.

— Если мы в наших рассмотрениях будем опираться только на показания лидеров групп, то те вскоре начнут творить беспредел, Егор Алексеевич! И кто защитит обычных одиночек? Убийство — есть убийство! И за него надо наказывать! В конце концов, для этого и существует уголовный кодекс!

— Который не имеет силы в Разломах, — поправил его тот, на что у очкастого не нашлось, что ответить. — Сергей Александрович, предлагаю изменить метку на жёлтую до конца рассмотрения дела. Я бы хотел выслушать строну обвинения.

— Сомневаюсь, что он сюда придёт, — влез я.

— Это ещё почему? — нахмурился председатель.

— Вы наверняка слышали о маньяке, который объявился в городе, и про кровавые ритуалы, которые он совершает?

— Какое это имеет отношение к нам? — спросила единственная оставшаяся тут женщина.

— А кто вы думаете к этому причастен? Доцент! Тот, кто на самом деле убил Шныря и обвинил в этом меня!

— Голословные обвинения уважаемого человека! — взвился Антон Юрьевич.

— Да-да-да, мы это уже проходили. Скажите, Сергей Александрович, — обратился я к председателю. — Если я найду доказательства того, что Доцент — это кровавый маньяк, который терроризирует город, с меня снимут обвинения?

— Думаю, если доказательства будут весомыми, то его обвинения можно будет подвергнуть сомнению, — задумчиво протянул председатель, перекинувшись взглядами с остальными членами комиссии.

— Отлично! — обрадовался я. — Тогда, я приложу все силы, чтобы найти их и предоставить вам.

— В таком случае, мы внесём необходимые изменения в ваше личное дело. Вы остаётесь под наблюдением. Просьба, не покидать город, только если это не связано с поездками в зарегистрированные Разломы. Вы можете идти.

— Пока что, — не удержался от последнего замечания Антон Юрьевич.

— Смотрите-ка, а мы ещё на обед успеваем! Закончили быстрее, чем я предполагал. А не сходить ли нам… — расслышал я негромкий шёпот председателя, когда направлялся к двери.

В приёмной меня встретили Валера и, к моему удивлению, Ирина.

— Что решили? — обратилась ко мне девушка, стоило двери закрыться за моей спиной.

— Понизили красную метку до жёлтой до конца разбирательств.

— Это… неплохо. Лучше, чем могло быть. Послушай, Коля, я не знала, что кто-то напишет на тебя донос…

— Да не парься, — отмахнулся я. — Там за меня заступился некий Егор Алексеевич.

— Серьёзно? — удивилась Ирина. — Вот уж чего не ожидала. Обычно, он наоборот требует максимального наказания. — И то, что он внезапно встал на твою защиту, выглядит очень подозрительным…

— О! Рад, что Вы ещё не ушли, Николай! — раздался голос Егора Алексеевича, который вышел из той же двери, что и я.

— А вы разве не ушли на обед?

— Я на диете, — он похлопал себя по животу. — Можно Вас на пару слов? Ирина Александровна, следующее заседание срез сорок пять минут.

— Хорошо, спасибо, Егор Алексеевич. Николай Андреевич, рада, что у Вас всё в порядке со здоровьем. Хотела ещё раз поблагодарить Вас за Ваш неоценимый вклад в прохождение Разлома и спасение отряда.

— Не стоит благодарности, Ирина Александровна, — ответил я ей в том же ключе. — Рад, что Вы выжили. Валер, подождёшь меня ещё… — я бросил вопросительный взгляд на мутного члена комиссии.

— Пять минут, не больше, — с лёгкой улыбкой ответил тот

— Пять минут, Валер.

— Вообще не вопрос. Хоть семь.

Мы отошли с Егором Алексеевичем в угол, где нас никто не мог услышать.

— Да уж, ну и в крутую же передрягу Вы попали, Николай, — покачал он головой. — Вас обвиняют уже в двух убийствах. Да и члены комиссии к Вам не особо расположены. Плюс, проблемы с прошлого места работы. Слышал, Вас обвиняют в порче редкого музейного имущества и угрозах начальству.

— Вы как-то неожиданно хорошо осведомлены, — ровно произнёс я. — Про угрозы к слову, я впервые слышу.

— Знаете, многие Игроки, когда получили свои силы и осознали их, начинают считать, что они выше закона. Лучше других людей. Многие с этим не справляются и пытаются подстроить окружение под себя. Вступают в конфликты, нападают на обычных граждан, портят чужое имущество…

— Не понимаю, как это всё относится ко мне? — холодно спросил его я.

— Вы создаёте впечатление импульсивного человека, не боящегося насилия. Возможно, это не плохие качества для Игрока, который ходит в Разломы и сражается там с монстрами. Но в таких случаях, как этот, — он махнул рукой в сторону двери, из которой мы вышли пару минут назад, — такая характеристика, это, скорее, минус.

— Пять минут почти истекли. Я бы не хотел заставлять своего друга ждать больше необходимого.

— Предпочитаете говорить прямо? Похвально. Но не всегда актуально.

— И всё же. Что Вам надо, Егор Алексеевич?

— Я могу помочь.

— С чем? — с усмешкой спросил я.

— Со всем.

— Ой ли?

— Сомневаетесь? Напрасно. Если мы с Вами договоримся, то можете забыть про претензии со стороны музея, про жёлтую метку и ваши… шалости.

— Окак. Шалостями Вы называете якобы убийство двух людей?

— Может быть я не совсем точно выразился… — он сделал паузу. — Хорошо, давайте скажу немного иначе. Я предлагаю тебе, Николай, своё покровительство.

Он выжидательно уставился на меня.

— Покровительство? — прищурился я. — Мы уже успели перейти на «ты»?

— Так проще. Что скажешь?

— Хотелось бы сперва узнать, какова цена столь щедрого предложения?

— Ничего особого, — довольно улыбнулся Егор. — Всего лишь доступ к ресурсам из твоего личного Осколка.